Я вообще свихнулась бы, если бы не Заго — именно так мы с Лизой теперь зовем пса. Новая кличка стала моей авторской программой защиты свидетелей: пес-то похищен. «Заго» вполне похоже на «Пого», и пес понимает, что зовут его; ну а «за» добавлено в память о Зайки, что очень обрадовало Лизу. Босс поморщилась и буркнула, мол, никто сроду не купит такую псину, если только вторую не предложат в подарок. Я тут же заявила, что я бы купила, вытащила Заго и Лизу на задний двор, захватив книжку по собаководству. Как советовали в книге, я прижимала тощий зад Заго к земле, а Лиза одобрительно цокала языком. Я не представляла, как, научив команде «сидеть», я отобью у Заго охоту гадить в доме, прятаться и грызть Боссовы туфли, но надо же было с чего-то начать. К тому же Лиза разговаривала с Заго — четко произносила его кличку и целые команды: «Заго, стоять!» и «Заго, сидеть!»
В школе охотников-преследователей тоже хватало. Многим еще хотелось выпытать у Мисс Могильник шокирующие подробности. В довершение всего, оборачиваясь, я то и дело ловила прищуренный взгляд Патти Утинг: она следила за мной то из-за шкафчика, то из-за угла. Наверное, Патти услышала, что я украла пса, и замыслила вендетту по-утинговски, с применением к моему лицу ножа-выкидушки.
К середине пятницы меня довели до паранойи. До столовой я добралась перебежками, крадучись вдоль стеночки, как канализационная крыса. Джейни Пестри с подругой Деб жестами зазывали меня за свой столик, но развлекать их, напуская таинственность, совершенно не хотелось. Брайони тоже смотрела в мою сторону, но не успела она помахать, я отвела взгляд и села за свободный столик.
Как всегда в последнее время, ланч я принесла с собой. Босс твердит, что дело в здоровом питании, только я не дура и понимаю: домашние ланчи дешевле школьных. Босс закупает продукты по субботам, и, если что-то кончается, мы ждем выходных. Сегодня она собрала мне ланч из остатков: бутерброд с колбасой, но без сыра, йогурт и пакет маленьких увядших морковок. В древний, еще с начальной школы, термос с черепашками-ниндзя она, вероятно, слила опивки сока.
Я апатично смотрела на свой дурацкий пятничный ланч, когда напротив меня уселась Патти Утинг. Я подскочила и взвизгнула от страха. Получилось жалко, совсем по-девчоночьи. Патти хихикнула и уставилась на меня из-под растрепанной челки.
— Заго теперь наш! — тем же девчоночьим голосом выпалила я.
Патти секунду смотрела на меня в замешательстве, а потом лишь плечами пожала, типа не понимала, о чем я вообще, либо ей не было никакого дела. Она все буравила меня странным хитроподозрительным взглядом. Можно подумать, это я без приглашения уселась за ее столик, а не наоборот. Наконец я собралась с духом и сама вызывающе на нее посмотрела: чего тебе?
— Я думала, ты сядешь с подружками. — Патти жестом показала на Брайони Хатчинс и Барби Маклауд, которые следили за нами и шептались в кулачок.
— Брайони Хатчинс мне вовсе не подруга! — фыркнула я.
— Тогда с теми, — Патти кивнула на столик Джейни Пестри, — или еще с кем. Я всю неделю за тобой следила и ждала, что ты начнешь хихикать, тыкать в меня пальцем и рассказывать безмозглым идиоткам про мой дом и моего дедулю.
— Я же говорила, что приезжала не шпионить.
— Может, это и правда. — Патти не уходила. Если дело не в Заго, то что ей надо?
— До звонка двенадцать минут, — напомнила я. — Иди поешь.
Детям Утингов выдают талоны на бесплатный ланч, так что Патти при желании может даже корн-догом полакомиться, но она лишь покачала головой и залилась краской. Наверное, она талон дома оставила или вообще продала, а сказать стесняется. Мне хотелось есть, но жевать при голодной Патти казалось хамством. Я протянула ей половину бутерброда с аккуратно обрезанными уголками — Босс всегда так делает.
— Хочешь? Мне одной много.
Патти хмуро смотрела то на бутерброд, то на меня и кривила рот, словно гадая, унижаю я ее или хочу отравить. Я оставила половинку на столе, и Патти не брала ее, но и не отталкивала.
— Я звонила двоюродной сестре. Новин. Ну, той, которая за китайца вышла. О тебе ее расспрашивала. — Наверное, лицо у меня было удивленное, потому что Патти скривилась еще сильнее. — Что такого? Я часто езжу в гости к Новин. Думаешь, если у моего дедули предрассудки, то и я безнадежно от жизни отстала?
— Господи, какая же ты обидчивая! — воскликнула я. — Ты подсела ко мне корчить неизвестно кого и орать на меня за то, что я якобы думаю?
Чувствовалось, что полстоловой глазеет на нас, как на зверей в зоопарке. Сейчас мы подеремся или начнем кидаться какашками. Патти же их не замечала — она видела только меня или попросту привыкла к любопытным взглядам.
— Я не невежда. И не расистка, — заявила она.
— Да ладно, ладно.
— Вовсе нет! — не унималась Патти, словно я с ней спорила. Она подняла подбородок, чтобы взглянуть на меня из-под полуопущенных ресниц, и лукаво добавила: — Я разок отсосала темнокожему парню, и хрен его на вкус точно такой же, как у белых. — Выражение моего лица рассмешило Патти до слез. — А ты ни разу, что ли? Даже своему бойфренду?
Я не сразу поняла, о ком она.
— Роджеру? Он мне не бойфренд.
— И почему же?
— Потому что он Роджер! — ответила я.
Судя по задумчивому взгляду, Патти определяла, насколько свободен Роджер. Вот мерзавка! Она его совсем не знает, но раз у парня все зубы целы, значит, по утинговским стандартам, он добыча что надо.
— Тебе он тоже бойфрендом не будет! — с неожиданным для себя самой пылом заявила я Патти.
Она пожала плечами, мол, мне до лампочки, и сменила тему:
— Новин говорит, что не знала девчонки прикольнее твоей мамы. А еще, что дочка Лизы Слоукэм не приехала бы к нам, лишь бы только постебаться.
Я почувствовала, что заливаюсь краской, и не от стыда, а от гордости.
— Да, я дочка Лизы Слоукэм.
— Твоя мать и щас прикольная?
Что тут ответишь?
— Мама… очень больна, — буркнула я. — Она заболела. Мама… серьезно заболела.
— Я не в курсе. Жаль, очень жаль. Новин, это… классные истории про Лизу рассказывала. Она, дескать, безбашенная была, но прикольная. А ты че, такая же?
— Ага, кой в чем такая же. — Простецкий выговор Патти оказался жутко прилипчивым.
— Но не такая безбашенная, — отметила Патти. — Ты вздрогнула, услышав, что я отсосала у чернокожего. Это, конечно, шутка, но опа! — ты снова вздрогнула.
Я не знала, где шутка, где нет, и твердо сказала:
— Все равно, я очень похожа на Лизу.
Патти кивнула, взяла половину бутерброда и стала быстро-быстро от него откусывать, сразу видно — ужас какая голодная.
— Так чем ты занимаешься с парнем, который тебе даже не бойфренд? — спросила она с набитым ртом.
Неожиданно для себя я расправила плечи. Патти ухмыльнулась и успокоила меня:
— И мне он тоже не бойфренд.
— Я — его лучший друг, — сказала я, про себя добавив: «По крайней мере, так было раньше». На этой неделе Роджер считал меня, скорее, заданием для олимпиады.
Патти серьезно кивнула.
— Но учится-то в другой школе, — проговорила она, словно что-то мне предлагая.
В чем дело, я догадалась не сразу. Наконец-то кто-то из школы Перл-ривер предложил мне дружбу, и этот кто-то Патти Утинг. Сюр, полнейший сюр, хотя если Лиза дружила с Новин Утинг, значит, не такой и сюр. Патти сделала первый шаг, и я вдруг почувствовала, что зря украла ее учебник, вместо того чтобы все по-честному.
— Да, здесь у меня друзей нету, — сказала я.
Патти буравила меня взглядом, не озвучивая очевидное, но я все равно ее услышала и толкнула пакет с морковкой на середину стола, чтобы мы обе могли дотянуться. Мы взяли по несколько штук и молча сгрызли.
— Как насчет кино в эту субботу? — наконец спросила я.
Вообще-то мы договорились с Роджером, но его стоило проучить. Может, поймет, что я чувствовала вчера в Свинарнике. Патти молчала, и я снова залилась краской. Неужели меня даже Утинги отшивают? Вот Роджер бы захохотал!
— Нет так нет, — обиженно проговорила я. — Наверное, после межрасового сравнения членов это очень скучно.
Судя по улыбке, шутку Патти поняла (я удивилась) и огрызаться не думала (я удивилась еще больше).
— Новин сказала, они с твоей мамой целыми днями болтались в шалаше на дереве, слушали музыку и смотрели грязные журнальчики.
— Ага, здорово! — отозвалась я.
А вдруг… вдруг Патти замялась потому, что у нее нет денег на кино? После этой догадки свой убогий ланч я увидела совершенно в ином свете. Я думала, из-за Лизиного лечения и бассейна, который нам даже не установили, мы вконец обнищали, но теперь поняла, что бывает и другая нищета, с нашей не сравнимая.
— Ну круто. Хочешь — приходи ко мне в субботу после ланча, — предложила я.
Патти кивнула и чуть застенчиво улыбнулась.
— У меня физра, — сказала она, и тут прозвенел звонок.
Патти ушла, волоча ноги, а я стала гадать, как отреагирует Босс. Возможно, обрадуется, что я общаюсь с человеком, который физически не способен меня обрюхатить. Нет, она, пожалуй, дерьмом изойдет, ведь Лиза дружила с Новин Утинг, и обе в тот же год родили по ребенку. В общем, тут я поделать ничего не могла и лишь надеялась, что в субботу Патти придет к нам в одежде, которую в секонд-хенд отдала праведная пятидесятница, а не расщедрившаяся шлюха.
После уроков через дорогу от школы я увидела «вольво» Роджера и словно приросла к месту. Может, на автобус рвануть? Черт, Роджер меня уже заметил. Он помахал, а я ответила свирепым взглядом. Какая разница, заметил он меня или нет! Может, все-таки побежать на автобус? Пока я определялась, Роджер высунул в окно руку с промасленным бумажным пакетом и потряс им. Он уже заезжал в Свинарник, а ланч у меня сегодня был отстойный. В итоге я решила, что прощение — высшая добродетель, особенно если Роджер вымаливает его при помощи бутербродов с карнитас.
Через дорогу я брела, шаркая в фасоне Патти Утинг. Пусть Роджер знает, что обидел меня и еще не вернул мою благосклонность окончательно.