— Так лучше? — ласково спросил Лоренс.
— Нет… — прохрипел очкарик.
— Лоренс! — позвала я и сама удивилась: этот испуганный писк — мой голос?
Очкарик сжался как пружина, а Лоренс чуть придвинулся к нему и зашептал:
— Только попробуй, с удовольствием посмотрю, что у тебя получится. Я шустрый, и у меня чертовски сильные руки. Чувствуешь? (Очкарик громко охнул.) Обратно их не получишь. Не целиком, уж точно. — Тут Лоренс заговорил чуть громче, но совершенно спокойно: — Все в порядке. Поставь чай на наш столик и уходи.
Оказывается, вернулся Джон, наш официант, на губах которого застыло беззвучное О.
Глаза очкарика вылезали из орбит.
— Вызовите полицию! — выдавил он, обращаясь к Джону.
— Так он и есть полиция! — пролепетал тот, хлопая глазами. У молодого официанта дрожал голос, и упрекнуть его язык не поворачивался. Я ведь и сама дрожала как осиновый лист. Ладони я положила под бедра, чтобы унять дрожь или хотя бы не видеть, как они дрожат.
— Джон, поставь чай на стол. Вот молодец!
Лоренс словно успокаивал молодого официанта, но не сводил глаз с очкарика, да и выражение его лица невозмутимому голосу не соответствовало. Совершенно не соответствовало. Джон поставил весь поднос на наш столик и стремглав удрал на кухню.
— Вообще-то я мог бы звать тебя козлом, но хочется узнать твое имя. — Теперь Лоренс обращался к очкарику. — Покажи удостоверение личности.
Лоб очкарика покрылся испариной. Он проворно вытащил из нагрудного кармана бумажник и раскрыл.
— Митчелл Морисси, — прочел Лоренс, глянув на удостоверение личности. — Приятно познакомиться. Ты частный детектив? Интересно! А теперь медленно и аккуратно положи руки на стол. (Морисси послушался. Его бумажник оказался под правой ладонью.) — Молодец, славный песик! Джинни, с какой стати за тобой следит частный детектив?
— Следит за мной? — От страха в горле пересохло, сглотнуть не получалось, а рот переполняла слюна. — Я знать ничего не знаю!
— А ты расскажешь? — спросил Лоренс у Митчелла Морисси.
— Нет! — Получился скорее хриплый вопль, чем ответ.
Уму непостижимо. Мой благочестивый баптист Лоренс творил под столом что-то некоповское и, вероятно, незаконное.
Лоренс улыбнулся, но ничего приятного в той улыбке не было. Его рука чуть заметно согнулась, и на глазах у Морисси выступили слезы.
— Точно не объяснишь? Дама, к которой ты прилип, очень мне дорога.
— Нет, не объясню, — чуть ли не провизжал Морисси.
— Жаль! — сокрушенно проговорил Лоренс. — Надеюсь, ты уже познал радость отцовства.
Морисси в ответ лишь пискнул.
Все это было жутко, неправильно, но, что самое неприятное, самка, живущая в глубинах моего живота, получала дикое, звериное удовольствие. Хватит, пора заканчивать, не то у Лоренса будут проблемы.
— Последний шанс. — Лоренс придвинулся вплотную к Морисси. — Кто тебя нанял? Шепни мне имя, и я от тебя отстану.
Щеки у Морисси стали белее бумажной салфетки, но он молчал. Только ответа и не требовалось. Я поняла, что знаю ответ сама, и озвучила его, чтоб остановить Лоренса. Чтоб не превратиться в самку.
— Клэр Ричардсон.
На лице Морисси мелькнуло удивление, очевидно значившее, что я права. Промелькнуло и исчезло, но мы оба его видели. Лоренс лучше контролирует свои эмоции, но все-таки чуть заметно изогнул бровь и взглянул на меня. Я удивила и его.
Лоренс отпустил Морисси. Тот моментально согнулся крючком и прижал лицо к столу. Судорожный выдох напоминал кулдыканье индюка. Обе его руки нырнули под стол и оплели колени, прикрыв пострадавшее место.
Лоренс прильнул к его уху и зашептал так тихо, что я едва расслышала:
— По-моему, ты не голоден. Садись в машину и уезжай. Еще раз увижу тебя рядом с моей девочкой… Обратно их точно не получишь. Мы ведь понимаем друг друга?
— Да-да, я вас понимаю, — простонал Морисси, нервно сглотнув и скользя лбом по прохладной столешнице.
Лоренс коротко кивнул, а я прищурилась. Как Лизина мать, я давно усвоила: понимание — это одно, а согласие — принципиально другое.
Лоренс встал, и я, торопливо последовав его примеру, вернулась в нашу кабинку. Лоренс задержался последить за Морисси. Тот с трудом поднялся на ноги, бросил на стол пятерку и заковылял прочь. Лоренс смотрел вслед Морисси, и по холодному блеску карих глаз я догадалась: разница между пониманием и согласием ему известна не хуже моего.
— Не хочу создавать тебе проблемы, но стоит ли его отпускать? — осторожно спросила я. — Вдруг этот Морисси отправится ко мне домой? Лиза с Мози одни.
— Вряд ли, — покачал головой Лоренс. — Этот тип — лицензированный частный детектив. Он ищейка, а не бандит. Если устроит слежку за твоим домом, позвони мне, я приму меры.
— Что значит «приму меры»? — спросила я. Это выражение мне совершенно не понравилось.
— Я его предупредил. Если будет за тобой следить, получит то, что получит. Выброси его из головы.
Лоренс сел напротив меня, мы оба повернулись к окну и молча наблюдали, как Морисси ковыляет по стоянке. Вот он сел в желтовато-коричневый «сатурн» и уехал. Едва машина скрылась из виду, Лоренс спросил напрямик:
— Джинни, что у тебя за проблемы? (Я молчала.) Ладно, начнем с простого. Как ты догадалась, что этого типа наняла Клэр?
Потянувшись за пустыми чашками на брошенном Джоном подносе, я поставила одну перед собой, другую перед Лоренсом. Руки сильно дрожали, и, пока я разливала чай, крышка чайника так и позвякивала. Я насыпала себе полпакетика сахара, а Лоренс смотрел на меня и терпеливо ждал.
Для храбрости я глотнула чаю и сказала:
— На моей памяти это самый небаптистский из твоих поступков.
Голос звучал так хрипло, что я сама удивилась, а Лоренс усмехнулся:
— Неужели? А на моей — не самый.
Лоренс подмигнул, и я почувствовала, что краснею: вспомнились мы с ним, переплетенные на озаренной солнцем кровати.
— По-моему, конкретно против баптистов ты ничего не имеешь. Думаю, это давняя обида на Бога. Хотя на нас, баптистах, проще пары выпустить.
— Может, и так, — вздохнула я. — Кажется, Господь уже несколько лет шлет мне одно испытание за другим. Хотя, если честно, большинство знакомых мне баптистов не изменили мое отношение к Богу, скорее наоборот. Ты не такой, но твое обращение с этим сыщиком христианским не назовешь.
На губах Лоренса мелькнула улыбка.
— Ничего небиблейского в праведном гневе не вижу. — В следующий миг его лицо снова посерьезнело. — Как ты догадалась, что за этим парнем Клэр Ричардсон?
— Чей это вопрос, копа или любящего меня мужчины? — О любви мы не говорили уже много лет. Вопрос прозвучал чересчур прямо, но гнать порожняк у меня не было сил.
— Джинни, — позвал Лоренс таким тоном, что практически ответил на мой вопрос. Мягкий, бархатный, его голос струился, как мед, даже когда слова стали едкими и колючими: — Я схватил мужчину за яйца в чертовом «Саду панды». Разве не ясно, что я с тобой целиком и полностью? Это мне нужно спрашивать. Ты приезжаешь ко мне, якобы интересуешься моим браком, а сама выпытываешь информацию о текущем расследовании. Я у тебя на таком коротком поводке, что даже толком не поинтересовался, зачем ты спрашиваешь. Это мне нужно выяснить: ты здесь, потому что любишь меня или потому что тонешь в дерьме, а за меня хватаешься как за соломинку?
Однозначного ответа у меня не было. Все варианты Лоренса попали в точку: я любила его, тонула в дерьме и хваталась за него как за соломинку. Подумав о дочери и внучке, я сказала ему простую правду.
— Лоренс, на свете лишь два человека, которых я люблю больше, чем тебя.
Лоренс медленно вдохнул, потом выдохнул. Кто поймет меня лучше него? Он сам жил с Сэнди, пока дети не выросли и не уехали из дома. Он сам терпел еще целый год после того, как его младший сын поступил в колледж.
— Дело в Лизе и Мози, да? Рассказывай. Давай помогу.
Я крепко задумалась. Я уже наляпала столько ошибок, в панике совершила столько преступлений! Разве могла я втягивать Лоренса, он же вообще не представлял, что к чему. Я покачала головой.
— Дурында, — нервно сглотнув, сказал Лоренс все тем же медовым голосом. — Я же, чтобы помочь тебе, нарушу все законы и отправлюсь прямиком в ад. Ну, выкладывай.
Я заплакала, потому что поверила ему. Впрямь поверила. Выходит, проблему нужно решать самой, чтобы в ноябре начать с чистого листа. Теперь я как никогда поняла желание Лоренса дождаться развода. Не хотелось, чтобы нам мешали тайны и ошибки прошлого. Мы заслужили большего и лучшего.
— Если это правда, тогда самое разумное с твоей стороны не мешать. Не ломай голову над моими проблемами, не пытайся понять. Я все улажу и позвоню тебе в ноябре.
Пусть Лоренс отведет глаза, слишком уж он умный. Еще немного, и догадается, хотя пока не догадался никто — в первую очередь из-за Мози. Она — наша дымовая завеса и чудесное алиби. Совсем как в старой загадке про того, кто ездит на лифте только в дождь. Это карлик, без зонта ему до кнопок не дотянуться. Ответ столь очевиден, что его никто не замечает. Ребенок, чьи останки нашлись во дворе, не может быть нашим: у нас есть Мози.
— Даже не объясняешь, почему Клэр посадила тебе на хвост ищейку, — заметил Лоренс. — А ты никогда… никогда не заводила роман с ее мужем?
— Боже милостивый, нет! Откуда такие мысли?
— Раз она за тобой следит, значит, считает именно так.
Я подозрительно прищурилась:
— Ты что-то недоговариваешь.
Лоренс покачал головой.
— Ладно, Джинни, ты играешь рискованно, но свои карты я тебе раскрою. Расследование застопорилось, потому что судмедэкспертиза останков не нашла признаков насильственной смерти. Судмедэксперт почти уверен, что это синдром внезапной детской смерти. Тут еще начался футбольный сезон, и Рика завалили делами о вождении в пьяном виде. В общем, расследование приостановили на неопределенный срок. Как раз в это время к Рику подкатили супруги, о которых я тебе говорил. Они решили, что это кости их пропавшего ребенка, и заплатили за дополнительные анализы.