Глава 19
Я сидела в одном из садовых кресел посередине нашего длинного переднего двора. Голубые фонарики были развешаны на деревьях, простирались от нас до ворот. Я закинула ноги на сноп сена, наблюдая, как Уильям с Мэттом стояли на лестницах и вешали над дорожкой гигантскую вывеску «Счастливого четвертого июля». Справа на ландшафтном газоне, прислуга готовила наборы для крокета и сцену, пока команда электриков прокладывала проводку для колонок и освещения. В то время, как клуб устраивал бранч, в нашем доме всегда проводилась поздняя вечеринка с целью понаблюдать за фейерверками Атертона.
— Миссис Уинторп. — Подошедший ко мне чтобы предупредить ландшафтный дизайнер держал связки дров. — Мы собирались обустроить яму для костра, если вы не против.
— Шутите? — Я кивнула на каменное ограждение передо мной. — Пожалуйста. Я до смерти хочу согреться.
Дробленые ракушки прохрустели на дорожке, когда Нина подошла с бутылкой и двумя бокалами в руках.
— Должна сказать, вы выводите свои вечеринки на абсолютно новый уровень. Наш флаг на крыльце в сравнении выглядит просто жалким.
Я отмахнулась от комплимента: — Ты должна видеть наши хэллоуинские декорации. Или рождественские. Но не переживай… мы отдадим тебе День благодарения.
— Ну спасибо. — Она села возле меня, передавая мне бокал и принимаясь за пробку. — Что ты делаешь в такие большие праздники? Я знаю, ты не любишь готовить.
Это был подкол, и не первый. Прозвучало уже несколько любезных комментариев, нацеленных на то, чтобы указать на мои примитивные кулинарные навыки. Я проигнорировала это и, протянув свой бокал, держала его ровно, пока она наливала красное вино.
— Мы всегда уезжаем в дом на Гавайях на День благодарения.
— О, — она напряглась. — Я не знала, что у вас там есть дом. Я удивлена, что вы не проводите там лето.
— Ты видишь, какая у Уильяма жизнь. Ему тяжело уехать на какой-либо промежуток времени. Мы сбегаем туда, когда можем. Мы поедем на мой день рождения, через две недели. — Я почти добавила, что нам нужно время наедине, но проглотила соблазн.
— Вау. — Она налила себе щедрую порцию. — Вы живете полной жизнью. Я никогда бы не смогла так оставить работу. Никогда не знаешь, когда кому-то из команды может понадобиться моя помощь. К тому же Мэтт круглый год завален работой.
Я сдержала желание закатить глаза. Ее не слишком беспокоила ее команда, когда она боролась за место в совете винного аукциона. А работа Мэтта? Я могла настраивать часы по времени, когда он каждый вечер подъезжал к их дому.
— Значит, вы будете только вдвоем на Гавайях? — Она закинула ногу на ногу, и я заметила ее новые ботинки UGG, на один тон темнее моих.
— Ага. — Я отпила вина. К этому моменту Уильям чувствовал бы себя обязанным их пригласить. Расспросы Нины о наших планах обычно сопровождались обиженным молчанием, которое он заполнял предложением присоединиться. Пошло оно. Это был мой шанс провести желанное время наедине с моим мужем. Она могла взять свое неловкое молчание и запихиваться им, пока ее не стошнит.
— Миссис Уинторп. — Появился еще один мужчина с дровами, и я улыбнулась в ответ на приветствие. Они работали вместе, создавая сложную пирамиду из поленьев.
— Я там никогда не была. Вы полетите на самолете?
— Ага. — Я проигнорировала очевидный намек на приглашение и смотрела, как Уильям прибивает свой конец вывески на место. Господи, он был сексуален. Умен и силен. В футболке и выцветших джинсах, он выглядел как модель из рекламы Wrangler. На другой стороне дорожки Мэтт отмахнулся от мухи.
В центр пирамиды уронили спичку, и щепки с потрескиванием загорелись. Пока пламя пробиралось по дровам, она взглянула на меня:
— Как много соседей обычно приходят на эту вечеринку?
Я положила ботинки на край ямы, стремясь к теплу от огня.
— Около сотни. У нас устроены площадки для наблюдения на верхних балконах, но большинство семей предпочитает оставаться на газоне. Они придут около шести, а шоу начинается в девять.
Она оглядела грили для барбекю, расставленные слева от подъездной дорожки, как раз за площадкой для парковки гольф-картов. Официанты коптили мясо с самого утра, и от доносящегося запаха у меня потекли слюнки.
— У вас достаточно еды?
— О, да. Мы делаем это уже восемь лет. Это одно из наших любимых мероприятий. Тебе стоит взглянуть на всех детей, которые придут. — Мой голос немного дрогнул, когда я на мгновение потеряла самообладание, и я стряхнула крупицу пепла с джинсов, надеясь, что она не заметила.
Она заметила, и ее следующий вопрос был неуверенным, когда она протянула бутылку вина, словно она могла помочь.
— Вы когда-нибудь думали о детях?
Я взяла «Мерло» и пополнила свой бокал: «Конечно, иногда».
Вообще-то все время, особенно в ночи, вроде этой. Семейные события были благословением и проклятием. Напоминанием того, чего у нас не было, в сочетании с радостью, приносимой детьми. У нас был идеальный дом для детей. Я могла бы устраивать вечеринки в бассейне в подвальном гроте посреди зимы. Киновечера в огромном кинотеатре. Ночевки с наблюдением за созвездиями на огромных балконах.
— А вы? — спросила я, сделав большой глоток. Она не дрогнула.
— Конечно, в первое время. Но Мэтт переболел раком простаты после окончания университета, что убило для нас эту возможность.
— Мне жаль, — сказала я, а затем продолжила в таком же духе, как многие любознательные и навязчивые родители, которых я ненавидела: — но вы могли бы усыновить.
— Мы не хотели. Честно, мы счастливы без детей. — Она изучила меня, и это было оно. Моя очередь. Она была открыта со мной и ожидала от меня того же. — А вы?
Конечно, мы были счастливы. Нам не нужны были дети для счастья. Но Уильям хотел детей. Я хотела детей. Он строил нашу жизнь финансово, а я чувствовала, что должна строить ее детьми, — это была, по сути, моя работа, которую я позорно проваливала.
— Мы пока не пытаемся забеременеть. — Ложь получилась такой же легкой, как вино. — Как и в вашем случае, нам нравится наша жизнь такой. Дети… — Я почувствовала, что мои губы напрягаются, и надеялась, что слова не прозвучат с сожалением: — Дети изменили бы все в нашей жизни.
Изменили бы все. Мое сердце просто разбилось в груди от этих слов, все мои фантазии сразу всплыли в голове, как будто атакуя меня своей силой. Уильям, кружащий нашу дочку. Мальчик с его проникновенным взглядом и моей лихой улыбкой, прорывающийся по берегу и бомбочкой прыгающий в бассейн. Мы, скопом лежащие в кровати воскресным утром, а потом завтракающие политыми шоколадом панкейками.
— Значит, ты не хочешь детей. — Она склонила голову набок, обдумывая это. — Это никак не связано с…
— Нет. — Это никак не было связано с моими поврежденными яичниками, покрытыми кистами, и их восприимчивостью к сперме… как там сказал доктор? Враждебной? Это никак не было связано с неудачными операциями и гормональной терапией, моими шансами забеременеть, едва ли достаточно высокими, чтобы не обдумывать усыновление. Я знала, чего хотел Уильям — ребенка с его кровным родством. Суррогатное материнство было следующим вариантом, и я откладывала этот шаг, сколько могла, отчаянно надеясь, что мое тело все же даст мне возможность реализовать нашу мечту, предпочтительное. Я хотела, чтобы он видел меня беременной. Обнимал мой округлившийся живот. Держал меня за руку во время родов. Я хотела быть матерью, и позволить чужой женщине родить моего ребенка казалось неправильным уравнением для нашей будущей семьи.
— Вот как, — только и сказала она. Вот как. Словно она знала правду. Словно она видела мое слабое место.
Я смотрела, как Уильям спускается по лестнице, и боролась с подозрением, что он рассказал ей обо мне.
— Извините, — сказала я в пятый раз и нахмурилась, приложив руку к животу. — Мне просто нужно прилечь. Но серьезно, спасибо вам за помощь.
— Было весело, — заверила Нина, шагнула ближе и обняла меня. Я сжала ее в ответ, затем перешла к Мэтту.
— Надеюсь, тебе станет лучше, — сухо сказал он, неловко обнимая меня одной рукой и быстро отступая.
— Вы уверены, что не хотите взять домой часть оставшегося мяса? — предложил Уильям.
— Ну… — Нина посмотрела на буфетный стол, все еще заваленный едой.
— Он шутит, — вмешалась я, прежде чем у нее появится шанс согласиться и растянуть вечер еще на полчаса. — Мы жертвуем все это в приют для бездомных. Прислуга уже пакует все для доставки.
— Просто не ешь больше ничего, — предостерегла она. — Не то живот еще сильнее разболится.
— Спасибо, — поблагодарила я и прислонилась к груди Уильяма. — Хорошего вам вечера.
Последовал еще один обмен прощаниями и любезностями. Я сдержала желание захлопнуть за ними дверь и, прежде чем ее закрыть, дождалась, пока они усядутся в свой новый гольф-кар и доедут до середины дорожки. Я разозленно посмотрела на Уильяма.
— Тебе обязательно везде их приглашать?
— Ты пригласила их, — нахмурился он. — Помнишь? Мы были в «Мортонс».
— Я пригласила всех соседей. И, честно говоря, я бы пропустила их приглашение, если бы Нина не нарисовала просьбу на своих сиськах соусом для стейка.
Он вздохнул, включая сигнализацию и направляясь на кухню.
— И я думала, они придут в шесть, как все остальные. А они были здесь с часу. — Я взглянула на свои часы. — Уже почти одиннадцать. Зачем ты пригласил их посмотреть с нами кино?
— Мы всегда смотрим «Челюсти» четвертого июля.
— Верно. Когда гости уходят в десять. Не после того, как они сидят и полтора часа обсуждают канадскую экономику. К тому же «Челюсти» всегда смотрим мы, а не ты, я, Нина и Мэтт. Богом клянусь, нам нужно завязывать с этой дружбой. Они одержимы нами.
Он открыл дверь в винный погреб, вошел и потянулся за бутылкой.
— Я не понимаю, как они тебе еще не надоели.
— Мэтт — хороший парень. Он не такой, как остальные придурки здесь. Если мне нужно будет выслушать еще одно обсуждение о кандидатах на выборы в совет по архитектуре комплекса, я повешусь. Кроме того, я работаю с Ниной.
— Ага, у меня тоже есть подчиненные, — вздохнула я. — И знаешь что? Я не провожу время с горничными на кухне по выходным. Есть причина, почему нужно отделять работу от удовольствия.
Он засунул бутылку на место и достал другую.
— Почему ты так против нее настроена? В «УТ» стало лучше. Я тебе это говорил. Мне нужно, чтобы ты болела за это.
— Я всегда болею за наши компании, — нахмурилась я. — Но даже если у коллектива есть прогресс с ней, это не значит, что Нине и Мэтту нужно путаться у нас под ногами каждый день. Меня теперь не оставляет такое чувство, что у нас больше не бывает времени наедине. — Я подкрутила термостат в погребе, подняв температуру на градус. — И ты заметил, что Плимуты не пришли?
— Кто?
— Нед и Джуди Плимуты из «Плимут Индастрис».
— А зачем им приходить? — спросил он, переключая свое внимание с вина на меня.
— Я пригласила их. Остановила Джуди в клубе на прошлой неделе и лично ее пригласила.
Не то чтобы я много о себе возомнила, но личное приглашение от Кэт Уинторп равнялось благодарности на вручении «Оскара». Я потратила десять лет, набирая это влияние, и женщина с мучнистым лицом уместно покраснела, схватив мою руку кроваво-красными когтями, и заверила меня, что они придут. Я не упомянула Нину, но мысль о том, что я увижу их с Недом реакцию друг на друга, почти вскружила мне голову. Предвкушение этого затмило раздражение от ее присутствия, и я не отставала от нее, готовясь увидеть встречу. Мой восторг медленно выдохся, превратившись в разочарование, когда я осознала, что Плимуты не придут. Его жена отчаянно хотела прийти, поэтому проблема явно была в Неде. Может, он слышал, что мы наняли Нину, и беспокоился, что она придет.
— Я не понимаю, при чем здесь Плимуты. — Уильям отвернулся от полки и пошел к двери. — Но послушай, извини, что пригласил их посмотреть с нами «Челюсти». У тебя еще есть настроение на…?
Я фыркнула, выключая свет.
— Всегда.
— Тогда пойдем, спугнем c тебя трусики.
Я остановила его перед входом в кинозал и обняла. Он не воспротивился и ничего не спросил. Он обхватил меня руками, как оберегающим поясом безопасности, и дал своей неуверенной жене длинное мгновение, в котором она нуждалась.
На экране прокручивались титры «Челюстей». Я откинулась на его грудь под кашемировым одеялом и попыталась изгнать Нину из своих мыслей.
Он провел пальцами по моей макушке.
— Хочешь еще что-то посмотреть?
Я передвинулась в более удобную позицию и вспомнила, как она обняла его на прощание, держа на мгновение дольше нужного.
— Давай. Что именно?
Он взял пульт, пролистывая наш список фильмов на четвертое июля. Я глядела на знакомые названия.
— «День независимости», — пробормотала я.
Он нажал на ссылку, и я повернулась к нему, не удержав вопрос о Нине, беспокоивший меня.
— Ты рассказал ей о моих кистах?
Он ничего не сказал, но я почувствовала, как подо мной напряглись мышцы его груди. Я подвинулась, чтобы лучше разглядеть его лицо.
— Ты рассказал, — обвинила я.
— Я не сказал ей, почему у нас нет детей, просто что мы пытаемся.
— О, конечно. То есть ты гуманно не упомянул, что проблема во мне, а вовсе не в тебе?
Его молчание ответило на вопрос. Я оперлась о его колено и повернулась посмотреть ему в глаза.
— Это личное, Уильям. Это должно было остаться между нами.
— Я не хотел… просто вырвалось. Мы оба переживаем это. Она с Мэттом, я с…
— О Боже, перестань. — Я оттолкнулась от дивана, чувствуя, как сжимается мое горло. Слезы готовы были пролиться в любой момент. — Ты не можешь…
Я представила их вместе, жалующихся на своих бесплодных супругов. Обсуждающих упущенные возможности и желанных детей. Двое здоровых людей, в браке с такими жалкими подобиями партнеров. Они обдумывали легкий вариант, который вырисовывался перед ними?
Я ощутила прилив стыда.
— Сегодня Нина спросила меня, почему у нас нет детей. Я сидела и врала ей, и она это знала. Ты представляешь, как глупо я себя чувствую? Зная, что она думает об этом, как о вашем общем секрете? — Я отстранилась от него, но он схватил меня за руку. — Когда это всплыло? Как? Потому что это уж точно не касается «Уинторп Тэк».
— Я не знаю, — нахмурился он. — Так получилось. Вскользь. Мне жаль.
— Когда? — Я не сдвинулась с места, упрямо зациклившись на вопросе. — Не говори, что не помнишь, потому что ты помнишь все.
Он был энциклопедией разговоров и деталей, как незначительных, так и важных. Он был бы сущим кошмаром за стойкой свидетелей, и спорить с ним было бы абсолютно ужасающе.
Он сглотнул, и я видела, как двинулся его кадык.
— За обедом, шестнадцать дней назад.
— Ты не говорил мне, что обедал с ней. — Я выдернула руку из его ладони.
— Мы не ходили на обед… — поморщился он, — я обедал, она подошла к столику и в итоге мы поели вместе.
Прозвучало неправдоподобно, но я была слишком взволнована, чтобы разбираться с деталями.
— И?
— И она спросила, почему у нас нет детей. Люди спрашивают, Кэт. Это нормальный вопрос. Не говори, что тебе его не задавали.
Люди спрашивают. Как много раз у него это спросили? Как много раз он огласил детали моих проблем с зачатием?
Я отвернулась. Когда он собрался пойти следом, я остановилась и подняла руку.
— Оставь меня одну. Просто… оставь меня.
Я тихо прошла по огромному дому, ускоряя шаги по мере того, как распалялась моя обида. Я слышала, что он зовет меня, шагая на лестнице, потом в коридоре. Я пригнулась у единственного места, где он бы меня не нашел. Забравшись в кухонный лифт, я свернулась на полированном дереве и закрыла тяжелую звуконепроницаемую дверь. Оперевшись о стену, я сделала глубокий вдох и разразилась слезами.
Глава 20
— Ты идешь на пробежку? — Кэт уставилась на меня так, словно я заявила, что хочу выступать в цирке. Позади нее тепло из дома лилось сквозь большие входные двери, щекоча мою кожу.
Я изобразила свою лучшую улыбку:
— Уильям предложил показать мне дорожки в районе. Я пыталась найти их сама, но не смогла.
— Серьезно? Указатели вполне очевидны, — удивилась она и скрестила руки на груди.
— Тебе уже лучше? Я думала, может, тебе стало плохо из-за того картофельного салата. Тебя же не стошнило?
На ее лице отразилось раздражение, исказившее ее красивые черты и сделавшее ее похожей на злобную старуху.
— Не думаю, что это из-за картофельного салата.
Уильям появился возле нее в облегающей кофте с длинным рукавом и бейсбольной кепке, скрывающей его темные волосы. В спортивных штанах и Nike он выглядел аппетитно.
— Готова?
— Готова, — сразу отозвалась я и радостно помахала ей. — Вернемся через час.
— Я… — Она попыталась подыскать возражение. — Уилл, тебе нужна бутылка с водой или…
— Не нужно. — Он быстро поцеловал ее в губы и вышел, кивнув мне: — Доброе утро.
— Доброе утро. — Я отвернулась от нее и сбежала по ступенькам. Добравшись до дорожки, начала подпрыгивать на месте, разогревая мышцы. — Будешь впереди?
Он кивнул на главную дорогу.
— Конечно. Мы выбежим на дорожку на Бритнон. Это четырехмильный круг, если ты справишься.
— Просто попытайся не отставать, — фыркнула я с дерзкой улыбкой.
Я пустилась по длинной дорожке, а Уильям с легкостью бежал возле меня шагами, почти в два раза шире моих. Это неважно. В моем гардеробе лежала стопка футболок дюжины разных цветов с марафонов. Когда я заметила, что он выходит на пробежки рано по утрам, я начала наматывать мили на беговой дорожке, увеличивая скорость и расстояние, пока не вернулась в форму. И… вот еще одна галочка в списке «Нина лучше Кэт».
Я выдохнула, напоминая себе, что нужно быть терпеливой с Уильямом. Хоть прогресс шел медленно, все начинало ускоряться. Наш контакт перешел из рабочего в личный, на мои сообщения он отвечал все быстрее, коллекция наших общих шуток росла, мои предложения пообедать теперь сталкивались с быстрым согласием, а не с напряженной нерешительностью. Он не отстранялся от моих случайных прикосновений, отбросил жесткость и угрожающую манеру поведения, с которой обычно общался с сотрудниками «Уинторп Тэк».
Мы завернули за угол, почти добравшись до его ворот. Я взглянула на покров из веток и вдохнула свежий утренний воздух, мысленно похлопывая себя по спине. Эта пробежка уже была победой. Пока что я была осторожна с Кэт, но мелькнувшая на ее лице неуверенность, когда он присоединился ко мне… была неожиданно приятной. Начала ли она уже пилить его из-за меня?
Все, что мне оставалось сделать, это выглядеть невинной в его глазах. Уравновешенной на фоне ее сумасшествия. Спокойной и веселой на фоне ее невротической паранойи. Тихой гаванью для его мыслей и страхов. Системой поддержки, дававшей ему ощущение, что его ценят и защищают. Я была бы лучшей версией ее, купающейся в соблазнительном сиянии запрета.
— Почему ты улыбаешься? — Его рука скользнула по моей, когда мы повернули налево через открытые ворота на улицу.
— Да так, ничего особенного, — ответила я и посмотрела на землю, неожиданно осознав, что мои щеки растянуты широкой улыбкой. — Я думала о членах команды. У меня недавно случился прорыв с ними.
— Правда?
Его сосредоточенность была одной из вещей, в которые я начинала влюбляться. Он словно останавливал все в своей жизни и обращал полное внимание на меня. Я почувствовала это на своем первом собеседовании и теперь смаковала это, пока камешки хрустели под моими кроссовками, а его голова была повернута ко мне.
— Да. — Я продолжила свою выдуманную историю и надеялась, что он проследит параллели. — Между нами всегда была дистанция, но они начали мне открываться. — Мы выбежали на холм, окаймляющий край дороги, защищенной от ветра каменной стеной поместья. Когда мы взобрались наверх, сквозь утренний туман показался вид на Пало-Алто.
Мы остановились в парке и размялись. Мои мышцы уже были разогретыми и податливыми. Я закинула одну ногу на спинку скамейки и отпрыгнула назад на другой, глубоко растягиваясь, чего он не мог не заметить. Я быстро повернулась к нему и поймала момент, прежде чем он отвел глаза. Представлял ли он, куда еще я могла закинуть свои гибкие ноги?
Я размяла бедра, затем заметила небольшую поляну под деревьями.
— Потянешь мне спину?
Я легла на стриженую траву и подняла одну ногу. Он расположился надо мной на коленях, прижав плечо к моей лодыжке. Когда он наклонился вперед, моя нога легко сдвинулась, благодаря годам танцев в подростковом возрасте, все еще одарявшим меня способностью садиться на шпагат. Его брови приподнялись, как мне показалось, одобрительно, и я чувствовала жар его тела, наслаждаясь его хваткой на своем бедре, жгучими ощущениями от каждого пальца.
Риск этого нахлынул на меня с умопомрачительной отчетливостью. Я представила, как кабриолет Кэт заворачивает по дороге, как зажигаются стоп-сигналы, когда она замечает своего мужа на мне, его взгляд на моем, низ его живота у моего бедра. Я взглянула на него, и он очаровательно улыбнулся, в уголках глаз собрались морщинки, его…
— Готова менять ногу?
Когда я кивнула, он оперся на пятки, отпустив одну ногу и поднимая вторую. Он вернулся в позу, и я попыталась прочесть его мысли. Был ли он насторожен? Непохоже. Но пугливым… да. Все еще немного пугливым. Колебался на грани симпатии. Я вспомнила, как его палец прошелся по моему колену в Ferrari. Тот прекрасный момент контакта, который никогда не повторился. Это, по крайней мере, был шаг в правильном направлении. Прикосновения. Близость. Это должно испытывать границы его самоконтроля.
Его было тяжелее сломить, чем я ожидала, но эта верность была одной из самых его привлекательных черт. Каждый раз, когда он заново устанавливал границы или сдерживался, я хотела большего. Я больше его ценила. Кэт жаловалась на него, когда ей стоило его благодарить. Она наверняка начала укорять его из-за нашей растущей дружбы, когда умная женщина сыграла бы поддерживающую и любящую жену.
Но это и делало игру интересной. У меня были карты. Я знала комбинации. А она… она даже не знала правил игры.
Он слегка выдохнул, надавливая сильнее, прижав мою ногу мне за голову, и я удовлетворенно прикрыла глаза от этого звука.
Глава 21
Полный отчет Тома Бека по Нине содержал тридцать две страницы. Я устроилась в углу нашего дивана с капуччино в руках и перелистнула тисненую титульную страницу.
Первые несколько страниц были грустными, но неудивительными.
Она была бедной, даже беднее меня. Королева красоты из маленького городка, мать которой сбежала, когда ей было десять, а отец последовал примеру супруги спустя семь лет. Она завоевала симпатию жителей города, получив корону… я прищурилась на зернистый снимок молодой Нины с короной и лентой, под которым едва читалась газетная подпись… Клубничной королевы. Умора. Неудивительно, что она не упомянула это в своей заявке на место в совете винного аукциона. Похоже, она жила с тетей и дядей до выпускного, а затем вышла замуж за Мэттью Райдера.
С того момента стало скучно. Я быстро перелистнула страницы с документами на недвижимость, счетами по кредиткам и кредитной историей. Все посредственное. Интересно становилось в разделе с медицинской историей.
Я знала, что она делала операции, но у меня все равно отвисла челюсть, когда я увидела весь список. Подтяжка рук. Подтяжка ягодиц. Подтяжка живота. Увеличение груди. Второе увеличение груди. Импланты в щеки. Подтяжка бровей. Подтяжка глаз. Имплант в подбородок. Изменение формы ушей. Ринопластика. Подтяжка шеи. Лабио- и вагинопластика. Она была чудовищем Франкенштейна, и я быстро пролистала остальной отчет, надеясь найти фото миниатюрной блондинки до всего этого. Ничего не было, не считая вырезки из газеты, и я вернулась к разделу с медицинской историей.
Под списком косметических операций был подраздел под названием «Другие операции». Я пробежала пальцем по аппендектомии, удалению зубов мудрости, сломанной руке, вывихнутой лодыжке, а на последнем пункте мой ноготь замер, и я оглядела детали, фокусируясь на дате.
Восемь лет назад. Аборт.
Прошло три дня, а все мои мысли до сих пор были заняты нерожденным ребенком Нины. Все эти наводящие вопросы, когда она знала, что у меня проблемы с зачатием. Восемь лет назад, она была беременна. Беременна! Беременна, и она этого не захотела. Была ли ее история о раке простаты у Мэтта вообще правдивой? И если да, это только подтверждало мое убеждение, что она была изменщицей. Я вытащила наш обед из холодильника и сорвала крышку с пасты с лобстером. Телефон Уильяма звякнул, и я повернула голову вовремя, чтобы заметить, как он приглушил уведомление, не отвлекаясь от документов перед ним. Сигнал послышался снова, я потянулась через кухонный островок и взяла его, без удивления обнаружив ее имя на экране. Два новых сообщения.
Я принесла в офис домашние бомбочки из песочного теста. Ты голоден?
В три все еще в силе?
Я сдержала желание спросить, почему Нина писала ему. У них было фиксированное расписание совещаний. Понедельники, среды, пятницы в три. Не было необходимости их подтверждать. Не нужно отправлять сообщения с болтовней в любое время дня. Он все больше и больше сближался с ней, а мои нервы изнашивались с каждым треньканьем телефона.
Их вторжение в нашу жизнь перешло абсолютно все социальные нормы. Мэтт и Нина, казалось, всегда были там же, где мы.
У вас ложа на стадионе 49ers? Мы обожааааем футбол.
О, как неожиданно встретить вас на фермерском рынке. Присоединяйтесь к нам на обед!
Извините, что зашли без приглашения, но мы по ошибке купили больше вина, чем нужно, и, чисто случайно, это ваше любимое!
Мы едим какое-то гадкое полезное дерьмо на ужин. Почему бы вам не зайти и не притвориться, что вам оно нравится?
Ладно, последнее было не дословной цитатой, но я прочла между строк. Добавить сюда новые пробежки Нины и Уильяма два раза в неделю, и у меня не было возможности обернуться, не увидев ее идиотского лица. А теперь, когда он приехал домой на обед, она опять нам мешала. Я переключила его телефон на беззвучный и бросила его назад на столешницу.
— Она меня достала. Богом клянусь, я просто хочу прожить один день, не видя ее лица и не слыша ее тупого смеха.
— Ты о ком? — Уильям перевернул страницу, водя ручкой по строчкам контракта.
— О Нине, — резко сказала я.
— Когда ты стала такой злобной?
— Что, прости?
— Нет ничего плохого в ее смехе. Или одежде, или во всем другом, что тебе обязательно нужно высмеять. — Он нацарапал свою подпись на линии внизу страницы и поставил точку с немного бо́льшей силой, чем нужно.
Я отвернулась, доставая тарелки из шкафчика и бросая их на столешницу.
— А теперь ты ее защищаешь?
— Я просто не понимаю, почему ты так враждебно к ней относишься. Она старается изо всех сил. Она не такая как ты, Кэт. У нее в жизни нет всего, что она только пожелает.
Я издала приглушенный звук.
— Хотела бы я знать, что это значит.
Он забросил контракт и встал, обходя угол стойки. Прислонившись к мрамору, он попытался оторвать меня от еды и притянуть к себе.
— Это значит, что ты красивая.
Я воспротивилась, становясь напротив него со скрещенными руками.
— А она нет. У тебя нет работы, у нее есть. Ты королева этого социального круга, а она исключена из него. Ей, должно быть, тяжело соревноваться с тобой… с нами и нашим миром. — Он сократил пространство между нами, обнимая меня несмотря на мои сложенные руки. Неловкое расположение наших тел нарушило мою напряженную позу, когда он попытался разнять мои ладони.
Мое лицо озарилось улыбкой. и он воспользовался перерывом, поцеловал меня в щеку.
Я снова нахмурилась и отстранилась, прокручивая в голове отчет Тома Бека и раздумывая, скольким можно поделиться.
— Осыпание меня комплиментами не отменяет того, что у нее нет границ. Приходить сюда и просить тебя выгнать птицу из ее дома? Она что, не знает, как ее спугнуть?
— Она была напугана до смерти, Кэт. Когда мы были с ней в комнате, она дрожала.
— Ой, брось, — фыркнула я. — А просьба подвезти ее на работу? У нее арендованная машина. Я позвонила в автосалон. У них там куча машин напрокат. Но она специально отказалась от замены, и зачем же ей это делать? — Я хлопнула себя по лбу. — А, точно. Потому что она хочет проводить время с тобой. Она змея, Уильям. Змея!
Я резко вдохнула, не понимая в полной мере, почему неожиданно начала кричать. Я повернулась обратно к нашему обеду и прошлась по списку необходимых блюд, а затем потянулась к миске с авокадо.
— Кэт.
Я проигнорировала его, вытаскивая нож из подставки и разрезая ягоду пополам на каменной доске. Она была беременна. Она что, не понимала, какое это благословение? У нее сейчас мог бы быть восьмилетний ребенок, но нет. Она все это выбросила, а я не могла даже справиться с выкидышем. Я почувствовала всхлип, пробирающийся к горлу, и сглотнула его, часто мигая, чтобы отогнать слезы.
— Пожалуйста, будь с ней полегче.
Я сложила четвертинки авокадо и провела по ним кончиком ножа, разрезая мякоть. Я помолчала мгновение, а затем заговорила: — Я не хочу, чтобы ты больше с ней бегал.
Он закашлялся от скептического смешка.
— Вау. Ты настолько в себе не уверена? Ты хочешь, чтобы я ее еще и уволил? Ты этого добиваешься? Может, нам переехать в другой дом?
Я сжала полоски перца вместе и яростно накинулась на них так, что по всей доске разлетелись зеленые и красные кубики.
Блондинистая сука загнала меня в угол, и я этого терпеть не могла.
Глава 22
— Доброе утро, миссис Уинторп.
— Доброе утро. — Я улыбнулась повару и налила чашку кофе. — Я прогуляюсь по саду. Если Уильям спустится к завтраку до того, как я вернусь, пожалуйста, дайте ему знать.
— Конечно, — кивнул Филипп, а я взяла свою кружку и вышла через заднюю дверь, вдыхая свежее утро. Гортензии расцвели, и я полюбовалась аккуратными скоплениями цвета, выделяющимися на фоне травы и роз. Сады простирались между нашим домом и бассейном, затем снова начинались у входа в оранжерею в дальнем конце участка. Я потратила годы, выращивая идеальную смесь яблонь и лимонных деревьев, растущих среди кустов специй и клубники.
Живые изгороди между нашими с Райдерами участками заканчивались на границе нашего дома, открывая заднюю часть их жилища, если пройти глубже в сады. Я обошла клумбу белых роз и, заглянув, заметила Мэтта на верхнем балконе, тоже с кофе в руках.
Он оперся о перила, и даже с такого расстояния я видела темные волосы, выглядывавшие из-под воротника его белого халата.
— Доброе утро! — позвал он.
— Доброе утро. — Я подошла ближе и приветственно подняла руку. — Сегодня тепло! — Предыдущие несколько дней стояла ужасная погода: воздух влажный, небо мрачное и серое.
— Не сказал бы, что тепло, но сойдет, — рассмеялся он.
Повисла неловкая пауза, потому что расстояние было слишком большим для настоящего разговора. И все же стоило приложить усилия.
— Брусчатка выглядит отлично.
Он подошел к моей стороне балкона, наклонился, приложив ладонь к уху, и спросил: «Что?»
Я обошла клумбу лилий и перегнулась через низкий каменный забор между нашими задними дворами.
— Брусчатка! — Я указала на новую кладку из белого камня, окаймляющую их бассейн. Цвет невозможно будет поддерживать в чистоте. Я говорила об этом Нине, но она проигнорировала мой совет, выбрав чистый цвет слоновой кости, которому требовалось отбеливание и еженедельная очистка. Я подняла большие пальцы вверх.
Он кивнул, а затем повернулся и на его лице мелькнуло виноватое выражение. Дверь за ним открылась и я увидела Нину в ее неизменном спортивном облачении. Она наверное уже набрала пять миль на беговой дорожке, а потом согнала завтрак прыжками.
— Доброе утро! — позвала я, махнув ей.
Она встала рядом с Мэттом, глядя на меня без ответной улыбки.
— Кэт, — повернувшись к своему мужу, она сказала что-то, чего я не разобрала.
Он опустил голову и неловко помахал мне: «Увидимся позже».
Я подняла мою чашку в ответ, переводя взгляд на лицо Нины. Она злобно уставилась на меня, словно я пописала в ее овсянку. Я сохранила нейтральное выражение лица и радостно сказала: — Ты видела эту погоду?
Она скрестила руки на груди.
— Неплохая.
— Мэтт выглядит отлично, ваша кето диета творит чудеса. — Я оперлась предплечьями о забор, почувствовав немного прохлады, просочившейся через разрез моего халата. — Может, мне стоит посадить на нее Уильяма.
Она моргнула, и я видела, как она пытается определиться с ответом. Она, наверное, разрывалась между тем, чтобы сказать мне держаться подальше от ее мужа или отреагировать на упоминание об Уильяме.
— Как прошло собрание по поводу винного фестиваля? — наконец-то выдала она.
Я удивилась, что она о нем знала. Но в то же время нет. Смешно, что она спросила, потому что она была одной из тем обсуждения. Валери Кортенца упомянула, что она видела, как Уильям с Ниной во вторник выходили из «Сэндвичей Беви». Эта информация очень меня заинтересовала, так как я не знала об этом обеде. Я вернулась домой и изучила свой календарь. В тот вечер я рано поужинала с Уильямом и он не сказал ни слова об обеденной встрече с ней.
— Хорошо. Опять же, так жаль, что ты не попала в совет. — Я нахмурилась в притворном сожалении.
Я оттолкнулась от забора и подняла чашку к губам, нарочно сделав это рукой с огромным брильянтом, который невозможно не заметить. Он мой.
— Хорошего дня, Нина.
— Тебе тоже, — улыбнулась она. Я тоже улыбнулась, и утренняя прохлада не могла бы соревноваться с той, что была между нами.
Глава 23
— Поверить не могу, что меня там нет. — Уильям прочистил горло, его усталость читалась даже через телефон. — Я уже по тебе скучаю.
Я растянулась на нашей кровати в доме на Гавайях и сбросила дорогие туфли.
— Знаю. Как там все?
— Я не могу даже начать объяснять, насколько это хреновая ситуация, — вздохнул он. — Я просчитываю данные, пытаясь спасти сделку, но пока все выглядит плохо.
— Мне жаль. — Я взбила подушку под головой. — Нам нужно было отменить поездку. — Он был на телефоне с того момента, как мы отправились на остров. Половину моих попыток заговорить с ним он игнорировал, печатая в телефоне, пока звук уведомлений о сообщениях сводил меня с ума. Он ушел посреди двух ужинов, не доев основные блюда, выйдя из ресторана, чтобы позвонить, а затем вернулся, когда я уже закончила с десертом.
— Даже короткие мгновения того стоили. Я просто буду должен тебе еще одну замечательную поездку после того, как уволю всех из команды по приобретению.
На этот раз проблема была не с «Уинторп Тэк», но с «Уинторп Кэпитал». Уильям был в процессе поглощения бухгалтерской фирмы, когда осведомитель из высшего руководства раскрыл, что половина документов комплексной юридической оценки претерпела изменения. Этим утром Уильям оставил наш самолет на Гавайях и улетел на прямом коммерческом рейсе в девять утра. Он отправился прямиком в офис из аэропорта и погрузился в работу. Он связывался со мной время от времени в течение дня и с каждым звонком казался все более уставшим.
Я зевнула в микрофон:
— Я могла бы вернуться с тобой. Я бы затаскивала тебя в кровать и заставляла поспать хоть несколько часов.
— Как бы привлекательно это ни звучало, я рад, что ты там. Кому-то из нас нужно насладиться видом.
Я выглянула сквозь открытые двойные двери на бирюзовую воду, откуда приглушенно доносился мягкий шелест волн.
— Я бы предпочла смотреть на другие вещи.
— Просто насладись следующими несколькими днями. Сходи на кучу массажей и займись нашей кредиткой. Я ожидаю, что ты вернешься загорелой, довольной и готовой наказать меня за наш испорченный отдых.
— Какое наказание у тебя на уме?
— Что-нибудь грязное, — выдохнул он. — Надень тот черный кружевной комплект, который мне нравится.
— Не подсказывай мне. — Я улыбнулась, перекатываясь на бок и засовывая пуховую подушку под голову.
Он посмеялся. Даже изможденным, он убийственно действовал на мое сердце. Я ничего не хотела больше, чем быть рядом с ним, его теплым телом, обнимающим мое.
— Ты говорил с Мэттом или Ниной? — Я натянула простынь повыше.
Зависла пауза, которая мне не понравилась, чувствовалось колебание, прежде чем он ответил: — Нет. А что?
— Просто интересно, знают ли они, что ты вернулся. — Я закрыла глаза, отгоняя паранойю. Он был в офисе. Для него не было более безопасного места в воскресный вечер в отношении женщин или соблазна. — Ты вообще планируешь спать?
— Как только высчитаю верные значения и поговорю с юристами, я прилягу на час. Сколько сейчас у тебя, восемь тридцать?
— Ага, — зевнула я. — Я уже в кровати.
— В Калифорнии ты уже на год старше.
— Фу, — я свернулась на боку. — Я предпочитаю гавайское время.
— С днем рождения, дорогая. Позвони мне, когда проснешься. Я к тому времени буду более собранным.
— Позвоню. Люблю тебя.
Когда он положил трубку, я лежала почти час, терзаясь мыслями о моем увеличивающемся возрасте, пока его пустая сторона кровати угнетала меня. Почему я согласилась, чтобы он вернулся домой один? Это противоречило всем принципам наших отношений. Мы все делали вместе, и все же я позволила ему уговорить меня остаться на свой день рождения в одиночестве.
На следующее утро я открыла бутылку охлажденного шампанского и налила добрую порцию в свой апельсиновый сок. Прямо смешно вспоминать, как дни рождения с возрастом становились все болезненнее.
Сначала были обязательные подарки, что считалось прямо искусством в нашем кругу общения: каждый предмет тщательно выбирался, чтобы передать правильное послание, и каждый требовал идеально составленной благодарственной записки. Простое действие обмена было социальным минным полем, и я потратила годы, чтобы научиться правильно в нем ориентироваться.
Потом были звонки от родителей, сестер, друзей и дюжины знакомых по бизнесу и социальной жизни. Все с хорошими намерениями, но нежеланные, особенно в такой день, как сегодня, когда я только хотела быть с Уильямом, улыбающимся мне под гавайским солнцем, в тысяче миль от Нины. Это должно было быть наше время снова сблизиться, четыре дня без ее самодовольной улыбочки, ее замотанных в фольгу тарелок в центре нашей стойки, ее мнений, выскакивающих в наших с Уильямом разговорах. Если бы я услышала «Нина сказала» еще один раз, я бы схватилась руками за уши и оторвала их.
Еще хуже, чем упоминания Уильяма о ней, было его молчание. Я чувствовала, как он отдаляется от меня. Его телефон теперь практически всегда был с ним, письма и сообщения доминировали над нашим совместным временем. Мы были вместе тринадцать лет и я никогда не видела его таким отрешенным. Что-то было не так, и я начала отсчитывать дни до нашей поездки, тайком планируя восстановить наши отношения на острове.
И вот как все обернулось. Уильям был дома, а я листала поздравления от незнакомцев на Facebook. Словно старение было чем-то достойным празднования в моем мире. Стану ли я когда-нибудь слишком старой для Уильяма? Я никогда об этом не думала, всегда уверенная в нашем браке. Но в последнее время, с Ниной, дышащей мне в затылок, я сомневалась во всем. Я запрокинула стакан, и мой пустой желудок протестующе заурчал от пузырьков. Отложив телефон, я посмотрела на воду и подумала пойти на пляж и допить бутылку в одном из гамаков у воды. Тут зазвонил мой телефон. Взяв его, я обнаружила на экране лицо своей матери.
— Привет, мам.
— С днем рождения, дорогая.
На меня нахлынула неожиданная волна эмоций. На фоне слышались голос моего отца и звуки бейсбола по телевизору. Я представила его в откидном кресле с пледом на коленях и села на ближайший стул, слушая болтовню мамы о событиях дня, получая новости о семье моей сестры и ее детях. Она спросила о нашей поездке, и я растянула первые два дня в четыре, расхваливая погоду и роскошную еду.
— Позови Уильяма. Я хочу поздороваться.
— Ой, мам, он в душе. Я скажу ему, когда он выйдет. — Ложь застревала у меня в горле, но я была слишком горда, чтобы признать, что провожу свой день рождения в одиночестве.
Я поспешно закончила звонок и повесила трубку, немедленно набирая номер Уильяма. После одного гудка звонок отправился на автоответчик, как будто он разговаривал по телефону. Я вздохнула и отключилась, не оставив сообщения.
Мои мысли начинали забредать в темные закоулки, мое одиночество в доме у океана давало моим сомнениям, неуверенности и паранойе большой простор. Страх нарастал. Отравлял. Было ли между нами что-то не так?
Однажды я уже чувствовала себя так. Шесть лет назад у меня было похожее ощущение. Уильям тогда проводил больше времени в офисе, и маленькие изменения вызвали у меня подозрение. Одеколон, который он начал регулярно использовать. Новый режим тренировок, которого он придерживался. Невиданный энтузиазм по поводу офиса.
Однажды я получила удаленный доступ к его компьютеру и провела часы, прочесывая его электронные письма, прежде чем нашла потенциального виновника. Сначала письмо от его ассистентки, в котором она назвала его «мистер президент». Это было хоть и немного странно, но не слишком из ряда вон выходяще. Он был президентом и управляющим своих компаний. Но в своем ответе он назвал ее «мисс Левински».
Я смотрела на слова, пока они не поплыли, а в уголках глаз не защипали слезы, быстро отертые и замещенные чем-то сильнее — злостью.
Я распечатала каждое письмо в их переписке с начала ее работы и накинулась на них с маркером и ручкой, подчеркивая уличающие реплики и делая заметки с кучей восклицательных знаков. К тому времени, как мой ничего не подозревающий муж вернулся домой, каждая поверхность его кабинета была укрыта яростными белыми страницами, а мои сумки были упакованы и собраны у двери.
Я была как маленькая змейка, неспособная контролировать свой яд и впрыскивавшая его весь при первом ударе, не оставляя резервов для невзрачной брюнетки, перешедшей черту с моим мужем.
И она была невзрачной. Это тревожило меня. В нашем браке я была настороже перед юными соблазнительницами, королевами гламура, пинап моделями, маскирующимися под канцелярских крыс. Я знала его типаж — длинноногие брюнетки с красивым телом — и блокировала все потенциальные угрозы с выверенной точностью. Он был сексуальным мужчиной, привлекавшим практически каждую женщину, и я провела первые несколько лет брака, играя в бадминтон с красавицами, пока не удостоверилась в его верности. Но затем, когда он загулял, это случилось с самой обыкновенной женщиной. Брендой Флорт. Сорок два года при его тридцати пяти. Полноватой в талии и носившей слегка коротковатые штаны. Очки, потому что «от контактных линз болели глаза». Ее волосы были в вечно беспорядочном пучке. Она была женщиной, на которую Уильям никогда бы даже не посмотрел, и все же это случилось. Он рискнул нашим браком ради флирта. И я убедилась, что в мгновение, когда он вошел в дверь, он это понял.
Все прошло совсем не хорошо. Я ожидала слезного сожаления, дрогнувшего самообладания и мольбы простить его, дать ему еще один шанс.
Вместо этого он надменно отмахнулся от писем, как от мелочи. Он назвал меня сумасшедшей и вспомнил о моих невинных дружеских связях, рисуя их в таком же свете.
Мы ругались часами, до хрипоты. Они придумали друг другу клички после обсуждения новостной статьи о Левински. И все. Она была старой, ради всего святого. Я думала, что он спал с ней? Ему что, нельзя шутить с подчиненными? Я была настолько не уверена в наших отношениях? Он когда-либо за семь лет давал мне повод в нем сомневаться?
Я сдулась и начала ставить под вопрос каждое прочитанное слово. Я прокляла себя, что недостаточно покопалась, не проследила за ним и не собрала больше доказательств, чем просто письма. Может, я ошибалась? Была ли это невинная игра слов?
Я замолчала и позволила ему заключить меня в объятия. Я приняла его заверения и подавила свое беспокойство. Чемоданы вернулись в наш шкаф, где их распаковала прислуга на следующее утро, а наша идеальная жизнь наладилась к полудню.
Я поддалась, но, несмотря на мои беззаботные слова Нине, я никогда больше полностью ему не доверяла.
Я была у прибоя, когда мой телефон звякнул. Я достала его из кармана халата и немного отошла от воды.
— Привет, любимый.
— Терпеть не могу, что я не праздную там вместе с тобой. — Уильям звучал виновато, и я отбросила все мысли разделить свою вечеринку жалости к себе с ним.
Беззаботным тоном я рассказала ему о своем утре, расхвалила обед, описав кафе на пляже и красивую спиральную раковину, которая попалась мне на глаза наполовину зарытой в песок.
— Судя по голосу, ты пила.
Я взглянула на почти пустую бутылку шампанского в своей руке.
— Я пила. Помнишь ту бутылку Dom, которую мы отложили на сегодняшний вечер? И клубнику в шоколаде?
— А, — вздохнул он. — Точно. У меня были большие планы слизать все это с тебя.
— Не дразни меня. У нас еще целых два дня до встречи. Я уже планирую наброситься на тебя в первую же минуту после возвращения.
Он долго молчал.
— Мне без тебя плохо. Я не хочу испортить тебе веселье, но… ты мне нужна.
Он нуждался во мне. Мы говорили это друг другу довольно часто, но сейчас мои изголодавшиеся эмоции вспыхнули, будто в первый раз. Я бросила бутылку и наблюдала, как немного шампанского выпленулось и просочилось в песок.
— Позвони в аэропорт и скажи, чтобы они готовили самолет. Я пойду наверх собираться. Выехать получится примерно через двадцать минут. — Я посчитала время в уме. Пятичасовой перелет… быть дома к полуночи. По калифорнийскому времени.
— Спасибо. — Его голос был хриплым, полным нужды и любви. — Обещаю, я снова привезу тебя на остров и мы нормально отдохнем.
— Я знаю, — заверила я, послала в телефон поцелуй и нетвердо пошла по мягкому песку к дому. Мне не терпелось упаковаться и вернуться к своему мужу. Было что-то, отчего мне не нравилось находиться вдали от него. Особенно с Ниной по соседству. Наблюдающей. Выжидающей. Она уже знала, что он дома один?
Глава 24
У курицы не хватало левой ножки. Стоя у открытой духовки, я недовольно оглядела одноногую птицу, прежде чем повернуться и проклясть Мэтта. Он продолжил копаться в холодильнике, не обеспокоенный моим воплем.
— Честно, я тебя прикончу. — Я захлопнула дверцу духовки и, открыв крышку мусорного ведра, мгновенно обнаружила доказательства, наполовину завернутые в бумажное полотенце.
Он вытащил упаковку йогурта и оторвал верхушку, игнорируя меня.
— Ты знаешь, что мне нравится темное мясо, — заныла я, отпустив крышку, и ругнулась, когда она не встала на место.
Конечно же, он знал. Я всегда забирала голени и бедра. Он, наверное, съел ее мне назло, потому что я отказалась добавить в наш аккаунт какой-то пакет каналов НФЛ.
— Курица еще даже не готова. Еще нужно двадцать минут. — Может, он заразился бы сальмонеллой и умер. У меня была бы пятимиллионная выплата по страховке и никаких больше головных болей. Я прониклась идеей и впервые за время нашего брака добавила это в список потенциальных вариантов выхода на пенсию.
Возвратясь к приготовлению запеканки из брокколи и сыра, я остановилась, услышав сигнал своего телефона, зажужжавшего возле миски. Слизнув кусочек сыра с кончика пальца, я схватила его.
Мне пришлось вернуться раньше. Не переживай, если увидишь свет в окнах.
Я уставилась на сообщение от Уильяма. Ему пришлось вернуться? Он оставил ее там? Я вспомнила, как Кэт самодовольно объявила, что они будут на Гавайях, чтобы провести время вдвоем на ее день рождения. Ха! Она, наверное, засунула праздничные свечи в свою груду одиночества. Я прислонилась к стойке и ответила.
Когда ты вернулся?
Вчера, но я все это время был в офисе.
Все в порядке? Может, принести тебе еды?
— Вот эта улыбка, которую я люблю. — Обойдя угол, Мэтт подошел ко мне и обнял. Я убрала телефон подальше и поспешно его поцеловала. — Ты что, нашла идеальный рецепт?
— Нет, просто получила сообщение от коллеги. Прорыв с устройством. — Я засунула телефон в задний карман и улыбнулась. Я могла пригласить Уильяма поужинать с нами, но что в этом веселого? Его внимание было бы приковано к Мэтту, и, хоть меня заводило их близкое общение, я начинала думать, что их дружба могла замедлить мой прогресс с Уильямом.
А мне нужен был этот прогресс. Моя концентрация на нем в десять раз усилилась после недавнего предательства Кэт, доставленного на бумаге благотворительного винного аукциона в прошлый понедельник. «С сожалением сообщаем, что…»
Как будто они какой-то крутой университет из Лиги плюща! Кучка мамаш-наседок и торчков на снотворных, вот кто они. Я могла бы привнести интеллект в группу. Я была доктором. Они должны были без вопросов пригласить меня.
Но я даже не попала в короткий список финалистов, приглашенных на собеседование с советом. Моя дружба с Кэт дала бы мне это, даже если у меня не было бы других преимуществ.
Было ясно, что она помешала этому. Она не хотела меня там и перечеркнула мое имя одним ногтем с идеальным маникюром. Я дала ей знать, насколько это для меня важно. Я даже предложила уменьшить общение с Уильямом, но ей было все равно. Эгоистка, вот кто она. Недальновидная эгоистка.
Кэт не просто убрала меня из списка кандидатов. Она провела черту на поле битвы и добавила мне мотивации соблазнить Уильяма.
— Иди сядь. — Я указала на кресло Мэтта, отвратительный элемент мебели для двоих. Уродливая штука была раздражающе удобной, ее зов был почти успокаивающим в долгие дни. — Если ты меня будешь отвлекать, я все сожгу просто назло.
Он криво ухмыльнулся, приоткрывая зуб, надколотый в драке в шестом классе.
— И испортишь твою идеальную кулинарную историю? Ты не посмеешь.
Было мило, как сильно он меня любил. Я могла поспорить, что он любил меня больше, чем Уильям — Кэт. Она считала себя королевой, но ее замок был сделан из песка. Одна светловолосая волна в подходящий момент и… вжух. Сначала медленное осыпание, а потом каскад.
Телефон завибрировал о мою ягодицу. Глядя, как Мэтт пробирается к креслу, я достала телефон и проверила сообщение.
Я не смог бы поесть. Я буду в офисе, пока не заберу Кэт из аэропорта около полуночи. Но спасибо
Я знала, чего он хотел, намеки были практически выведены на билборде. Я печатала одной рукой, роняя тертый сыр на ростки брокколи.
Мне все равно нужно по делам в Пало-Алто. Я занесу тарелку через пару часов, если это не проблема.
Это было идеально. Поздний вечер. Пустой офис. Мы вдвоем с бумажными тарелками в руках, наслаждающиеся компанией друг друга. Это возможность, и было бы глупо ею не воспользоваться.
Совсем не проблема. Тогда увидимся.
Я улыбнулась и прибавила жара в духовке.
— Значит, их доход был подделан? — Два часа спустя я сидела на краю стола закрытого конференц-зала и смотрела, как Уильям с явным удовольствием уплетает мою еду. Он не брился неделю, его кожа была загорелой после Гавайев и ему нужна была стрижка. Конечный результат казался захватывающим, потому что эта растрепанность только подчеркивала его точеную красоту. Его ум, его власть, его внешний вид… я наклонилась ближе, неспособная держать уважительную дистанцию.
— Как минимум его часть. Мне придется пересмотреть сделку с данными, которые мы можем подтвердить, и посмотреть, сможем ли получить прибыль.
— А если нет? — Я встала со стола и взяла его пустую бутылку. Он смотрел, как я подошла к мини-холодильнику, чтобы принести ему еще воды.
— Тогда я откажусь. Это было возможностью расширить наше влияние, но не являлось необходимостью. Я не буду рисковать всем ради неизвестного.
Я не буду рисковать всем ради неизвестного. Я взглянула на него. Был ли скрытый смысл в его словах или же он только что невольно дал мне взглянуть на то, как работает его ум? Может, он видел во мне темную лошадку, которая неизвестно как отреагирует, если он сделает шаг.
Было интересно увидеть его развитие за последние два месяца. Раньше он вздрагивал, когда я к нему прикасалась. Избегал задерживать взгляд. Разбрасывал имя Кэт каждый раз, когда разговор отходил от работы. Теперь я замечала, как его взгляд задерживается на мне; его глаза теплели, когда он улыбался; его язык развязался, выдавая признания. Он не слишком часто упоминал о ней, а когда это случалось, он редко называл ее по имени. Все знаки. Крохотные стрелочки, указывающие в правильном направлении.
Я наклонилась над низким холодильником, держа ноги ровно и выпятив заднюю нижнюю часть.
— Непохоже, что ты хочешь отказаться от сделки.
— Я не хочу. Если бы хотел, я бы не сидел здесь над данными. Я бы использовал возможность снова поиметь свою жену на гавайском пляже.
Я выпрямилась и, подойдя ближе, остановилась прямо перед ним, потому что его прямые слова усилили мое возбуждение, напомнив о конкуренции.
— Но все же ты здесь.
— Да. — Он поднял на меня взгляд. — С тобой.
Со мной.
Он потянулся за бутылкой и наши пальцы соприкоснулись, когда я отпустила ее. Уильям Уинторп был альфа-самцом, наслаждавшимся погоней, и я способствовала вызову, как только могла. Заигрывающий взгляд, отраженный мелким оскорблением. Легкое прикосновение, сопровожаемое упоминанием о моем муже.
Иногда я гадала, делал ли он то же самое со мной. Комплимент моему платью, а потом долгий поцелуй с женой. Быстрые ответы на мои утренние сообщения, но молчание поздно вечером. Если это была игра, он был в ней хорош и, похоже, наслаждался ею. Я улыбнулась ему и почувствовала, как стираются границы наших отношений.
Соседи. Босс. Подчиненная. Друзья.
Мы ходили вокруг друг друга, с каждым кругом все ближе, и, может, это был тот самый момент? Наши взгляды встретились, и он встал.
— Зачем ты на самом деле сюда пришла, Нина?
— Ты голоден, — тихо сказала я, не отступая. Расстояние между нами было уже слишком маленьким, чтобы считаться деловым. Пустое здание вокруг нас было сонным и тихим.
Он поставил воду на стол и потянулся, кончиками пальцев стал притягивать меня за талию к себе, пока я не оказалась уже прижата к нему. Наши бедра соприкасались, а его тепло пронеслось по моему телу. Вот оно. Он скользнул рукой по моей спине и схватил за волосы, оттягивая их так, чтобы поднять мое лицо к нему. Это случится. Его взгляд опустился к моим губам. Я задержала дыхание.
А затем… он наклонился и его губы встретились с моими. Мягкое прикосновение, пощекотавшее меня щетиной. Второй поцелуй был сильнее, наши губы разомкнулись и мы соприкоснулись языками. Его рот был теплым, поцелуй нежным, почти неуверенным. Великий Уильям Уинторп в момент нерешительности. Я потянула его за затылок, усиливая наш поцелуй, и он ответил, отталкивая меня назад, пока я не уперлась в стену, а тем временем его руки блуждали, хватали…
Он отстранился, подняв руки, будто защищая свою невиновность. Я обмякла у стены, нетвердо стоя на ногах, и ждала, чувствуя покалывание в губах от нашего контакта.
— Этого не должно было случиться. — Он отвернулся и оперся ладонями о стол, ссутулив сильные плечи. Затем выбросил одну руку, напугав меня быстрым движением, и бутылка воды пролетела через комнату, отскакивая от стены. Он выругался. — Тебе нужно уйти.
— Я… эм, — я с трудом подобрала нужные слова. — Все в порядке, Уильям. Никто никогда не узнает.
— Уходи, — отрезал он.
Я нагнулась за своей сумкой и поспешно вышла из прохладной комнаты, мягко постукивая своими балетками по направлению к лифту, но прислушивалась, ожидая, что он меня позовет.
Такого не произошло, но это неважно. Я почувствовала электричество между нами, страсть, вспышку нужды. Это был не конец, наоборот, начало, стирание границ между профессиональностью и дружбой, уместностью и отсутствием таковой.
Стертые границы. Смешай их достаточно и можно поменять цвет чего угодно.
Его брака.
Моей жизни.
Всего.
Глава 25
Через неделю после моего возвращения с Гавайских островов я все еще не привыкла к холодной смене температур. Я была погружена в подогреваемый бассейн, сидя на дне неглубокого его края, когда услышала приглушенный крик. Я мгновенно оттолкнулась от каменного пола и вынырнула. Моргая, чтобы убрать воду из глаз, я увидела Марию, нашего главного ландшафтного дизайнера, стоящую на коленях у бассейна и лихорадочно машущую мне.
— Что случилось?
— Это рядом, — прошептала она. — Новые соседи. Там мужчина зовет на помощь. Я не хотела идти — вдруг там нужна полиция.
Я вылезла из бассейна и вздрогнула от утренней прохлады. Выжав волосы, взяла халат, который она мне протянула. Потом услышала отдаленный крик боли и повернула голову на звук.
— Кто есть дома?
— Никого. Только мы.
— Ладно. — Я накинула халат и надела шлепки.
— Вот ваш телефон. — Она обеспокоенно посмотрела на меня. — Что я могу сделать?
— Ничего. Спасибо, что дали мне знать.
Я побежала вдоль мощеной дорожки к дому Райдеров, уже стуча зубами от холода. Имело смысл просто поплавать внутри в тот день, но мне захотелось полежать в джакузи после купания и, возможно, перекусить прошутто с дыней, наслаждаясь запахом свежескошенной травы и роз. Я оглядела низкую изгородь между нашими участками, а затем прошлась вдоль нее, пытаясь найти просвет в кустах, достаточный, чтобы проскользнуть.
— Мэтт! — крикнула я. — Мэтт! Ты в порядке?
— Я здесь! — Его голос послышался от бассейна, поэтому я взбежала по ступенькам на площадку, сразу остановилась, заметив его, и резко вдохнула.
— Мэтт. Не двигайся.
Он лежал в траве в неловкой позе на животе с посеревшим от боли лицом, а его рука была изогнута под неестественным углом. Возле него валялись обломки железных перил. Я взглянула вверх. Заметила большую дыру в верхнем балконе, быстро достала из кармана халата телефон и сразу набрала 911.
— Я вызову «скорую», Мэтт. Попытайся не двигаться.
Обняв себя руками, прижимала к себе ткань, пока сообщала оператору их адрес и суть происшествия. Закончив звонок, сказала Мэтту:
— Они в пути. Сказали, меньше пяти минут.
— Позвони Нине, — прохрипел он.
Я уже набирала ее номер и недовольно застонала, когда звонок сразу отправился на автоответчик. Я отключилась и попробовала еще раз. Тот же результат. Взглянув на часы, я позвонила в приемную «Уинторп Тэк» и почувствовала облегчение, когда ответила ассистентка Уильяма.
— Эшли, это Кэт. Мне нужно поговорить с Ниной. Ты знаешь, где она?
— Конечно, миссис Уинторп. Она на встрече с вашим мужем. Меня попросили их не беспокоить.
— Они в его офисе? — нахмурилась я.
— Нет, в конференц-зале.
Конференц-зал. Единственное место в здании, не считая закрытых лабораторий, где можно укрыться от чужих глаз. Совпадение ли это?
— Мне нужно, чтобы ты их прервала. Произошел несчастный случай, мне нужно немедленно поговорить с Ниной.
— Конечно, миссис Уинторп. Можно перевести вас в режим ожидания? Я сейчас ее позову.
Глава 26
Я стояла позади тяжелого кожаного кресла Уильяма, отодвинутого от стола, и массировала напряженные мышцы его шеи.
— Вот так. Медленно вдохни и задержи дыхание. — Я мысленно посчитала до трех. — Теперь выдохни как можно медленнее.
Я нашла напряженный узел и помассировала его большим пальцем, расслабляя тугой комок нервов. Он выдохнул и застонал.
— Господи, как приятно.
Конечно. Если бы он был обнаженным, я принялась бы за все его тело. Он бы лепетал мое имя и клялся в вечной верности. Скоро, пообещала я себе. Скоро. Я взглянула на закрытую дверь конференц-зала и подумала, сколько звука она пропускала.
— Откинь голову на кресло. — Он послушался. Я положила руки на его макушку, медленно пробежала пальцами по густым прядям его волос и нежно царапнула кожу.
— Позволь напряжению уйти из головы. Отпусти весь стресс или страх, и отправь их во вселенную. — Я поддерживала медленный и размеренный ритм, давая ему достаточно, но заставляя хотеть большего. Отняв руки от его головы, я обошла кресло и встала перед ним. — Закрой глаза.
— Ты всегда распоряжаешься мной…
По его голосу казалось, что он под кайфом, и я поаплодировала себе за то, что сделала следующий шаг, познакомив его с медитацией. Я работала с коллективом над позитивными аффирмациями и законом притяжения. Уильям, хоть и принимал эту идею медленно, тоже начинал присоединяться.
Я нежно потянула его за волосы, и он медленно открыл глаза. В их темных глубинах я видела вожделение, вспышку влечения между нами. Я потянулась и провела пальцами по его векам, немного удивляясь, что от моего прикосновения не полетели искры. Его губы немного приоткрылись, и я представила, как он ласкает ими мое тело, проводит по новому белью на мне. Я взяла его за запястье, перевернула его широкую ладонь в своей, и его часы скользнули ниже по руке. Он немного напрягся, сухожилия в руке сжались, когда все его чувства настроились на мои прикосновения.
— Держи глаза закрытыми, — сказала я. — Дыши медленно. Повторяй мантру.
Я положила его руку на высокий подлокотник и пробежала пальцами по швам и складкам его рукава, изгоняя напряжение из его рук.
— Отпусти стресс через мои пальцы. Все переживания, все страхи. Просто отпусти их. Все так, как должно быть, и все будет хорошо.
Я повторила движение на второй руке, и теперь в ней уже не было напряжения, его конечности стали расслабленными и мягкими. Его дыхание замедлилось, грудь едва двигалась под перламутровыми пуговицами его накрахмаленной голубой рубашки. Я тронула его колени своими, разводя их. Осторожно присев на его правое колено, я наблюдала за его лицом, но реакции не было, он не протестовал — еще одна граница, легко пройденная благодаря терпению.
В то утро я оделась для него. Юбка-карандаш до колена с разрезом. Чулки до середины бедра. Свитер, эффектно обтягивавший мою грудь.
Я выводила мягкие узоры на его лице кончиками пальцев, вдоль его выразительного профиля, его грубых черт, его мужественного подбородка, упущенного при бритье кусочка щетины. Я двигалась маленькими кругами по его лбу, широкими и нежными линиями по щекам и мягкими, как перышко, поглаживаниями по губам.
Он открыл свои карие глаза, в которых я увидела крупицы темноты. Темноты и нужды. Желания, борющегося с сомнением. Я заставила свои пальцы продолжать движение, провести линию вдоль его рта, зигзаг по его шероховатым губам.
— Я не могу… — прошептала я, зная, что это его подстегнет, бросит ему вызов, отвлекая моей неуверенностью от своей.
Его взгляд заострился, и я почувствовала, как его рука оторвалась от подлокотника, обняла меня за спину и притянула ближе.
— Можешь.
Повисло неподвижное мгновение, пауза. Наши лица были рядом друг с другом, а потом он притянул меня к себе и я опустила руки от его губ, сжала его рубашку, привлекла его к себе. Наши губы соприкоснулись и слились, его язык нырнул под мой, руки напряглись на моей талии, когда он сильнее поцеловал меня.
Это было все, чего я хотела, и оставляло наш первый поцелуй далеко позади. Этот был горячим и требовательным. Я терлась о него, тяжело дыша, не отрываясь от его губ, сжимая в кулаки его рубашку, когда я боролась с его поцелуем своим, а наше влечение нарастало по мере того, как в комнате становилось жарче.
Мы отпрыгнули друг от друга, услышав резкий стук костяшек в дверь. Я тяжело дышала, когда послышался голос его ассистентки, настойчиво зовущей меня по имени.
Вот гадина. Я отстранилась от Уильяма и выдержала его взгляд, убеждая его глазами, что это не конец. Оправив свою одежду, взглянула в зеркало над шкафом, оглядела свой макияж и прическу. Все еще идеальные. Все на месте. Я щелкнула замком на двери и открыла ее с недовольным лицом.
— Эшли, у нас еще пятнадцать…
— Это касается вашего мужа, — прервала она меня, обеспокоенно хмурясь. — Несчастный случай.
Глава 27
Нина и Уильям прибыли в дом Мэтта вместе. Ее помада была свежей, несмотря на травмирующие новости. Я смотрела, как они выбираются из машины и Нина бежит мимо скорой к своему мужу на носилках.
— Что произошло? — спросил Уильям, приблизившись. Он нахмурился при виде моих влажных волос и цокнул языком, затягивая полы моего халата, а потом обнял меня.
— Похоже, он оперся о перила и они не выдержали. Помощник шерифа Дэн сейчас все осматривает. Он сказал, Мэтту повезло приземлиться на траву. На фут дальше, и он упал бы на брусчатку.
— А ты в порядке? — поморщившись, поинтересовался Уильям.
— Просто замерзла. — Я положила голову ему на грудь. — И мне пришлось выслушать целую речь от Дэна о превышении скорости в нашем районе.
— Бедненькая, как тебе пришлось натерпеться, — пожалел он, целуя меня в висок. — Хулиганка.
— Ну, этот героический поступок должен заслужить мне немного снисходительности. Я так ему и сказала. — Я оглянулась через плечо на нашего районного полицейского, детектива в отставке, относившегося к своей работе слишком серьезно. — Он убежден, что это не просто старые перила. Ты же знаешь Дэна.
— О, да. Дай угадаю — махинации со страховкой? Или он подумывает о покушении на убийство? — Он засмеялся. В прошлом году Дэн был убежден, что разорванная оконная сетка в доме миссис Вандербильт была результатом неудавшейся попытки ограбления. Он засыпал наши почтовые ящики лучшими способами избежать вторжения в дом, провел специальную встречу домовладельцев и удвоил патрули. За закрытыми дверьми мы все подумывали, что, если бы серийный убийца решил нацелиться на жильцов Атертона, Дэн бы получил оргазм от одной этой мысли.
— Думаю, покушение на убийство, — улыбнулась я. — Знаешь… молодая жена, неприметный муж… я могу поспорить, Нина застраховала его жизнь на сумму, с которой ей будет очень комфортно. Добавь сюда измену, и у нее будет все, что нужно.
Мне показалось, или он напрягся? Я посмотрела на него вовремя, чтобы заметить дискомфорт на его лице, прежде чем оно сгладилось улыбкой.
— Кэт, — послышался позади меня холодный голос Нины. Обернувшись, увидела ее скрещенные на шарообразной груди руки и постукивающую по полу остроносую туфлю на шпильке. — Спасибо, что пришла Мэтту на помощь. Думаю, дальше мы разберемся сами. Я уверена, ты хотела бы пойти домой и… — она с отвращением оглядела мой тонкий халат, — переодеться во что-то сухое.
— Я просто хочу убедиться, что он в порядке. Слава Богу, он упал не на брусчатку.
— Да, мы все очень благодарны за это, — раздраженно сказала она.
— Тебя подвезти до больницы? — выступил вперед мой муж. Я удивленно посмотрела на него.
— Да, — поспешно ответила она. — Это было бы… — Она вздохнула, пока я внимательно наблюдала за ней, гадая, была ли настоящая личность под всем этим пластиком. — Это было бы отлично. Спасибо, Уильям.
Спасибо, Уильям. Как будто он отвез бы ее в больницу наедине.
— Я сбегаю домой переодеться. — Я посмотрела на него. — Заедешь за мной по дороге?
— Ой, ты не против остаться здесь? — Нина оглянулась на «скорую». — Я не хочу оставлять дом открытым, когда тут столько людей. Мне бы очень помогло, если бы ты присмотрела за всем.
Мой взгляд метнулся от нее к нему, и мой желудок сжался от мысли об их поездке в больницу вдвоем. Это означало бы несколько часов ожидания наедине и пребывание моего мужа в легкой доступности для ее крохотных наманикюренных коготков.
— Конечно, — натянуто улыбнулась я. — Что угодно. — Я обняла Уильяма, зарываясь лицом в его грудь, и поднялась на цыпочки, целуя его в шею. — Если тебе нужно будет вернуться в офис, дай мне знать. Я приеду и сменю тебя.
— Я тебя люблю, — сухо сказал он. — Не оставайся тут с мокрыми волосами. Иди внутрь. — Он кивнул на их дом. — Ты можешь понаблюдать оттуда.
— Спасибо, Кэт, — выдавила напряженную улыбку Нина. — Уилл, я буду ждать тебя в машине.
Уилл? Я сохранила нейтральное выражение лица, услышав уменьшительное имя. В конце концов, что такое три буквы? Я прикоснулась большим пальцем к брильянту на своем обручальном кольце, успокаиваясь от его наличия. Она направилась к машине, и я посмотрела Уильяму в глаза.
— Не смотри на меня так, — проворчал он. — Что? О чем ты переживаешь?
— Эшли сказала, вы были в конференц-зале. — Я пожала плечами. — Что не так с твоим кабинетом?
— Я перед этим встречался с большой группой. Я остался в зале. После Нины у меня там была назначена встреча с отделом маркетинга. — Он нахмурился. — Тебе не о чем беспокоиться. Ты же знаешь.
— Я знаю, что у тебя под началом четыре компании, и есть куча людей, которые могут отвезти ее в больницу. Я. Мария. Подруга, если вообще есть.
— Кэт, я…
— Послушай. Мэтт — твой друг. Я это понимаю. И я хочу, чтобы ты был там и поддержал их. Но ты был так занят в последнее время, что едва уделял мне время. И все же теперь ты можешь все бросить, чтобы посидеть в больнице? Ты же понимаешь, что на это уйдут часы, да?
— Я могу позвонить…
— Я уже позвонила Фрэнсис в больницу. Они его ждут и сразу его примут. Все быстро и по высшему разряду. И все же, это займет время. — Я обвила руками его шею и поцеловала в губы. — Просто… веди себя хорошо.
— Я всегда веду себя хорошо, — сказал он, не отстраняясь.
Я отпустила его и хотела бы ему поверить.
Глава 28
Я пристегнулась, пытаясь уловить разговор Уильяма и Кэт, перемежаемый нахмуриванием и покачиваниями головы. Она обняла его за шею и поцеловала. Я смотрела, как ее пальцы вплетаются в его волосы, и переборола волну ревности, разрывавшую мне грудь. Он не должен был ее целовать. Не тогда, когда целовал меня всего час назад. Не когда мой муж был в «скорой» и внимание должно было уделиться тому, чтобы доставить меня в больницу. Он отнял губы от ее и что-то тихо сказал.
В поисках того, на что отвлечься, я потянулась и тихо открыла бардачок, роясь в содержимом. Заметила капли для глаз и схватила их, потом выглянула наружу, пока откручивала колпачок. Подняв маленький флакон, я откинула голову и закапала раствор в оба глаза, а затем прикарманила капли, закрыв бардачок. Они повернулись ко мне, и я изобразила болезненную улыбку, надеясь, что они не заметили фальшивые слезы. Я моргнула, и капля скатилась по моей щеке.
Он поцеловал ее в макушку и, отойдя, обошел машину и открыл дверь.
— Ты в порядке? — произнес он, устроился на сиденьи, закрыл дверь и завел двигатель.
— Ага, — я хотела потянуться и обнять его руку, переплести наши пальцы, прижаться к его теплоте, но не сделала этого. Я смотрела вперед, вяло махнув Кэт на прощание, когда мы проехали мимо. Это была странная роль — встревоженная почти вдова. Я попыталась придумать подход, который расположил бы его ко мне и заставил приревновать к Мэтту. Это была не совсем ясная стратегия, особенно учитывая тот сильный путь, на котором мы были — тот, что разворачивался так хорошо, пока это не помешало. Что могло случиться за последующие пятнадцать минут той встречи? Оседлала бы я его, пока его руки шарили под моим свитером? Одна мысль об этом кружила мне голову, и я сжала колени, ерзая на сиденье.
— Они сказали тебе, какие у него повреждения?
Мне нужно было решить, что делать, когда он упомянул бы о поцелуе. Из-за резкой остановки я не смогла следовать плану, где я нерешительно сказала бы ему, что мы не можем продолжать, одновременно подстегивая его действовать. В конце я планировала сфокусировать разговор на том, чтобы сохранить секрет о содеянном. Я, наверное, все еще могла выбрать этот путь, но это было бы менее эффективно, когда у него ясная голова.
— Нина?
— Да? — посмотрела я на него.
— Ты знаешь, что с Мэттом? Насколько серьезны его травмы?
— О, — я сглотнула и немного повернулась к нему на сиденье, надеясь, что он заметил влагу на моих щеках. Мне нужно было побольше налечь на капли. — Они сказали, что рука сломана и, возможно, несколько ребер.
— Cлава Богу, Кэт услышала его крики.
— Ага. — Благодарим Бога за Кэт. Что бы я без нее делала? О, давайте все похвалим Кэт и ее способность наматывать круги в своем бассейне за миллион долларов и услышать крики моего мужа. Могу поспорить, она его всего облапала, пока помогала ему. Она, наверное, ослабила пояс своего халата и позволила ему раскрыться, открывая ее тело в бикини. Смотрел ли он на нее? Я вцепилась ногтями в ремень безопасности, представляя, что это ее горло. У меня не так много всего было в жизни, но Мэтт был одним пунктом из списка того, что твердо принадлежало мне. Другой женщине непозволительно было трогать его в момент уязвимости, когда он не мог отодвинуться.
И кроме того, не то чтобы она спасла ему жизнь. Скорее всего, я вернулась бы домой после встречи с Уильямом и нашла его. А если нет — это всего лишь сломанная рука и несколько ребер. Он мог сам заползти внутрь и вызвать «скорую». Или, упаси Боже, самостоятельно поехал бы в больницу. Честно, я не знаю, почему она взялась звонить в 911, вместо того, чтобы просто набрать мне.
Уильям помолчал.
— Кэт хорошо знает начальницу больницы. Она уже ей позвонила, так что они позаботятся о Мэтте.
Я этого не знала, пока Кэт не бросила мне в лицо, что Уинторпы оплатили новое западное крыло больницы. Она заверила меня, что они разбились бы в лепешку ради Мэтта, если бы знали о «нашей связи».
Она понятия не имела о связях. Понятия не имела, что росло между мной и ее мужем. Уильям был на крючке. Мне просто нужно было время без нее или Мэтта, чтобы поймать его.
— Послушай… — И вот оно — упоминание о поцелуе. Я уже слышала сожаление, окутывающее его слова, извинение, готовое сорваться с его губ.
— Не переживай об этом, — перебила я его. Я смотрела, как он поворачивает на светофоре мимо магазинов и уличных знаков, пока утреннее солнце льется через лобовое стекло. Я опустила козырек и сдержала желание поднять сиденье, отрегулированное под Кэт. — Это между нами. Никому не нужно об этом знать.
Он ничего не сказал, глядя на дорогу. Когда он повернул к больнице, я отстегнулась и наклонилась вперед, подхватывая свою сумку с пола.
— Сможешь высадить меня у входа? Я сообщу в приемной, что мы приехали.
Он кивнул, подъехал к большому главному входу и затормозил у обочины. После остановки я потянулась к нему, наполовину перелезая через центральную консоль, чтобы обнять его за шею.
— Спасибо тебе, — прошептала я, надеясь, что он уловил запах моих новых духов. И почувствовала, как он обнимает меня за спину рукой, прижимая к себе на мгновение.
— Я припаркуюсь и найду тебя. Позвони, если будут какие-то проблемы.
Я отстранилась и открыла дверь: «Спасибо. Увидимся внутри».
Перед тем, как мне выйти, было мгновение, когда наши глаза встретились, и я почувствовала все еще сильный поток влечения между нами.
Выйдя из машины, я невольно улыбнулась.
Глава 29
Мэтт был неуклюжим в машине. Его слишком громоздкий гипс задевал дверь с громким стуком, когда он пытался поправить ремень безопасности. Я с заднего сиденья наблюдала, как он возился, и сглотнула резкое замечание.
— Спасибо, что подвозишь, — сказал он Уильяму, а затем повернул голову, пытаясь посмотреть на меня. — Нина, почему ты не взяла свою машину?
Я выглянула в окно, радуясь, что он не мог меня видеть со своего места.
— Я так беспокоилась за тебя. Мы думали, будет безопаснее, если поведет Уильям.
Мэтт купился на это так же легко, как и на всю ложь, которой я кормила его с ложечки. Я слушала, как он говорил и говорил, пересказывая всю скучную сцену.
Кофе в руках. Черный, как обычно.
Погода слишком холодная, чтобы сидеть на крыльце.
Увидел ястреба на одном из деревьев.
Оперся о перила, как всегда, но они сломались.
— Клянусь вам, я никогда еще не проклинал эти высокие потолки на первом этаже. Как думаешь, сколько в них, восемнадцать футов?
Повисло молчание, а потом я поняла, что он обращался ко мне.
— Эм… да. Восемнадцать футов.
Мэтт издал смешок, но я не знала, что он нашел в этом смешного.
— Слава Богу, я упал на траву. Вы знаете, говорят, что нужно полностью расслабиться, когда падаешь, и я это знал, но вытянул руку, как идиот. Хорошо, что я приземлился не ногами вперед. Я бы сломал свои слабые лодыжки, как веточки.
У него правда были слабые лодыжки. Раньше мы над этим смеялись. Когда-то я одела ему свой браслет на лодыжку, и он подошел. Хоть и немного тесновато, но в целом золотая цепочка неплохо обхватила его волосатую ногу.
— Док дал мне три недели больничного, чтобы мои ребра зажили.
Я скривилась от этой мысли. Три недели спотыкаться о него в доме? Это ж с ума сойти… И это была его правая рука, как назло. Он и без того доставлял много проблем, а с покалеченной ведущей рукой станет намного хуже. Я потянулась вперед и погладила его здоровое плечо, убеждаясь, что Уильям это заметит. — Я хорошо о тебе позабочусь, детка. Буду тебя баловать. Ты еще привыкнешь и будешь расстраиваться, что уже выздоровел достаточно, чтобы вернуться к работе.
Он повернул голову и поцеловал мою руку, что действительно было мило. Тяжело было бы воссоздать то количество любви и слепого доверия, которое испытывал ко мне Мэтт, в сочетании с его способностью не замечать все мои недостатки.
У Уильяма зазвонил телефон, и я увидела высветившееся имя Кэт. Он нажал на экран, и ее голос послышался из динамиков.
— Привет, любимый. Ты где?
Я терпеть не могла, как она с ним разговаривает. Все было пропитано таким собственичеством, фамильярностью и уверенностью. Я была с Мэттом со старшей школы, и все же, когда я видела Кэт и Уильяма вместе, у меня возникало чувство, что мы не дотягивали до них. Я дождаться не могла, чтобы спихнуть ее с жердочки и уничтожить ее непосредственную самоуверенность.
— Мы сейчас едем к дому. — Светофор загорелся желтым. Уильям прибавил газу и проскочил на красный.
— Отлично. Я пойду и встречу вас там. Я выбросила обломки и заклеила дыру лентой.
— Это отлично, Кэт. — Мэтт нагнулся вперед, словно желая находиться ближе к чувствительному микрофону. — Спасибо огромное.
О, да. Огромнейшее тебе спасибо. Я представила, как она проходит через нашу спальню на балкон. Она, наверное, осуждала нас с каждым шагом по дому. Слава Богу, я застелила кровать.
— Я поставлю временное ограждение, — предложил Уильям. — Я могу сделать это завтра вечером. Это поможет вам переждать, пока вы не обзаведетесь заменой.
— Было бы отлично. — Я потянулась и сжала его руку, скользнув ладонью по его бицепсу. — Это так мило с твоей стороны, Уильям.
Кэт на другом конце линии молчала, и я знала, что это — я с нашими мужчинами — ее убивало. Я откинулась на сиденье и улыбнулась.
— Уилл? — мило позвала я. — Ты не возражаешь, если мы по дороге захватим чего-нибудь поесть?
— У меня здесь уже есть еда, — кратко сказала Кэт. — Уильям, Филипп только что сделал роллы с лобстером и твои любимые сырные крекеры.
Уильям оживился, прислушиваясь к ее трепу о деликатесном обеде, и меня чуть не стошнило к тому времени, когда они обменялись я-тебя-люблюйками и закончили звонок. Это было ненормально, как часто они это говорили. Как полупрофессионал в медицине, я узнавала неуверенность в этой постоянной нужде подтверждать чувства, что было огромным восклицательным знаком для беспокойства. Если бы я была семейным психологом, я бы сказала им попридержать слова и показывать любовь действиями. Я бы также отвела Уильяма в сторону и дала понять, что он мог найти себе кого-то намного, намного лучше.
Мы выехали на холм, заехали на район, и я выглянула из окна, глядя на мелькающий пейзаж. На переднем сиденье мужчины начали оживленный разговор о шансах 49ers попасть в плей-офф. Я слушала их обмен шутками и пререканиями и думала, чувствовал ли Уильям себя виноватым перед Мэттом за наш поцелуй. Или он, как и я, возбуждался от близкой связи и риска?
Я еще не знала, но вскоре это изменилось бы. Если бы вина была, я бы разогнала ее. Я бы придумала и дала оправдание нашим действиям. А если это его заводило, я бы и этому подыграла. Увеличила бы опасность и ставки.
В любом случае, у него не было шанса.
— По словам работников «Уинторп Тэк», вы с Уильямом Уинторпом начали проводить все больше времени вместе и в основном встречались в конференц-зале. — Детектив подняла взгляд от блокнота. — Вы встречались там ради бо́льшего уединения?
Я вспомнила наш первый секс, всего через неделю после падения Мэтта с балкона. Мою юбку, задранную до бедер. Его расстегнутые слаксы. Ручку, скатившуюся со стола. Это было быстро. Грязно. Неудовлетворительно в сексуальном плане, но просто восхитительно в эмоциональном.
— Я не уверена, на что вы намекаете, — сухо сказала я. — Вы уже знаете, что мы были любовниками. Если вы это каким-то образом упустили, вам нужно сменить профессию. Кэт позаботилась о том, чтобы все в городе узнали. — Говорят, в аду нет фурии страшнее, чем преданная женщина, и Кэт была ярким примером этого выражения.
— Вы правы, Нина. У нас есть доказательства, что вы соблазнили Неда Плимута. Доказательства, что вы соблазнили Уильяма Уинторпа. Давайте перейдем к сути дела, — настаивала детектив. Она уселась на край стола, достаточно близко, чтобы прикоснуться ко мне, и сложила руки на своей щуплой груди. — Когда вы решили, что ваш муж должен умереть?