— Я просто хотел помочь, — отозвался он, после чего оставил их в покое.
Пока он шел к выходу, у него внезапно возникло ощущение жжения во лбу, его начало шатать. Ему показалось, будто он сейчас рухнет на пол. Он не понимал, в чем дело, — это было похоже на симптомы клаустрофобии, однако сейчас он находился на открытом пространстве. В поисках свежего воздуха он бросился к дверям и сосредоточился на своем дыхании, пока сердце не начало замедлять бег, а кожа не охладилась.
Несколько чудесных мгновений он наслаждался ролью семейного человека, пусть даже притворной: ведь он понятия не имел, кто эти мать с сыном. Но расплатой за это послабление была пустота и осознание того, что в действительности у него никогда не было подобного опыта. Иногда жажда этих переживаний усиливалась настолько, что причиняла физические мучения. И тогда он часами сидел, согнувшись от боли и прижимая руки к животу, молясь, чтобы эти жуткие муки прекратились. В конце концов он научился унимать боль местью.
— Сфокусируйся, — вслух сказал он себе и выждал несколько мгновений, чтобы очистить разум. Потом покрутил головой и растер ладонями обе щеки.
Менее чем через двое суток ему предстоял следующий этап пути. И если все пройдет по плану, он сможет вычеркнуть из своего списка третье имя.
Глава 10
Бекке было как-то не по себе, но она не могла понять почему.
Сегодня утром привычный путь от дома до станции подземки «Энджел» оставил у нее странное чувство беспокойства и даже тревоги. Как будто за ней кто-то следил, хотя она знала, насколько глупо это звучит. И тем не менее несколько раз ловила себя на том, что окидывает взглядом сначала платформу, потом вагон, проверяя, не уделяет ли кто-нибудь ей излишнее внимание.
Она не сказала Джо о своих иррациональных тревогах, прекрасно сознавая, что они именно иррациональны. Но когда они, как и договаривались, встретились в Уайтчепеле, чтобы проделать остаток пути вместе, Бекке стало легче оттого, что рядом с ней кто-то есть.
Полчаса спустя они уже ждали в тесной комнатке консьержа, пока мужчина в куртке с надписью «Охрана» на спине пролистывал в компьютере поквартирный список жильцов. Освежитель воздуха и электрический вентилятор тщетно пытались разогнать духоту, стоящую в воздухе.
— Ты что-то сделала с волосами? — спросил Джо.
— Нет, — ответила Бекка, внезапно устыдившись того, что усилия, которые она приложила к улучшению своего внешнего вида, оказались настолько заметными. Однако они оба понимали: в том, что касалось внешности, она не могла обмануть человека с фотографической памятью.
Бекка перевела взгляд на плакат, висящий на стене. Она узнала, что до того, как здесь разместился жилой комплекс Боу-Квотер, эти здания принадлежали спичечной фабрике «Брайант и Мэй». Когда фабрика закрылась, они оказались заброшенными на долгие годы, прежде чем стать одним из первых крупных проектов по реновации городских площадей в Восточном Лондоне. Комплекс был заново открыт в девяностых годах двадцатого века, и теперь здесь размещались 733 квартиры, в которых проживали состоятельные владельцы и арендаторы. За железными воротами высотой в пятнадцать футов, выкрашенными в черный цвет, лежал тихий уголок, словно бы на целые мили удаленный от шума и суеты остального Лондона. Бекка завидовала здешним жителям.
— Квартира шестнадцатая, северо-запад, — сообщил охранник. — Я вас провожу.
— Нет, мы не заблудимся, спасибо, — отозвался Джо и направился на территорию комплекса.
— Ты знаешь, куда идти? — спросила Бекка.
— Когда-то встречался кое с кем отсюда, — объяснил он.
— И кто кого бросил?
— Я — когда бесплатный доступ в зал и бассейн стал значить для меня больше, чем отношения.
Они шли по усыпанным галькой дорожкам мимо аккуратно подстриженных лужаек, цветущих клумб и пруда, заселенного разноцветными рыбками, пока не добрались до более современного здания, выстроенного напротив изначального фабричного корпуса. Бекка набрала на интеркоме номер 16. Женский голос практически сразу же ответил:
— Да?
— Детективы Джо Рассел и Бекка Винсент. Нам нужен Никки Пенн, — сказала Бекка.
— Его нет дома, — ответила женщина.
— Мы все равно хотели бы войти; будьте так добры.
После недолгой паузы щелкнул замок, и Джо с Беккой, поднявшись на один лестничный пролет, увидели нужную им квартиру. Женщина открыла дверь, высунув половину лица.
— Представьтесь, пожалуйста, — попросила Бекка.
— Эбигейл Джонсон, — ответила женщина.
— Вы здесь живете? В список жильцов внесено только одно имя…
— Это квартира моего мужчины.
— Ваш мужчина — это Никки?
Эбигейл кивнула.
— Мы можем войти? — продолжила Бекка, сменив тон на несколько более сочувственный — она поняла, что Эбигейл чего-то опасается. — Мы не отнимем у вас больше нескольких минут.
Эбигейл снова кивнула, и они прошли за ней через прихожую в гостиную открытой планировки, совмещенную с кухней. Яркий свет вливался через раскрытые двустворчатые двери, выходящие в сад, и детективы впервые смогли отчетливо разглядеть лицо Эбигейл. Нанесенный макияж не мог полностью скрыть синяк под глазом, расползшийся на половину щеки, и разбитую губу. Судя по отеку, эти травмы были нанесены недавно.
— На меня напали, когда я шла домой с работы, — сообщила женщина, не дожидаясь вопроса со стороны посетителей. Но при этом она упорно не смотрела им в глаза — отсюда можно было сделать вывод, что она говорит неправду.
— Вы сообщили в полицию? — спросил Джо.
— Не было смысла, я их не разглядела.
Бекка хотела продолжить расспросы и поощрить Эбигейл сознаться в том, что случилось на самом деле, однако сдержалась. Сомнительно, чтобы Эбигейл могла заполучить столько синяков на запястьях, предплечьях и выше локтя просто от нападения хулиганов.
— В чем дело? — спросила женщина, сложив руки на груди. — Никки не сделал ничего плохого.
Никто из присутствующих ей не поверил.
— Вы не могли бы сказать нам, где он сейчас? — попросила Бекка.
— На работе. Он работает охранником.
— Вы не знаете, где он был в понедельник поздно вечером? — поинтересовался Джо.
— На работе.
— У него есть четкий рабочий график?
— Нет, у него заключен договор с компанией «Оникс билдинг». Они сообщают ему, когда он нужен, и Никки приезжает туда к указанному времени.
Джо поблагодарил ее и направился к выходу. Прежде чем последовать за ним, Бекка достала из своей сумочки визитку и протянула Эбигейл. Та прочла вслух:
— «Центр поддержки для женщин».
Под надписью был указан номер телефона.
— Сохраните это на тот случай, если станет слишком опасно оставаться здесь, — тихо произнесла Бекка. — И поверьте, когда-нибудь это случится. Не затягивайте, иначе будет поздно.
Она сочувственно улыбнулась и увидела в глазах Эбигейл знакомый стыд, хотя стыдиться тут было нечего.
Выйдя со станции «Монумент», Джо и Бекка не сразу увидели «Оникс билдинг».
Цель их пути располагалась за Лондонским мостом, вблизи от небоскреба «Осколок», самого высокого здания в городе. Яркое солнце отражалось от 11 000 стеклянных панелей «Осколка», но лучи, казалось, растворялись в полукруглом, забранном тонированным стеклом фасаде «Оникса» — цилиндрического здания в семьдесят семь этажей.
Бекка осознала, что с того момента, как они вышли от Эбигейл Джонсон, Джо так и не откликнулся ни на одну ее попытку затеять и поддержать разговор. Он, похоже, обращал внимание на всех, кто проходил мимо них, и в то же время — ни на кого. И хотя Бекка старалась смириться с тем, что именно таков был его неизменный образ действий, ее это в конце концов вывело из себя.
— Ты постоянно смотришь по сторонам, — сказала она. — И когда мы ждали поезда, и сейчас, когда идем по улице. Такое впечатление, что ты в первый раз на Земле и никогда прежде не видел ни одного человека.
— Извини, привычка, — отозвался Джо.
— А чем вы, суперраспознаватели, занимаетесь, когда не смотрите записи с камер?
— Большинство из нас раскиданы по другим отделам. Многих СР можно найти в зоне непосредственных действий — например, во главе команд «за безопасный район», потому что мы хорошо помним лица местных смутьянов. Мы работаем «в поле» во время крупных мероприятий: Ноттингхиллского карнавала, гей-парадов, крупных выступлений в Гайд-парке или на Уэмбли. Если предстоит важный футбольный матч, нас тоже направляют туда. А когда у нас есть свободное время, мы «снапаем».
— А это что такое?
— Просматриваем снимки в криминалистической базе данных в поисках знакомых лиц. Если кажется, будто какое-то лицо видели больше одного раза, начинаем связывать совершенные этим человеком преступления между собой. Это как игра в снап[250]. И чем больше преступлений мы можем увязать, тем больше времени — теоретически — этот человек проведет за решеткой, если мы сможем поймать его. Дико заводит.
Они вошли в вестибюль штаб-квартиры «Оникс билдинг». Внутри здание было таким же мрачным и темным, как снаружи: дубовый паркет, выложенные плиткой стены. За четырьмя широкими приемными стойками сидели девушки, одетые в одинаковые синие пиджаки, с одинаковым макияжем; их волосы были зачесаны назад и туго стянуты в хвосты. По другую сторону фойе, за барьерами высотой по пояс, сделанными из закаленного стекла, стоял Никки Пенн. Джо сразу же заметил его.
— А вот и наш тип, — сказал он. Бекка почти не пыталась скрыть свое растущее отвращение к человеку, с которым им предстояло встретиться.
Ростом Никки Пенн был не более пяти футов и семи дюймов[251], но невысокий рост компенсировался шириной плеч — как будто под пиджаком он носил наплечники, как у игроков в американский футбол. От лба до макушки голова его была лысой, жалкие остатки волос были коротко острижены. Он был гладко выбрит, но на лбу и щеках его виднелись ямки от угрей; маленькие глаза недоверчиво поблескивали.