Пора было показаться, и он сместился так, чтобы его тень угрожающе упала на нее.
Глава 37
У Бекки не было времени на то, чтобы достать из сумочки устройство персональной сигнализации. Поэтому она инстинктивно сжала кулак, чтобы ударить нападающего в пах — так сильно, как только сможет, — а потом бежать.
Однако когда их глаза встретились, она замерла, оглядывая исхудавшее тело и ввалившиеся щеки. За пять лет, прошедшие с тех пор, как они в последний раз встречались лицом к лицу, он заметно постарел. Линия роста волос отступила к макушке, а глаза, некогда такие искрящиеся, стали тусклыми. Перед ней был измученный человек.
— Папа! — воскликнула Бекка, выпрямляясь. Сердце ее колотилось, когда она пыталась вернуть себе самообладание. — Ты напугал меня как черт знает кто! Что ты здесь делаешь?
— Мне нужно было поговорить с тобой.
— Господи, а ты не мог просто позвонить, вместо того чтобы вот так ко мне подкрадываться?
— Ты сменила номер и не ответила ни на одно из писем твоей тети.
— Я думала, ты живешь в Сандерленде.
— Я и жил там. И сейчас живу. Приехал на поезде, чтобы повидать тебя.
— Значит, ты не вернул водительские права?
— Нет, — неохотно ответил отец. — Может, пойдем куда-нибудь, выпьем кофе и поговорим?
— Я на работе.
— Знаю.
— Откуда ты знаешь?
— Следил за тобой.
— И как долго?
— Неделю или около того.
Бекка закатила глаза.
— А я-то думала, что у меня паранойя…
— Извини. Прошу только уделить мне минут пятнадцать, не больше. А потом оставлю тебя в покое, если ты этого хочешь.
Бекка обдумала его предложение, потом кивнула в знак вынужденного согласия.
— Вон там дальше по улице есть «Старбакс», — сказала она, указывая туда.
Жаркое солнце было не в силах растопить то холодное неприятие, которое Бекка испытывала к нему. Они дошли до кафе в неловком молчании, заказали чай и сели за угловой столик, подальше от других посетителей. Первые несколько минут отец рассуждал о своем путешествии, об отеле, где остановился, и о своей новой жизни в Сандерленде. Бекка упорно не смотрела на него.
— Как мама? — спросил он.
— В порядке.
— Вышла на пенсию? И как ей, нравится?
— Вышла, но поскольку тебя уволили за пьяное вождение, а не проводили на пенсию с почетом, у нее не было другого выбора, кроме как вернуться на работу.
— Она часто говорит обо мне?
— Да нет, нечасто. Как и я, впрочем.
В глубине души Бекка хотела причинить ему боль, потому что его поведение так навредило их семье. Однако он словно не замечал ее неприязни. Вместо этого кивнул — как будто заранее отрепетировал их разговор и ожидал услышать именно такие ответы.
— А ты не хочешь спросить насчет твоей внучки? — поинтересовалась Бекка. — Или мы так и будем делать вид, что ее не существует?
— Это нечестно. Я никогда от нее не отрекался.
— Но ты и не принял ее.
— Ты же знаешь, как тяжело мне было смотреть на нее и видеть… его.
— Думаешь, кому-то из нас было легко? Так вот, пап, я тебе скажу — не было! Но ты даже попытаться не удосужился. Все, что тебя заботило, — где взять следующую бутылку виски.
— Признаю, тогда все было именно так, но теперь уже нет. Я изменился.
— Перестань врать самому себе. — Бекка покачала головой. — У тебя изо рта и от одежды пахнет выпивкой.
— Я пропустил пару стаканчиков по пути сюда, чтобы успокоить нервы, вот и все.
— Прошло пять лет, и даже спустя столько времени ты по-прежнему не можешь быть честным… Просто трезвым ты не можешь принять все то, что в тебя швыряет жизнь.
— А ты меня винишь за это? — зарычал он. — Я горевал по своей дочери, а тебе и твоей матери, судя по всему, не было так больно, как мне. Вы были слишком заняты этим младенцем. А когда мне нужна была ваша помощь, вы повернулись ко мне спиной.
Бекка ударила по столу кулаком. Чайные кружки подпрыгнули, и другие посетители повернули головы, чтобы посмотреть, что там за шум.
— Даже. Не. Смей, — процедила она. — Сколько раз я предлагала вместе с тобой сходить к «Анонимным алкоголикам»? Мы забронировали для тебя палату в реабилитационной клинике, но ты, вместо того чтобы лечь туда, испарился на несколько дней. Мы были вместе с тобой на слушании твоего дела перед тем, как ты потерял работу, мы делали все возможное, пытаясь тебе помочь, но этого никогда не было достаточно.
Бекка по-прежнему отчетливо помнила, как отец стоял в прихожей их дома, только что выйдя из очередного запоя, — когда Хелен велела ему убираться из их жизни. Одежда его была испачкана рвотой, мочой и грязью, он едва стоял на ногах, прислонившись к стене. Бекка вызвала на помощь одного из отцовских коллег, друга их семьи Брайана Томпсона, и тот в конце концов убедил отца уйти. В этот момент она потеряла некогда обожаемого папу навсегда.
— Когда я больше всего был нужен твоей сестре, я не смог спасти ее, — продолжил он сейчас, и в его потускневших глазах стояли слезы. — Это я виноват, что она умерла.
— Нет, не ты, — возразила Бекка. — Никто из нас не смог бы спасти Эмму. Она была взрослой женщиной, которая сама приняла решение остаться с Торпом, а к тому времени как она собралась уйти, было уже слишком поздно. Но не мы виноваты в ее смерти, а он. Ты виноват в том, как вел себя после этого. Это ты повернулся к нам спиной, а не наоборот.
Отец и дочь помолчали, собираясь с мыслями.
— Могу я ее увидеть? — спросил он наконец.
— Кого, маму? Это ей решать.
— Нет… Мэйси.
Бекка неожиданно почувствовала огромное желание защитить дочь, и сила собственного материнского инстинкта застала ее врасплох.
— Нет, — твердо сказала она. — Мы с мамой окружаем ее позитивом, и, видит бог, нам было тяжело не обнаруживать свою злость и обиду после всего, что случилось. Пока ты не победишь своих демонов, я и близко не подпущу тебя к ней. Извини, пап.
Бекка поднялась из-за стола. Ее отец сидел на стуле, бессильно обмякнув. Она знала, что ее слова в конце концов причинили ему боль, но не чувствовала того удовлетворения, на которое надеялась. Она не осознавала, что плачет, пока не почувствовала на губах привкус соли. Потом ушла, не обернувшись и не попрощавшись.
Глава 38
Маргарет, сидевшая на корточках, испустила пронзительный крик и завалилась назад, упав на спину.
Ему хотелось смеяться при виде того, как она, словно краб, ползет по полу, пытаясь убраться подальше от фигуры, прячущейся в тени. Она полагала, что одна, до тех пор пока он не выступил из темноты кухонного уголка на свет ламп, горящих в офисе.
— Какого черта ты тут делаешь? — рявкнула она, когда увидела, что это он. — Уже семь часов, тебя тут не должно быть!
— Извини, что напугал, — солгал он, потом протянул руку, чтобы помочь ей подняться. Она отказалась принять помощь. — Я пришел взять ключи — завтра рано утром назначена встреча с клиентом.
— Где? — спросила Маргарет тоном, по которому было ясно, что она ему не поверила.
— В Шордиче, на Хай-стрит. Квартира над кебаб-кафе.
Маргарет, прищурившись, окинула его взглядом, потом посмотрела ему за спину, на полуоткрытую дверцу сейфа, где хранились ключи от помещений, сдаваемых в аренду. Ее нужно было чем-то отвлечь.
— Хорошо выглядишь, — улыбнулся он, разглядывая ее. — Мы с тобой уже давно… ну, ты знаешь… не буду говорить вслух, что именно.
Обычно такой флирт заканчивался однозначно: ее руки шарили по всему его телу, в то время как он ласкал губами ее соски. Но сегодня ей, похоже, было не по себе в его присутствии. Только задавшись этим вопросом, он вспомнил, что по его губам размазана кровь. Из-за этого, из-за сегодняшней жары и из-за толстого джемпера, который он достал из ящика комода в квартире Зои, на лбу у него обильно выступил пот.
— Я собиралась поговорить с тобой насчет бухгалтера, — продолжила Маргарет, меняя тему. — Думаю, не следует продолжать сотрудничать с ней. Я беседовала с региональным менеджером, и он хочет, чтобы мы вернулись к работе со старой фирмой.
— Раджеш так сказал? — недовольно отозвался он. — Почему? Я заключил с ней очень выгодную сделку, которая экономит нам больше тысячи фунтов в квартал.
— Ну, та фирма снова пришла к нам с новым предложением, которое перебивает ставки твоей приятельницы. Я бы с радостью позвонила ей сама и сообщила об этом, но, думаю, это поставит тебя в неловкое положение.
Он с раздражением выдохнул.
— Значит, я совершенно зря тратил на это время, ты хочешь сказать?
— Нет, я благодарна за помощь. Но решение принимаем мы с Раджешем, как офис-менеджеры, а не ты.
Он прикусил нижнюю губу, стараясь сдержать подступающий гнев. Ему нужен был предлог для того, чтобы время от времени наведываться к Хелен домой в надежде еще раз посмотреть на ее дочь-детектива. Но Маргарет все испортила.
— Ты просто идиотка, — прорычал он, мотнув головой.
— Прости, ты вообще понимаешь, с кем говоришь? — Маргарет сложила руки на груди. — И раз уж мы заговорили о твоем поведении: девушки жаловались на то, что ты почти не бываешь в офисе, и на то, что я позволяю тебе приходить и уходить, когда захочешь. Это было бы не страшно, если б твои поездки приносили доход. Но сейчас от них нет никакой прибыли, и я не могу и дальше защищать тебя. Твои показатели за последний квартал резко пошли вниз. Тебе нужно с этим разобраться.
— Сейчас такое время года, — возразил он. — Ты же знаешь, когда дело идет к лету, все начинают думать об отпуске где-нибудь на море, а не о переезде в другой дом.
— Не нужно объяснять мне, как работает рынок. Я хочу, чтобы с этого момента ты начал заполнять свой сетевой дневник встреч с клиентами, дабы все мы знали, где ты находишься, когда тебя нет в офисе в рабочее время.
Кулаки его и так были сжаты до предела, но он попытался смягчить резкий тон.
— Послушай, Маргарет, — произнес он, делая шаг в ее сторону. — Мне казалось, мы договорились и поняли друг друга. У нас с тобой… особые правила. — Он заставил себя улыбнуться и протянул руку, чтобы коснуться ее плеча. Но она отпрянула от его прикосновения и холодно сказала: