Из окна ее квартирки на верхнем этаже, смотрящего прямо на стену соседнего дома — буквально доплюнуть можно, — при большом желании можно было углядеть кусочек канала, в грязных глубинах которого отражалось темное угрожающее небо. Агент, сдававший ей квартиру, малый с гнусавым бирмингемским прононсом, особо напирал, что вид на воду — это круто. Придурок.
Подхватив свою «дежурную» сумку, в которой сегодня лежали собачий поводок, папка с зажимом, перцовый баллончик и топографическая карта, охватывающая район расположения объекта, Айрис на цыпочках сбежала вниз по лестнице и потихоньку выскользнула из дома.
Холод сразу куснул за щеки, словно наброшенная на лицо мокрая тряпка. Обернувшись напоследок, она вздохнула и поспешила прочь. Самочувствие — просто отвратное. Задолбала бессонница, какую уж ночь подряд не заснуть по-человечески. Одежда висит как на вешалке, за последние дни сразу несколько кило в минусе. Просто кусок в горло не лезет — никогда такого еще не бывало. Ладно, потерю веса еще можно пережить. А вот бессонница — это совсем ни к чему. В ее деле нужна быстрота реакции.
Ее точкой назначения этим утром был гараж, втиснутый между владениями некоего мистера Мо и миссис В. из Восточной Европы (не путать с миссис В. из Бангладеш). Хрен знает, как вообще эти фамилии целиком произносятся. «Селедки в банке» — вот основной принцип архитектуры и народонаселения в этой части города.
Пара сапог, торчащих из-под лохматого «Воксхолла Астры» годика эдак девяносто третьего, вскоре известила, что она практически на месте. Айрис пнула подошву ближайшего к ней сапога. За ногами последовало туловище, а за ним и голова, покрытая слипшимися черными локонами. Пока в мире есть хотя бы один Кит Пэриш, производители «Брилкрима»[48] могут не переживать насчет спроса на свою продукцию.
— А-а, даравеньки, Айрис!
Она так и не поняла, с чего это в его приветствии вдруг прорезался характерный говорок Черной Страны — то ли из уважения к ее корням, то ли чтобы чисто подковырнуть. Отвечать не стала, сразу перешла к делу. Глаза ее остановились на небольшом белом фургончике, притулившемся возле ворот бокса для техосмотра. Кит проследил за направлением ее взгляда.
— Да ты чё, Айрис, что я скажу владельцу?
— Что через пару часов он получит его обратно.
Кит вытер свои замасленные лапы прямо о комбинезон и поджал губы, словно погрузившись в некие серьезные размышления.
— Только не изображай мне тут делового! Ты мне до сих пор должен.
Напоминание о долге произвело гальванизирующий эффект.
— Ща принесу ключи. Только к обеду верни.
Ровно через восемь минут, под громыхание какой-то композиции группы «Волф Элис»[49], передаваемой местной радиостанцией, Айрис уже катила с дозволенной правилами и контролируемой дорожными камерами скоростью по Хэджли-роуд — среди прочих рабочих пчелок, чьи зарплатные чеки магическим образом оседали на их счетах в конце каждого месяца. Вот уж кому неведомо, как достается кусок хлеба, когда действуешь исключительно на свой страх и риск…
Пока Элис, или кто там еще, пела про то, как все ей наскучило до смерти, в нагрудном кармане у Айрис завибрировал мобильник. Всякие неожиданности при ее работе — обычная история. Быстро поглядев по сторонам — не хватало еще влететь на штраф на «одолженной» тачке, — она вытащила телефон и глянула на высветившийся номер. Если сердце может падать, то у нее оно натурально рухнуло. Айрис, поспешно вырубив радио, нажала на «принять».
— Айрис?
— Да.
— Это мистер Гаджен.
Она и так знала, кто это. И по-прежнему не могла понять, почему специалист по онкологии не называет себя доктором, но так уж он сразу настоял — «мистер», и точка.
— Здрасте, мистер Гаджен.
— Ты не могла бы подъехать?
— Когда?
— Скажем, в ближайшие полчаса.
Когда такой профессор кислых щей немедля тебя требует, явно что-то стряслось.
Айрис скривилась. Черт, до чего же не вовремя! Надо срочно изучить территорию, пробить адрес — все ли там соответствует тому, что описал клиент…
— Айрис, пришли результаты анализов, и я просто не могу выразить, насколько важно нам все это обсудить. Мы всегда с тобой были за честность и прямоту. Ты понимаешь, о чем я?
Все она поняла.
— Сколько?
— В смысле?
— Давайте честно и прямо, как вы сказали.
— Айрис…
— Я хочу знать прямо сейчас.
Гаджен устало вздохнул:
— Месяц, может, два. Сам не знаю. Статистика выживаемости при остеосаркоме сильно плавает. Бывает, что не сбываются даже самые печальные прогнозы.
Она призадумалась. А вдруг действительно? Смеет ли она надеяться? Как там кто-то говорил: «Не будет здоровья — не будет ничего. Ни денег, ни работы — вообще ничего не будет».
— Буду к десяти.
Человек с фотографии вполне может подождать.
3
Выйдя на площадь Святого Павла, Мэтт Джексон поднял воротник куртки и поежился. Как убить оставшиеся двенадцать часов? Большинство провели бы их у себя дома, только вот дома у него больше не было. Когда его жилище стало местом преступления, пришлось снять однушку в Ювелирном квартале. Просто место, чтобы было куда «кинуть кости», где можно укрыться, как в норе, где тепло и сухо. Никаких сантиментов по отношению к этому временному прибежищу он не испытывал, но это всяко лучше, чем морозить яйца на улице. Однако для начала надо взять бутылочку вискаря. И согреет, и нервишки успокоит.
В десять утра пабы еще закрыты — не считая тех, что успели превратиться в круглосуточные закусочные с подачей завтраков. Мэтт заскочил в одно из таких заведений, которое приглянулось его коллегам из отдела по борьбе с экономическими преступлениями. Шон, владелец точки, давно уже привык к его просьбам продать бутылку-другую в неурочное время и лишних вопросов не задавал.
— Как обычно? — только и поинтересовался Шон. Здоровенный тип с лапищами, что твои весла, он больше походил на вышибалу, чем на бармена.
— Давай сразу две. — Джексон выдавил улыбку, от которой заболела челюсть. — Чувствую, что…
А что он чувствовал? Явно не радость.
— Да ладно, можешь не объяснять, — отозвался Шон, выставляя на стойку две бутылки «Беллз».
Джексон протянул ему три двадцатки.
— Сдачи не надо.
Там, где он скоро окажется, мелочь ему не понадобится.
— Даже не думай, старина. — Толстенными пальцами Шон порылся в выдвижном ящике под кассой. — Держи.
Вручая Джексону мелочь, он добавил:
— Мороженого себе купишь.
Мэтт выдавил еще одну улыбку, поблагодарил его, подхватил бутылки, засунул их под мышку и поплелся в свое временное обиталище. Все, теперь можно пить, пока его время окончательно не выйдет. А вот умереть будет более к месту там, где он был так счастлив с Полли.
Старинные предприятия, исторически связанные с ювелирным ремеслом, георгианская архитектура, творческие мастерские, во множестве расплодившиеся благодаря инициативе городских властей, туристы, привлеченные артистической атмосферой, столь отличавшей Ювелирный квартал от всего остального города, — все это сейчас проплывало мимо него незамеченным. Его единственной целью было нажраться в хлам и, при удаче, обрести то благодатное состояние, что располагается где-то между блаженным забвением и полной отключкой. Совсем отключаться все-таки не стоило.
Вернувшись в квартиру, Джексон врубил отопление, плюхнулся на диван, налил в стакан на добрых четыре пальца и тут же хватил одним махом. Хорошо пошло! Но едва он успел налить еще и поднести стакан к губам, как в прихожей заверещал домофон. Джексон выругался. Если не отвечать, может, тот, кого черти принесли не вовремя, сам уберется прочь? Приложился к стакану. На сей раз верещание в динамике сменил знакомый голос:
— Мэтт, открывай эту чертову дверь! Я знаю, что ты там! Я только что видел Шона.
Джексон испустил стон, одним глотком прикончил остатки в стакане, встал, подошел к двери и нажал на кнопку замка. Буквально через несколько секунд в его крошечной комнатке, совмещенной с кухней, возник Мик Карнс, выражение на худощавом лице которого подсказывало Мэтту, что тот весьма им недоволен. Это ясно читалось в его глазах, уголки которых загнулись книзу, и в точно так же загнувшихся книзу уголках рта.
— Ну что еще? — не без вызова поинтересовался Джексон. И с чего это вдруг в теле такая легкость? «Видать, с того, что я убрал четверть бутылки виски, когда еще и одиннадцати не стукнуло», — предположил Мэтт.
— Бухло не вернет тебе Полли.
— Как-нибудь без советчиков обойдусь! — Теперь он уже откровенно набычился, как это бывает с пьяными.
— И не поможет вновь обрести… — Мик кашлянул, не в состоянии подобрать подходящего слова.
— Чувство собственного достоинства, ты хотел сказать?!
— Вообще-то, скорее должную самооценку, веру в себя, но мне показалось, что это прозвучит чересчур напыщенно.
Карнс пристроил свою костлявую фигуру на ближайшем стуле. Раньше Мэтту это не приходило в голову, но в острых чертах лица Мика явно проглядывало что-то крысиное.
— Мэтт, мы очень за тебя волнуемся.
— А зря. У меня всё под контролем. Хочешь выпить?
— Нет.
— Тогда не возражаешь, если я?…
Пальцы Джексона уже сомкнулись на горлышке бутылки. В голове клубился туман, жалость к самому себе захлестывала с головой, но все ничего. Все будет о’кей.
— И это не поможет тебе поймать убийцу.
При этих словах Джексон невольно улыбнулся.
— Ты что, забыл, что меня отстранили?
— Только на бумаге.
Сунув руку за пазуху, Мик достал из внутреннего кармана куртки компьютерную флэшку и положил ее на кофейный столик между ними.
Джексон уставился на нее, словно на гранату, готовую в любой момент взорваться. Потом опять поднял взгляд.
Острые черты лица Мика еще больше заострились.
— Ты хоть представляешь, чем я рискую? Я могу потерять работу, карьеру…