Но прежде, чем ей удалось улизнуть, Том нагнулся и поднял снимок.
— Что это? — спросил он.
Она остановилась на полпути.
— Ничего. Просто фотография, которую я нашла у Люка, — сказала она нервно. — Я не знаю, кто это. Я ее обнаружила в…
Том удивленно нахмурил брови и с любопытством посмотрел на нее.
— Ты не знаешь, кто это? Что ты говоришь… Это, конечно же, Эмили, моя сестра Эмили.
Повисла гробовая тишина. И потом Клара и Мак в один голос воскликнули: «Что?»
— Моя сестра. — Он взглянул на снимок. — Я не знал, что у Люка было ее фото, думал, мои драгоценные родители полностью уничтожили все следы Эмили. Как-никак, люди вытворяют всякую безумную хрень, если их мучает совесть.
Но Клара не слушала его.
— Эмили? Это вот Эмили?
Том озадаченно посмотрел на их удивленные лица.
— Ну да. Конечно, это она. Почему вы спрашиваете? А кто это по-вашему?
— Но я встречалась с Эмили, — сообщила Клара, от волнения она говорила на повышенных тонах. — Это не…
— Ты встречалась..? — Он уставился на нее. — Нет, это не так. Она исчезла почти двадцать лет назад. Как ты вообще могла с ней встречаться?
Клара обернулась в сторону Мака, но заметила, что он искал что-то в своей сумке.
— Мне написал кто-то от имени Эмили, — сказала она, вновь обращаясь к Тому. — Мы договорились о встрече в баре, она была у меня дома. Но если на снимке Эмили, то с кем я общалась?
Они уставились друг на друга.
— Клара? — Мак достал свой ноутбук и включил его. Он подошел к ним с компьютером. — Это с ней ты встречалась, не так ли?
Клара посмотрела на экран и увидела фотографию Эмили, точнее той женщины, которая себя за нее выдавала. Снимок был не очень резким, она была запечатлена в профиль в толпе людей.
— Откуда он у тебя? — спросила Клара Мака.
Румянец залил лицо Мака и он отвел глаза.
— Я ее сфотографировал. Когда ты собиралась на встречу с ней в баре в тот первый раз… — Он поймал ее удивленный взгляд. — Я волновался, — сказал он, защищаясь, — понимал, ты была против, чтобы я пошел вместе с тобой, но я хотел удостовериться, что это не ловушка, что ты не встречаешься с кем-то, кто представляет опасность. Я ждал в соседнем с баром подъезде чуть дальше по улице, и когда вы расстались, я проследил за ней, чтобы выяснить, куда она направится. Мне все казалось очень подозрительным.
Ее глаза расширились.
— Так это тебя я видела той ночью! Я думала, мне это померещилось. — Клара посмотрела на снимок. — До какого места ты дошел за ней?
— До станции метро Шордич. Как обычно, на шее у меня болталась моя Лейка. Когда она покупала билетик, я сделал снимок, но она обернулась и засекла меня. Тогда я с нахальным видом пошел дальше, сел в метро и поехал домой.
Клара в ужасе уставилась на него.
— Какой фотоаппарат ты только что назвал?
— Лейка, которая…
— Которая пропала из твоей квартиры?
— Да.
— Она могла той ночью выследить, где ты живешь?
Он задумался.
— Мне кажется, я ее не видел, но это был час пик, народу тьма тьмущая.
— Значит, есть такая вероятность, что она шла за тобой. Она могла позже забраться в квартиру и стащить Лейку, понимая, что в фотоаппарате сохранен ее снимок.
Мак посмотрел на нее.
— Да, наверное, — сказал он.
— Тогда, если эта женщина не Эмили, — сказала Клара, — то кто, черт побери, она? С кем я встречалась?
Том все еще вглядывался в фотографию на экране ноутбука.
— Я ее знаю, — сказал он. — Я знаю эту женщину.
Мак и Клара развернулись в его сторону и внимательно на него посмотрели.
— Я с ней встречался, когда сдавал квалификационный экзамен в Манчестере, около — дайте вспомнить — десяти лет назад или вроде того. Ее зовут Ханна. — Он недоуменно покачал головой. — Но я не понимаю. Зачем ей выдавать себя за мою сестру?
— Как ты с ней познакомился? — спросил Мак.
— Она ответила на объявление по аренде комнаты в доме, где я жил. Я сдал комнату кому-то другому, слава богу, но после этого она стала повсюду попадаться мне на глаза. Куда бы я ни шел — в супермаркет, паб или спортклуб, не важно — я обязательно сталкивался с ней. Я мог обернуться и увидеть, как она пялится на меня. Но стоило мне приблизиться к ней, она сразу же уходила. Это было чертовски странно. А потом, внезапно, она исчезла. Ушла в никуда и больше я ее не видел.
Клара озадаченно слушала его.
— Но кто она такая? Все это не имеет никакого смысла.
В этот момент на лестнице послышались шаги, и в комнату вошли Роуз и Оливер в своих халатах, немного помятые и заторможенные после сна.
— Что здесь происходит? — спросил Оливер. Он удивился, увидев своего сына. — Том? Что ты здесь делаешь?
Клара взглянула на Тома, потом сказала, обращаясь с Роуз и Оливеру:
— Здесь происходит что-то очень странное.
Роуз поднесла руку ко рту.
— Что? — спросила она нервно. — Что такое?
— Я нашла этот снимок дома, — сказала Клара, передавая его Роуз. — Я подумала, что это может быть кто-то… ну, как бы там ни было, я не знала, кто это.
Было заметно, как Роуз вздрогнула при виде фотографии.
— Эмили, — прошептала она с болью в лице.
Оливер приблизился к ней и встал рядом, они с молчаливой тоской смотрели на дочь.
— Дело в том, — сказала Клара, — что после обращения по телевидению со мной вышел на связь кто-то, выдававший себя за Эмили.
Они пронзили ее взглядом.
— Что? — еле слышно проговорил Оливер.
— Мы встретились… и через какое-то время я наткнулась на эту фотографию в шкафу Люка с файлами, не подозревая, что девушка на ней и есть настоящая Эмили.
Роуз и Оливер сильно побледнели.
— Как она выглядела, эта женщина? — чуть ли не прошептала Роуз.
— Вот, — сказал Мак. — У меня есть ее фотография. — Он передал им свой ноутбук, и они надолго уставились в экран.
Роуз затряслась всем телом, не в силах с собой сладить.
— Ох, — сказала она. — Боже милостивый, Оливер.
— Вы ее знаете? — потребовал ответа Том.
Помолчав, Оливер произнес:
— Да. Мы ее знаем.
Роуз почти закричала.
— Оливер, — умоляла она. — Нет! Ты меня слышишь? Не смей!
Все стояли, разинув рты, в то время как Оливер тяжело опустился в кресло. В руках он все еще держал ноутбук. В итоге он вздохнул и проговорил:
— Хватит, Роуз, пора перестать.
Они бесконечно долго смотрели друг на друга, пока, наконец, Оливер не повернулся вновь к Тому.
— Эта женщину зовут Ханна Дженнингс, — сказал он негромко. — Она моя дочь.
24
Когда я думаю о моей прежней жизни, той, которая осталась в прошлом, то представляю себе нашу деревню в Кэмбриджшире, дом, в котором мы жили шестнадцать лет — Даг, Ханна, Тоби и я. Иногда я спрашиваю себя, вспоминают ли нас наши бывшие соседи, помнят ли они о семье, которая когда-то жила среди них в одном из ряда ничем не примечательных коттеджей около Сент-Данстан-Хилла. Но конечно же, они нас помнят: а как иначе? В конце концов Ханна Дженнингс стала притчей во языцех, а семья Дженнингс появилась на первых страницах газет. Как, после всего этого кошмара, забыть о том, кем она была и что сотворила?
Когда мне было хорошо за двадцать, мы еще жили с Дагом в Саффолке, я работала медсестрой в отделении педиатрии в Окружном госпитале, где Роуз Лоусон проходила курс подготовки специалистов в области детской хирургии. Наверное, ей было тогда в районе тридцати, но она уже пользовалась большим авторитетом в госпитале, и было понятно, что все старшие врачи-консультанты пророчат ей блестящее будущее. Мне всегда казалось, что нужно обладать специальным складом характера, чтобы стать хирургом: требовались долгие годы учебы, амбициозность, талант и целеустремленность.
Она знала всех по именам в отделении, часто останавливалась, чтобы расспросить о наших семьях и поболтать о своей. Если не ошибаюсь, она состояла в браке с Оливером уже несколько лет и у них подрастала очаровательная малышка Эмили. Помню, как однажды утром в субботу я случайно столкнулась с ними в большом супермаркете «Сейнсбури» в городе. Я их заметила, когда мы с Дагом запасались продуктами на неделю вперед. Оливер оказался высоким, привлекательным мужчиной, они с Роуз смеялись над чем-то вместе, выглядели такими счастливыми, неразлучными, и меня пленила эта красивая, идеальная семья. Когда Роуз увидела нас и подошла, мы улыбнулись и представили друг другу наших мужей. Я знала, что Оливер — профессор в университете, состоявшийся писатель, и испытывала к нему своего рода благоговение, мы оба с Дагом испытывали; в жизни Оливер производил приятное впечатление, сразу было заметно, он довольно милый и немного застенчивый, хотя и успешный человек.
Мы немного поболтали. Роуз рассказала, что они недавно купили огромный дом, «Ивы», недалеко от нашей деревни. Роуз назвала его «полной развалиной» и посмеялась, что им придется провести годы, занимаясь его ремонтом, поскольку они с мужем были полными профанами в этой области. Тогда Даг сказал, что он строитель, дал небольшой совет и предложил зайти к ним взглянуть на дом, чему они, казалось, очень обрадовались.
На обратном пути я размышляла о Роуз и Оливере, об их восхитительной дочери и о том, что они все выглядели такими счастливыми и довольными. Почти сразу после свадьбы я перестала принимать таблетки, и к моменту нашей встречи беспокойство и страх уже плотно засели у меня внутри, потому что месяц за месяцем, год за годом, месячные начинались идеально в срок, и думаю, что в глубине души я знала, что с этим было что-то кардинально не так. По дороге домой я подумала о семье Лоусонов и, закрыв глаза, многократно повторила заветное желание, чтобы в один прекрасный день мы стали такими же счастливыми, как они.
Какой бы милой Роуз ни была, люди вроде меня редко водили дружбу с такими людьми, как Роуз. Несмотря на небольшую разницу в возрасте, разница в нашем социальном статусе и образовании была огромной. Однако в действительности через шесть месяцев после встречи в «Сейнсбури» мы стали друзьями в результате череды событий, благодаря которым между нами установилась особенная связь. Думаю, все было делом случая, мы оказались в правильном месте в правильное время — по крайней мере, нам так тогда казалось. Оглядываясь назад, сейчас я не уверена, что наша дружба оказалась «счастливой», особенно учитывая все последующие события.