Мак подумал об Оливере: чувство вины ясно читалось на его лице; потом обнял Ханну.
— Все хорошо, — сказал он. — Все хорошо, расслабься.
— Послушай, я не наврежу ему. Я только хочу заставить Оливера признаться в содеянном и посмотреть правде в глаза, встряхнуть его самодовольный ничтожный мирок.
— Как ты собираешься заманить Люка к тебе в квартиру?
— Не волнуйся об этом, — сказала она. — Мне для начала нужна твоя помощь с несколькими вещами.
И он не стал расспрашивать ее подробно, ему не очень-то и хотелось обо всем знать. Следующий вечер он провел дома у Клары и Люка, и пока Люк готовил им ужин, он сидел рядом с Кларой и слушал, как она болтала про отпуск, на который они откладывали деньги, и про ее радость в связи с тем, что Люк наконец-то к ней переехал. На следующее утро он позвонил Ханне.
— О’кей, — сказал он. — Можешь на меня рассчитывать.
Но очень быстро все пошло ужасно, страшно не так. После исчезновения Люка, Ханна, похоже, изменилась за одну ночь. Вместо ранимой оскорбленной женщины, которую, как казалось, он знал, перед ним был кто-то абсолютно другой. Через два дня он ей позвонил.
— Он в порядке? Ты его отпустишь завтра, как обещала? Роуз и Оливер места себе не находят, ты добилась своего, так что можешь его отпускать, так ведь?
Она заговорила в новой, совершенно непривычной для него манере, ответив резко:
— Нет. Не будь дураком. Мне нужно от тебя кое-что. Начиная с этого момента, ты будешь рассказывать мне о каждом шаге Роуз и Оливера.
— Что? Как ты предполагаешь я буду это делать?
— Постарайся. Спроси у Клары. Докладывай мне о каждом разговоре Клары и Роуз, каждом звонке Роуз Кларе, о любом визите полицейских к Роуз, о приезде Роуз и Оливера в Лондон, обо всем. Ты понял? Мне важно знать все, любую деталь.
— А если я откажусь?
Она раздраженно вздохнула.
— Смотри, я все равно уже близка к тому, чтобы всадить нож в лицо этому ноющему ублюдку. Господи, он никак не уймется. Дай мне хоть малейший повод, я потеряю терпение и сделаю это. Я бы на твоем месте поступила так, как тебя просят, если хочешь увидеть его снова.
У него не было выбора.
— О’кей, о’кей, расслабься, я согласен.
— Хорошо. Люк хранит дома фотографии своей сестры Эмили?
— Эмили? А она здесь при чем?
— Просто ответь на вопрос.
— Хм, да, он упоминал о них как-то, когда напился, сказал, что держит их в кабинете дома, но я никогда их не видел. Люк сам не может на них смотреть, думаю, он все еще очень расстроен.
— Хорошо. Тебе нужно пойти туда и взять их.
— Что? Зачем?
— Просто сделай это. Я дам тебе ключи Люка.
Когда ему не удалось найти фотографии, она пришла в неописуемую ярость.
— Боже, от тебя никакого толку, — фыркнула она. — Я сама их разыщу. Кстати, ты в состоянии подделать фотографию? Фотошоп или что-то вроде этого, у меня есть старые фотографии, которые мне давно дала Эмили, на них засняты она и ее семья. Я хочу, чтобы ты поменял на них ее изображение на мое.
— Эмили? — спросил он. Его беспокойство нарастало. — Ты не упоминала раньше, что вы познакомились с Эмили… Когда? Я не понимаю.
— Ты можешь это сделать?
— Да, но…
— Отлично. Тогда у меня для тебя есть еще одно задание.
Ситуация превратилась в кошмар, когда он осознал, что на уме у Ханны было что-то более извращенное, садистское, чем простое желание напугать Оливера и напомнить о себе. Ханна начала встречаться с Кларой, и Мак буквально потерял голову.
— Прекрати немедленно, — сказал он, — прекрати или я пойду в полицию.
— Почему? Мне нужно быть в курсе полицейского расследования и, кроме того, мне доставляет удовольствие слушать про неприятности моего отца.
Угрозы не имели никакого значения. На каждую такую угрозу она отвечала обещанием убить Люка, если Мак не будет держать рот на замке. Он верил, что она говорит серьезно. Хуже того, Ханна могла навредить Кларе. Мак оказался в западне.
Отчаявшись, он проследил за Ханной после ее встречи с Кларой и сделал несколько снимков. Это было единственное, что он мог бы потом использовать против нее, своего рода предостережение, что в случае необходимости ему всегда есть что предъявить Лоусонам и полиции. Но в последний момент она подняла голову и заметила его. Он убежал и впрыгнул в вагон за долю секунды до того, как захлопнулись двери. Дома для надежности он сразу же перегрузил фотографию в ноутбук и оставил его внизу у Мехмета, хозяина ларька с кебабами.
— Ты можешь сохранить это для меня? — спросил он.
— Конечно, мой друг.
Он не ошибался, опасаясь, что Ханна придет за фотографией, и хотя она забрала фотоаппарат со снимком, ей, конечно же, не пришло в голову искать ноутбук с копией. Мак понимал, что должен обо всем честно рассказать Кларе, но замолкал на полуслове, не зная, как ей это объяснить, опасаясь, что она возненавидит его после всего случившегося. Под влиянием момента, отчаявшись, он показал Кларе и Тому снимок, позволив им тем самым самостоятельно докопаться до истины, не подставляя при этом себя.
Мак знал, что этому никогда не будет конца. Он ожидал, что Ханна расскажет о нем на суде, холодел при мысли, что она раскроет его роль во всей этой истории. Но, к его удивлению, Ханна хранила молчание. Несколько недель в его сердце теплилась надежда. На какое-то время ему даже показалось, что он может легко отделаться. Но потом начались телефонные звонки. Казалось, за время нахождения в следственном изоляторе Ханна стала еще безумнее, мстительнее, озлобленнее, чем когда бы то ни было, и он понял, почему Ханна не упомянула его имя на суде: теперь она могла манипулировать им. Ханна сообщила, что у нее есть новый план мести Лоусонам и что Мак просто обязан помочь ей.
— Тебе известно, что произойдет, если ты этого не сделаешь. Я позабочусь о том, чтобы Клара узнала, что ты был в деле с самого начала.
Это было последнее, что сказала ему по телефону Ханна, прежде чем он повесил трубку.
Он поднял глаза и увидел Клару, идущую ему навстречу, и пока он смотрел на нее, его захлестнула волна счастья. Любовь к Кларе было единственным, в чем он был уверен; несмотря на все произошедшее, на совершенные им ошибки, этого нельзя было отрицать: Клара принадлежала только ему.
— Ты в порядке? — спросила Клара, беря его за руку.
Такое естественное проявление дружеской заботы. Он понимал, что этот жест не значил ничего особенного, Клара иначе относилась к Маку, чем он к ней. Но, возможно, когда-нибудь это изменится. Было ясно, что Клара больше не любит Люка. Не исключено, что дружеские чувства, которые она питала к Маку, перерастут однажды в нечто большее.
Он через силу улыбнулся, подавив свои страх и раскаяние. Может, она никогда не узнает, может, все будет хорошо.
— Иди сюда, — сказал он и обнял ее за плечи. — Нам пора, что скажешь?
35
Ханна бросила трубку телефона-автомата, и охранник повел ее обратно в камеру. Как смеет этот чертов Мак прерывать с ней разговор подобным образом? Бесхребетное существо. Абсолютно бесхарактерный тип.
Она находилась в следственном изоляторе уже несколько месяцев, судебное разбирательство близилось к концу. Сомнений не было — ее признают виновной и приговорят к длительному сроку заключения, но ее это мало волновало. В тюрьме Ханна не чувствовала себя более или менее счастливой, чем на воле — она не видела большой разницы. У нее много времени, она найдет, чем занять свой мозг. Будет строить планы. С Лоусонами еще не все кончено, она припасла для них сюрприз. Не только для Лоусонов, но и для Клары.
Клара так ловко втерлась в доверие к Оливеру и Роуз — «она им как дочь», сказал ей как-то Мак. Лоусоны были ее семьей и всегда ей останутся; Оливеру не нужна другая дочь, у него уже есть одна, прямо здесь. И потом, Клара совала свой нос туда, куда ее не просили, обманом проникла к ней в квартиру, а затем, выступая в суде, явно сгустила краски, и это подействовало на присяжных. Исключено, чтобы ей все так просто сошло с рук.
За ее спиной с шумом захлопнулась дверь, щелкнул замок, Ханна опустилась на узкую кровать и улыбнулась. Здесь не так уж плохо. В конечном счете, у нее появится масса времени для раздумья. Они смогут выдвинуть обвинения лишь по нескольким пунктам: нападение, похищение человека с целью получения выкупа, сталкинг, шантаж. Могло быть хуже. Должно было быть хуже. Но даже если ей дадут десять лет или больше, по сути, это не важно; Лоусоны, Мак, Клара — все они в итоге получат по заслугам.
ВЫБОР ЗИГМУНДА(роман)Карло Мартильи
Профессор Зигмунд Фрейд, знаменитый психолог и отец психоанализа, получает от папы римского Льва Тринадцатого приглашение приехать в Рим и провести за хорошее вознаграждение одно важное исследование. Профессору нужны деньги, к тому же он давно мечтает побывать в Риме. И он отправляется в путь. Папа хочет, чтобы профессор обследовал методом психоанализа трех самых влиятельных кардиналов, которых Лев считает наиболее вероятными своими преемниками. Старец чувствует, что доживает последние дни, и считает своим долгом не допустить, чтобы после его смерти на папский престол был избран недостойный человек.
А причины для беспокойства вполне реальные: совсем недавно под одним из окон Ватиканского дворца были найдены тела погибших юноши и девушки. Двойное самоубийство сомнительно.
Но если произошло убийство, не замешан ли в этом кто-то из иерархов?
Начинается увлекательная и порой рискованная игра, правила которой несколько раз меняются с течением времени…
Глава 1
Рим, пятница, 5 июня 1903 года
Между первым и вторым этажом девушка остановилась и на секунду прикрыла глаза. Мрамор старинных ступеней наполнял ее босые ступни приятным ощущением прохлады и чистоты. И то же ощущение исходило от льняного платья, которое сшила ей мать из старых вещей, некогда полученных ею в приданое, но ни разу не использованных. Во время короткого пути по улице Дель Фалько до Ватиканского дворца легкий западный ветерок, ослаблявший жару первых июньских дней, лукаво забирался под ее новые трусики французского фасона. Девушка увидела их в журнале, который назывался «Фру-Фру» (что означало шуршание шелка, когда он обо что-то трется), и захотела заполучить их любой ценой, хотя они стоили двенадцать лир. Но сегодня ночью она их не снимет, разве что будет особенный случай. Больше не снимет.