Наслаждаясь моментом, Гэри прихлебывал кофе. После того как он встряхнет город до основания, кто знает, в чем еще можно себя проявить? После он планировал на некоторое время залечь на дно — в новом году освободить себе целое лето и отправиться с группой на гастроли. Наоми не будет возражать. Согласно ее рабочему расписанию она все равно будет занята. Баз, его приятель-музыкант, уже составил график выступлений. Восточная Европа манила концертами в Эстонии, Словакии, Словении и Латвии. Если Гэри это наскучит, если вдруг накатит меланхолия, то всегда можно оставить там труп-другой, чтобы поддержать свою репутацию.
Но сначала ему нужен Джексон.
На лбу собрались хмурые морщинки. Гэри очень надеялся, что к настоящему моменту детектива вновь вернут к расследованию, однако практически никаких признаков деятельности, официальной или какой-либо другой. Хм-м…
Совершенно необыкновенная женщина — густо накрашенная, плечи назад, — процокала мимо на дорогущих шпильках. «Настоящая приманка для мужиков», — подумал Гэри и в тот же миг уже знал ответ на свою дилемму.
С мечтой во взоре он проследил, как она уходит и растворяется в толпе. Довольный собой, опять обвел взглядом сцену прямо перед собой. Итак, какую же счастливицу из всех этих обладательниц классической красоты он изберет — чье имя и смерть воссияют в ослепительном свете неоновых огней?
22
Джексон позвонил в художественную галерею при музее Бирмингема и попросил к телефону куратора, которого звали Джеймс Бриджес. Согласно записям в деле детектив, которого туда отправили, вернулся ни с чем. Джексон надеялся, что ему повезет больше. Бриджес внимательно выслушал объяснения Мэтта и вопрос, не организовывала ли галерея какие-либо выставки неонового искусства за последние двенадцать месяцев.
— Нет, — ответил Бриджес довольно резко. — Некоторые действительно рассматривают это как разновидность современной скульптуры, но лично я воспитан на более классических образцах художественного творчества.
— То есть, по-вашему, это не искусство вообще? — уточнил Джексон.
— Я бы так не сказал. Я открыт всем способам художественного самовыражения, всему, что способно передать внутреннее состояние человека. Но вполне естественно, что кому-то одни формы такого самовыражения могут быть ближе, чем другие.
Джексон подчеркнул имя Джеймса Бриджеса двумя жирными линиями.
— Так что вряд ли можно предположить, что вы знаете какого-нибудь энтузиаста, хорошо разбирающегося в данном вопросе?
— А вы знаете художественный магазин и галерею в «Национальной арене»?
Мэтт выпрямился на стуле. Он действительно про них слышал.
— Поговорите с Лиззи Уиверс. Она наверняка сможет вам помочь. Ах да, и вот еще что…
— Да?
— Магазин открывается только в десять. Лично я дал бы Лиззи время выпить первую чашку кофе.
Джексон глянул на часы и вернулся к расшифровкам опросов родителей Вики Уэйнрайт и Ванессы Бут. Ни одна из них не была замужем. Вики недавно окончательно порвала длившиеся три года отношения, а Ванесса, по словам ее матери, «встречалась с какими-то парнями, но так, ничего серьезного». Однако на этой стадии он не хотел контактировать с родственниками ради одной лишь смутной надежды, что те смогут открыть что-нибудь сногсшибательной важности. Это было бы слишком жестоко.
Основные интересы у обеих женщин были примерно одинаковые: магазины, клубы и путешествия. Вики каталась на лыжах в Шамони[62], обе предпочитали проводить отпуска в экзотических местах. Как и большинство молодых женщин, любили хорошую компанию и вращались в довольно широком кругу молодых обеспеченных профессионалов. Ванессе удалось накопить достаточно денег, чтобы купить свой первый дом, не прибегая к ипотеке. Джексон надеялся, что в убористых строчках отчета вдруг вспыхнет какая-нибудь яркая деталь, выбивающаяся из общего ряда, но так ничего и не обнаружил.
Чуть позже он позвонил Дэвиду Ноксу из адвокатской конторы «Нокс энд Стэндинг солиситорз» на пафосно-деловой Корпорейшн-стрит и попросил о встрече. Договорились на следующее утро. Потом набрал номер менеджера, ответственного за уборку улиц, некоего Родерика Майо. Джексон сообщил Майо, кто он такой, и спросил, нельзя ли еще разок переговорить с Джорданом Базвеллом.
— Один из ваших уже звонил сегодня утром по тому же вопросу, — утомленно ответил Майо. — Вы, ребята, вообще, там между собой общаетесь?
Джексон уже привык к недостатку уважения со стороны обывателей, большинство из которых жаловались на недостаток видимого присутствия полиции на улицах и малую раскрываемость краж, особенно квартирных. Он уже не помнил, сколько раз в ответ призывал смотреть на вещи реально, ссылаясь на урезания бюджета, общую нехватку ресурсов и невысокий моральный дух в полиции — и в довершение всего на растущую напряженность в среде наименее удачливых слоев общества. Но чаще всего результатом такого подхода были открытая враждебность и отказ даже хоть в чем-нибудь помочь.
— Простите, — ответил Джексон. — Судя по всему, какая-то накладка.
— В любом случае вам не повезло. Как я уже ясно дал знать тому, другому парню, Джордана сегодня нет.
— Мой человек все равно доберется до конца списка не раньше середины следующей недели, — с притворной добродушностью произнес Джексон.
— Неудивительно, что вы до сих пор не поймали этого самого Неона.
Оставив без внимания язвительный ответ Майо, Джексон продолжал гнуть свою линию:
— Как думаете, смогу я отловить мистера Базвелла дома?
«Тот вроде как жил в Квинтоне», — припомнил он.
— Это как посмотреть.
— В смысле?
— Не факт, что он там. В основном у дружков в Тивидейле торчит. У них там вроде рок-группа и что-то в этом роде. — Судя по тону, каким это было сказано, Майо вряд ли считал, что Базвеллу в обозримом будущем светит оказаться среди звезд эстрады.
— А на каком инструменте он играет?
— На тамбурине и губной гармошке. Причем хреново.
Поблагодарив мистера Майо, Джексон разыскал в деле адрес Базвелла. Название жилого комплекса — «Роща» — на первой строчке вызывало в воображении образы тихой лесной идиллии, хотя у Мэтта сразу возникли на этот счет очень большие сомнения.
Но первым делом предстояло повидаться с Лиззи Уиверс.
Утонченное спокойствие художественной галереи укутало Джексона словно пуховое одеяло. Если не считать острых лучиков света, направленных на каждую из картин, здесь царил мягкий полумрак. Интерьер не кричал о расходах и культурных ценностях, он тихо шептал о них.
Джексон повернулся, чтобы получше рассмотреть одну из работ, и его взгляд упал на абстрактное изображение женщины, лежащей на кровати, — лицо повернуто к нему, длинные светлые волосы каскадом спадают с подушки на пол. В ту же секунду на лбу у него выступил пот, в груди тревожно застучало. Он машинально потянулся к воротничку, чтобы ослабить галстук, которого там не имелось. Вцепившись в горло, Джексон едва мог дышать.
— Чудесно, не правда ли?
Обернувшись, он встретился с серьезным взглядом человека средних лет, который вдруг возник рядом с ним словно привидение. Мэтт невнятно кивнул.
— С вами всё в порядке? — спросил тот с озабоченным выражением на лице.
— Не успел позавтракать, — пробормотал Джексон. — Наверное, сахар в крови упал.
Незнакомец подхватил его под локоток и проводил к креслу. Мэтт не сопротивлялся.
— Сейчас чего-нибудь принесу.
Человек прошел на другую сторону помещения, толкнул дверь и выкрикнул: «Лиззи!», после чего скрылся из виду.
Джексон глубоко выдохнул и снова вдохнул, пытаясь угомонить бешено колотящееся сердце. «Господи», — подумал он. Несмотря на все его попытки вести себя как обычно, тело явно вступило в темный сговор с разумом, намереваясь устроить кровопролитный переворот.
Через минуту в руку ему впихнули кружку с чаем.
— Чай нормально? Я положила побольше сахару.
Джексон поднял взгляд к лицу всклокоченной зеленоглазой брюнетки с изящными чертами лица. Хоть и одетая во все черное, она вся сияла, словно фея на верхушке рождественской елки.
— Ральф все объяснил. — Она показала взглядом на письменный стол, за которым, водя пальцем по странице какого-то каталога, уже сидел мужчина, помогавший ему сесть.
— Мне так совестно, — пробормотал Джексон.
— А зря. Со мной такое постоянно случается. — Она понизила голос. — Особенно когда переберу «Пино» накануне вечером.
Он слабо улыбнулся.
— Так это вы — Лиззи Уиверс?
— Господи, неужели мои маленькие слабости так широко известны? — Судя по всему, подобная мысль ее ничуть не обеспокоила.
— Разве если говорить о вашей маленькой слабости по отношению к неоновому искусству.
— Так-так, — она кивнула с разгоревшимися глазами, — это связано с тем, о чем я думаю?
Джексон встал и представился.
— Убийца по прозвищу Неон, — задумчиво проговорила Лиззи Уиверс.
— Тут где-нибудь можно поговорить в спокойной обстановке?
— Обождите секундочку.
Она подошла к письменному столу и о чем-то вполголоса переговорила с Ральфом. После короткого диалога оглянулась на Джексона и показала на дверь в дальнем конце зала.
Мэтт еще раз отпил чая и встал, чувствуя себя так, будто ноги существуют отдельно от тела.
Он последовал за ней в маленькую темную комнату, по стенам которой были развешаны картины какого-то британского художника, чья фамилия абсолютно ничего ему не говорила.
— Итак. — Лиззи прислонилась спиной к стене, согнув ногу в колене и упершись ею в стену. — И чем, по-вашему, я могу вам помочь?
Было непривычно видеть, как кто-то ведет себя в его присутствии совершенно легко и естественно, Джексон больше привык к тому, что большинство людей в компании полицейского проявляют осторожность, опаску, а то и подозрительность. Но только не Лиззи — эта женщина явно чувствовала себя совершенно уверенно и комфортно. В этом смысле она напомнила ему Полли. Он изо всех сил старался не обращать внимания на тошнотворное ощущение в желудке.