— Твои в порядке? — спросил Джексон. — Сколько у тебя парней?
— Трое, — ответил Кенни. — И с меня хватит. Баста. Но вы же здесь не для того, чтобы обсуждать вопросы планирования семьи? Что вас конкретно интересует?
— Журналистка, похищенная в вашей глухомани и убитая Неоном. Вообще-то, у меня уже кое-кто занимается этим вопросом.
— Неоном? — лицо Кенни заметно вытянулось. Джексон понял: это имя уже начинает внушать страх.
— Я хочу, чтобы ты держал ушки на макушке, — продолжал он. — Послушай, что говорят в народе, вдруг чего-нибудь вылезет… Сможешь?
Кенни поковырялся в земле носком сапога.
— Ну не знаю, мистер Д. Как-то все это малость стрёмно.
На секунду он примолк, явно уловив разочарование Джексона.
— Естественно, я хочу помочь, — добавил Кенни, горя желанием угодить. — Вы же знаете, я вас никогда не подводил!
— Ценю. Но ты у нас больше по нормальным преступникам, точно?
— Да, мистер Д., — ответил Кенни. — Именно так.
— Обещаешь, что будешь действовать по-тихому?
— Как всегда.
— И держать язык за зубами?
— Вот вам крест.
— Если услышишь что-нибудь про женщину, которую зовут Айрис Палмер, тоже дай знать.
— Считайте, что сделано.
— Ах да, и вот еще что, Кенни…
— Да?
— Если что-то пойдет наперекосяк, действуем по аварийной схеме.
Кенни подмигнул.
26
«Результат! И даже не пришлось никого убивать!»
В личном списке пяти Самых Волнующих Вещей Гэри Фейрвезера на самом первом месте стояло убийство — он приходил в истинный восторг, когда власть над жизнью и смертью оказывалась буквально в его собственных пальцах. Один небольшой ловкий рывок, и для похищенной им женщины все было кончено. На втором месте с небольшим отставанием шел секс с Наоми — но даже он грозил теперь скатиться на третью позицию. Свершилось! Наконец-то — и почти что, блин, вовремя — старший детектив-инспектор Джексон растормошился, вышел из ступора. Гэри знал это, поскольку видел его собственными глазами. Узнал эту целенаправленную пружинистость в походке. Стал свидетелем того, как тот общается со своими реальнотупыми коллегами. Заметил хищный огонек в его глазах. Но, господи боже ты мой, не слишком ли разошелся старший детектив-инспектор Джексон после долгого перерыва? Его появление в доме Джордана Базвелла — который теперь уже место преступления — все изменило. Дело пошло. Даже не просто пошло — понеслось, а очень скоро все действительно станет по-настоящему увлекательным!
Пережитые треволнения заслуживали награды, а поскольку Наоми опять пребывала за границей, активно двигая своей симпатичной попкой на очередном супер-пупер-международном мероприятии, дабы завлечь сильных мира сего под знамена какой-то великой и ужасной финансовой компании — занятие скучное, пусть и прибыльное, Гэри устроил себе выходной. Закинув ноги на кофейный столик из светлого дуба — Наоми точно разоралась бы, если б знала, — он лазал по Интернету, открывая музыкальные сайты. Может, чуть попозже стоит заглянуть в этот новый клуб в городе? Он давно мечтал провести ночь с ребятишками в противогазах и резине. Никогда не знаешь, какого рода фрики зависают в такого рода местах. А может — и это будет гораздо полезней, — навестить тот домик, где его с недавних пор принимают, как короля? Заодно и прощупает, какой там у копов расклад, что у них на уме — а в первую очередь у Джексона. Гэри не терпелось узнать, как продвигается расследование, посмотреть, как они трепыхаются, раз за разом обламываясь и предпринимая все новые безуспешные попытки. Эта воображаемая картина навела его на мысли о дорогой старой мамочке.
На миг он с головой окунулся в прошлое. Вообще-то, в смерти матери не было никакой его вины. Если как следует разобраться. Это все судьба, случайное столкновение обстоятельств — как говорится, «так фишка легла». Предположим, он и впрямь мог бы сделать нечто большее, чтобы спасти ее. Особенно если б начал действовать чуть пораньше. Но правда же заключалась в том, что он был совершенно зачарован, загипнотизирован красотой ее смерти: затуханием всех этих электрических импульсов, стимулирующих ее мозг, и ее полной неспособностью ни хера по этому поводу поделать…
«Ну да, — подумал Гэри, — зрелище того стоило».
27
К счастью, дозвониться до якобы неуловимого неонового художника Арло Найта и назначить с ним встречу никакого труда не составило.
Первым, на что обратил внимание Джексон, был шарф в мелкую черно-белую клетку в палестинском стиле, обернутый у того вокруг шеи. Кареглазый, симпатичный и приветливый Найт производил впечатление совершенно беззаботного, либерального, артистичного и незлобивого человека. Джексон мог поспорить, что девушки к нему так и липнут. Было трудно поверить, что жизнь Найта настолько уж окрашена одиночеством, несмотря на предположение Лиззи Уиверс о затворнической натуре подобных художников.
— Милости прошу в мое логово, — произнес Найт с энергией, которую сам Джексон давным-давно потерял. — Вы перехватили меня как раз между двумя проектами.
— Господи! — только и сумел выдавить Мэтт, когда на него со всей мощью обрушилось нестерпимое сияние Алладиновой пещеры неонового света. От ослепительного разноцветья даже закружилась голова.
Найт хохотнул:
— Зрелище действительно не для каждого.
— Не хочу показаться грубым, — произнес Джексон, — но просто не верится, что все это ваше. Сколько времени у вас на все это ушло?
— Четырнадцать лет — ну, или около того.
— И вы зарабатываете этим на жизнь?
Найт скрестил руки на груди и задумался.
— Сейчас — да, но мне понадобилось некоторое время, чтобы овладеть этим искусством. В самом начале я наделал целую кучу ошибок. А это несложно, когда работаешь с температурой в семьсот градусов по Цельсию. Вот даже шрамы могу показать, — сказал он, закатывая рукава своей худи.
— Господи! — воскликнул Джексон при виде вспученной кожи и изменения пигментации.
— Сам по себе неон неопасен. В отличие от производственного процесса. Вот потому-то от новичка, который приходит обучаться этому ремеслу, первым делом требуют сначала подписать договор, освобождающий владельца мастерской от ответственности. Помимо очевидных опасностей работы с огнем и стеклом, следует учитывать взрывоопасные компоненты газов и, конечно, самый серьезный фактор — электричество.
— Надо думать, — поддакнул Мэтт.
— Величина напряжения в принципе особой роли не играет; сила тока — вот что надо учитывать. Если не знаешь, что делаешь, может здорово шарахнуть, даже насмерть. Процесс во многом непредсказуемый. В этом вся и прелесть.
— Верю вам на слово. — Джексон подошел к впечатляющего вида мужской фигуре с ангельскими крыльями и надписью «СЕКСИ» над головой, выведенной багровыми, бирюзовыми, оранжевыми и желтыми светящимися трубками. — А эта сколько времени заняла?
— Провозился почти месяц, чтобы все вышло как надо, но вообще бывает по-всякому. Если исключить разработку дизайна, на менее сложные работы уходит в среднем дней семь-восемь.
Джексон огляделся по сторонам, изучая оборудование мастерской. В самом центре ее пролегал длинный стол наподобие плаза[67], со свертками ватмана, напильниками по металлу, горшочком с карандашами, лезвиями и брусками обугленного дерева. Он взял один из них.
— А это зачем?
— Это используется, чтобы остужать стекло при изгибе. На каждой стадии трубчатая секция кладется обратно на стол и сверяется с шаблоном, отмечаются места, в которых необходимо произвести изгиб. Здесь все наизнанку, как в зеркале, — объяснил Найт. — Секция укладывается на шаблон лицевой стороной, а задняя, на которую потом устанавливаются скрытые крепления, оказывается сверху.
— Это для меня слишком сложно. — Техника никогда не была сильной стороной Джексона.
Найт пожал плечами.
— Есть вещи и посложней. Вы вообще в курсе, как появились неоновые лампы?
— Вряд ли.
— Все началось еще в тысяча восемьсот девяностых годах, когда два химика, шотландец Уильям Рэмси и англичанин Моррис Траверс[68], уже открыв на пару аргон, решили, что в периодической таблице между гелием и аргоном обязательно должен быть еще один химический элемент.
«Все это очень интересно, — подумал Джексон, — но вряд ли чем-то поможет расследованию».
— После ряда неудачных попыток, — продолжал Найт, — они доказали свою правоту. А потом один француз[69] вдруг обнаружил, что этот новый элемент способен светиться, и буквально лет через десять американцы уже поставили изготовление неоновых вывесок буквально на поток.
— Это ваши? — Джексон бросил взгляд на стену, почти сплошь увешанную карандашными эскизами. Особенно его внимание привлек космический корабль с надписью «Я еще вернусь» внутри.
— Самая важная часть процесса. Всегда рисую от руки, компьютер такой свободы не дает.
— И вы всегда пользуетесь карандашами, не фломастерами?
— Нет, предпочитаю мягкие карандаши, лучше всего «5 В» или «6 В».
— Похоже, тут многое основано на тактильных ощущениях, — сказал Джексон, намеренный узнать о процессе как можно больше.
Найт согласно кивнул.
— Буквально все делается вот этим, — сказал он, поднимая руки. — Плюс поддувать в трубки приходится по ходу дела. Звучит претенциозно, но мне хочется думать, что я действительно вдыхаю жизнь в свои работы, — добавил он со скромной улыбкой.
Джексон призадумался. Если Неон и вдыхал жизнь в свои произведения, то со своими жертвами поступал в точности наоборот.
Открыв свой «дипломат», он извлек из него тот же набор фотографий, который показывал Лиззи Уиверс. Найт взял их, поморщился, губы его скривились от отвращения.
— О господи, — сказал он. — Это непосредственно с мест преступлений?
— Оттуда.