Пару раз он приводил в дом девушку. Она была слишком молода для любовницы, но Геня все равно предупредила его, что не видит никаких препятствий, если он пожелает встречаться с кем-либо, и даже предложила в это время уходить куда-нибудь, чтобы не стеснять их своим присутствием.
— Я не принадлежу к обществу «мохеровых беретов», — заявила она. — Иногда следует позволить счастью прийти. Только неприятности вваливаются без приглашения. Счастью следует создать место, чтобы оно могло войти в нашу жизнь. Нужно обеспечить ему пространство. Как обласканному коту, который слышит и понимает, что его зовут, но должен сам захотеть прийти. Создайте место и ждите. И оно придет.
Пан Лукас слегка оторопел от ее речей и заверил, что это всего лишь Данка, знакомая из больницы и кроме фотографии ничего общего между ними нет. На следующий день он показал Гене снимки. Учительница онемела от восторга и даже тоже согласилась попозировать. Призналась, что ей ни разу не приходилось быть моделью у такого мастера.
Сейчас Геня сидела у окна, высматривая пана Лукаса. Она давно его не видела. Иногда она готовила на двоих и несмотря на то, что он деликатно протестовал, угощала его домашним обедом. Она умела стряпать и знала, что он любит. Приезжие всегда хорошо реагировали на картофельную бабку или здешний красный борщ с фасолью.
Люди здоровались, проходя. Она учтиво кивала им в ответ, так как знала практически всех прохожих. Она не заводила с ними разговоров, понимая, что все работающие жители городка спешат сейчас на обед. Около трех часов дня улицы опустеют. Ближе к шести появится молодежь. Влюбленные парочки, ватаги школьников, а после девяти на остановках начнет собираться шпана, попивающая пиво и курящая самокрутки. Хайнувка на протяжении долгих лет жила в том же ритме. В момент, когда Геня размышляла об убегающем времени, напротив выставки она увидела рыжеволосую женщину с рукой в гипсе до самой ключицы. Она сразу догадалась, что перед ней чужачка.
Женщина была в клетчатой рубашке, джинсах и ботинках, похожих на мужские. Она кружила вокруг дома уже минут двадцать. Геня догадывалась, что она ищет вход. Подъезды находились со стороны двора, но из-за строительных лесов, особенно приезжему, не так просто было об этом догадаться. Женщина выглядела вполне сообразительной, но найти вход ей удалось, лишь обратившись к прохожим. Незнакомка исчезла из поля зрения, и на улице вдруг стало совсем пусто. Гене надоело глазеть по сторонам. Она потопала на кухню, чтобы закурить и приготовить обед. Она знала, что следовало бы сделать наоборот, но в ее возрасте уже все было позволительно.
Геня погасила сигарету в фарфоровой пепельнице, почистила две картофелины, вытащила из морозилки котлеты, потерла яблоко и морковку на салат и села за стол. На идеально сформированной котлете сидела огромная зеленая муха. Хозяйка с отвращением прогнала ее в окно и поправила занавеску, в очередной раз проклиная соседей-плюшкиных. Едва она поставила кастрюлю с картошкой на плиту, как раздался звонок в дверь. Подойдя к глазку, она увидела женщину с гипсом.
— Что вы хотели? — Гене было любопытно, что привело к ней незнакомку.
— Я ищу пана Поляка. Мне сказали, что он снимает у вас комнату.
Геня отодвинула засов и опять услышала жужжание. Она огляделась, но на этот раз не заметила в помещении насекомых.
— Простите, если я не вовремя… — начала женщина.
Она была весьма привлекательна на современный скелетолюбивый вкус. Кроме гипса с ней вроде как все было в порядке, но на лице, в нескольких местах, имелись ссадины. Геня настороженно рассматривала ее, но когда незнакомка приветственно протянула ей здоровую руку, старушка сразу прониклась к ней симпатией.
— Саша Залусская.
— Залусская?
Дверь широко распахнулась.
Геня когда-то знала семью с такой фамилией. Она перебирала в мыслях лица своих учеников, но ничего не приходило в голову. Образовался сквозняк. Старушка испугалась, что ее подушка упадет с подоконника на улицу, если окно само захлопнется от резкого порыва ветра.
— Пожалуйста, заходите. Сквозит.
Саша вошла в квартиру и осмотрелась. Да, скорей всего, это была квартира, которую она видела на фотографиях.
— К сожалению, моего жильца нет, — объявила Геня. — Я сама только вернулась из-за границы. — Она указала на неразобранный еще чемодан.
Саша разочарованно вздохнула.
— Может быть, у вас есть номер его телефона?
Геня покрутила головой.
— Насколько мне известно, пан Лукас не пользуется мобильным телефоном. У меня тоже только стационарный. Пожилым людям ни к чему такие устройства, — улыбнулась она и повернулась в сторону кухни.
— Я прервала ваш обед, простите. — Саша передвинула сумку на живот.
Здоровой рукой она пыталась найти бумажку и ручку, чтобы записать свой номер, но оказалось, что это ей не под силу. Она ойкнула, зацепив рану на запястье.
— Не пойти ли вам к доктору? — Геня решилась прокомментировать состояние здоровья гостьи.
— Я как раз лежу в больнице, — попыталась пошутить Саша, но вместо улыбки у нее вышла малосимпатичная гримаса, так как уголок губ тоже был поврежден. Видя укоризненный взгляд старушки, она вполне серьезно добавила: — Я вышла совсем ненадолго. У меня срочное дело к пану Поляку. Может быть, вы запишете мой номер?
Геня послушно пошлепала к комоду и вернулась со старой тетрадью в линейку для первоклассников и остро заточенным карандашом. Саша записала свои координаты. Она стояла какое-то время, размышляя, не добавить ли еще что-нибудь. Геня по-доброму смотрела на нее, но обе они знали, что прощание неизбежно.
— Могу ли я еще чем-то помочь вам? — заботливо поинтересовалась она.
Саша кивнула.
— Я понимаю, что это может показаться странным, — начала она. — Мы с этим человеком не виделись много лет. Я даже не уверена, что именно он снимает у вас комнату.
— Я тоже этого не знаю. — Ручку начала забавлять ситуация.
— Фамилия совпадает, но я бы предпочла знать точно, он ли это.
— У вас есть его фотография? Покажите. Даже если она старая, — предложила Геня. — В моем возрасте люди умеют распознавать лица.
Саша вынула телефон из заднего кармана джинсов и показала Гене фото Данки, которое вчера перефотографировала в больничном дворе.
— Снимок был сделан в вашей квартире? — спросила она.
Геня вгляделась в модель на экране телефона и улыбнулась.
— Эту девочку я помню. Она была здесь несколько раз. Но я думала, что вы ищете моего жильца.
— Эта фотография была сделана в вашей квартире? — переспросила Саша.
Утвердительный кивок.
— Как только он появится, я сразу же передам ему ваш номер, — пообещала учительница.
Саша все еще стояла на пороге.
— Мой обед уже совсем остыл, — пробормотала Геня.
— Вы не знаете, когда он вернется?
— Увы, нет.
Саша переминалась с ноги на ногу.
— А можно… — Пауза. — Я хотела бы взглянуть на его комнату. Это займет всего секунду.
Геня смерила ее бдительным взглядом. Казалось, что она откажет в просьбе. Но вместо этого она подняла руку и указала на конец темного коридора.
— Конечно. Прошу. Если вы знакомы, пан Лукас, думаю, не будет против. Это воспитанный молодой человек. Вы тоже производите положительное впечатление. Мне кажется, это ваш возлюбленный.
Саша нервно засмеялась.
Геня сняла с ящика, украшенного совой, один из ключей, и повела гостью в глубину квартиры. Чем ближе они подходили к двери, тем сильнее становился запах скипидара.
— Если там беспорядок, то я тут ни при чем, — пошутила Ручка. — Это мой жилец, а не внук. К тому же мужчина. А я не вмешиваюсь в личную жизнь других людей.
— Очень редкая черта в наши дни.
Один оборот ключа, и дверь поддалась. Профайлер сунула голову в приоткрытую дверь. В комнате было довольно темно, шторы задернуты. Интерьер совпадал с фоном на фотографиях Данки. Полированная мебельная стенка, цветы в горшках. Безделушки на полках. У стены — разложенный диван. Рядом с ним опертый о стену подрамник. Саше не потребовались очки, чтобы заметить на диване спящий силуэт. Одеяло было расправлено. Геня тут же закрыла дверь.
— Пан Лукас! — крикнула она из коридора. Хозяйка чувствовала себя виноватой. Ей не хотелось, чтобы жилец имел к ней претензии по поводу вторжения в его комнату во время его отсутствия. — Я думала, что вас нет. Извините.
В ответ тишина.
— Надо бы проветрить, — сказала хозяйка и повернулась к Саше, пытаясь объяснить интенсивный запах скипидара. — Пан Лукас рисует, это прекрасный художник. Наверное, опять всю ночь работал над картиной. Может, вы подождете на кухне? Я разбужу его.
Саша кивнула и сделала несколько шагов назад. Помимо скипидара она уловила еще один запах, который хорошо знала по осмотрам мест преступления во времена работы в полиции. Однако она послушалась и несколько отдалилась. Вынув из кармана телефон, Саша набрала номер Романовской. Сердце бухало, словно колокол.
Геня постучала еще несколько раз, но ответа не было. На дверную ручку села очередная муха.
— Может, с ним что-то случилось? — Она неуверенно повернулась к Саше. — Почему он не отвечает?
В глазах гостьи она прочла немое подтверждение и решительно толкнула дверь. Быстрым шагом подошла к дивану. Толкнула лежащего. Саша молча наблюдала за происходящим, потом решила войти. Одним уверенным движением она откинула одеяло и сразу же, рефлекторно, закрыла рот рукой. На диване был не Лукас. Вместо него, в позе эмбриона, лежала худенькая девушка. Она была в том самом цветастом платье, в котором позировала несколько дней назад в парке. Волосы разбросаны по подушке. Руки и ноги связаны пластиковыми промышленными стяжками. Девушка была красивая и мертвая.
— О, Иисусе… — прошептала Геня.
На этом же диване умер ее Казик. Перед глазами старушки появились черные бабочки, а потом она опустилась на пол. Саша подбежала, чтобы привести ее в чувство. В этот момент она увидела на тумбочке свой бумажник с документами. Водительские права с ее фотографией и сопотским адресом лежали поверх него. Из-под прав выглядывала половина снимка. Саша сразу же узнала фотографию. На ней были изображены они с дочерью во время прошлогоднего отдыха на море. С тех пор Саша носила фото в бумажнике. Кто-то оторвал Каролину, оставляя Саше половину лица. Линия отрыва прошла по ручке дочери.