Романовскую, которая только что приехала на место в паре с Доманом, тут же прихватила мигрень. Она как раз копалась в бардачке в поисках таблеток, когда затрещала рация:
— Всем постам. Повторяю. Всем постам. Находящийся в розыске Лукас Поляк был замечен на автостанции. Объект направляется в сторону костела. Отбой.
Настоящий мужчина, если он не фраер и на самом деле любит женщину, обязан обустроить ей гардеробную, а не жаловаться, что туфли и сумочки высыпаются из шкафа. К такому выводу пришла Магдалена Прус в возрасте тридцати восьми лет. Но проблема была в том, что в городишке, в котором вынуждена была осесть пани доктор, настоящих мужчин разобрали девицы, понявшие это еще в школьные годы. Учиться дальше им было уже не нужно.
Магдалена в старших классах была слишком глупа, чтобы это понять. Она сидела над учебниками, вместо того чтобы учиться эмпирическим путем. Во время первого замужества ей пришлось обходиться кронштейном из ИКЕИ и периодически освобождать на нем место, отправляя одежду в контейнеры Красного Креста. Второй муж из обещанного под гардеробную помещения сделал дополнительную ванную, поэтому третьего, когда тот скривился от предложения купить ей в качестве подарка на день рождения очередную пару туфель за ненормальную, по его мнению, цену, сразу послала к дьяволу. Таким образом, ей пришлось смириться с мыслью, что гардеробную придется построить себе самостоятельно. Она наняла пана Метека, как прозвала его во время ремонта ее спальни в «бухте красных свиней», и не прошло и трех месяцев, как у нее появилась комната с множеством полок, полочек, вешалок и вешалочек, на которых поместились не только пятьсот ее платьев, триста джемперов, двести пар брюк и около тысячи разнообразных аксессуаров. Поместился также и сам пан Метек, который на самом деле оказался Мареком, и, помимо золотых рук, обладал еще и внушительным мужским достоинством. Иногда они шутили, что только пролетарий может дать такой женщине, как она, комплексное удовлетворение.
Магдалена включила свет в помещении, которое было больше, чем ее гостиная, и с гордостью оглядела все, что нажила за последние годы. Большинство платьев от Карен Миллен или Тэда Бейкера она ни разу не надела, поскольку рауты и балы в Хайнувке случались редко. Время от времени бывали свадьбы, но на них Магдалену уже давно не приглашали. Она слышала, что в больших городах сейчас модно громко праздновать разводы, но здесь никто не разводился, а если уж такое и случалось, то без лишнего шума, с румянцем стыда на ланитах. Как правило, пары жили как кошка с собакой, но терпели друг друга до конца своих дней. Священники держали паству на коротком поводке, причем вероисповедание не имело никакого значения. И польский ксендз, и православный поп были одинаково непреклонны в данном вопросе.
У Марека, разумеется, была жена. Ядя. Он посадил ее дома с семерыми детьми, поэтому совершенно свободно — и обязательно сильно надушенный — мог разгуливать по городам и весям, монтируя гардеробные богатым докторшам, но ни одна из них, кроме Магды, не впустила его в свою постель.
Они встречались раз в неделю. В худшем случае два раза в месяц, если Яде удавалось завалить мужа скопившимися обязанностями по дому. Вне встреч связь они не поддерживали, не созванивались, хотя о праздниках, Днях святого Валентина и разнообразных датах Марек помнил лучше всех экс-мужчин Магдалены. Им было хорошо вместе. И чем старше они становились, тем все было еще лучше, так как любовники знали друг друга как облупленных. Магдалене не приходилось наблюдать Марека в пропотевших трусах, потому что он всегда прибывал чистый и нарядный. Под ее стильными креслами никогда не валялись его вонючие носки. Он никогда не хандрил, не жаловался на тяжелую работу, так как моментально понял, что ему оказана честь удовлетворять даму класса люкс. Посему у него всегда была под мышкой бутылка хорошего вина, хорошие духи, на которые ему приходилось пахать недели две, или «клочок» одежды тридцать шестого размера. Он никогда сам не выбирал подарок. Магдалена отправляла ему ссылку по электронной почте или вела в магазин и показывала пальцем, а он потом приносил подарок, имея стопроцентную уверенность, что угодит. У нее тоже была гарантия того, что все будет так, как она запланировала, и следовало признать, что Марек ни разу не разочаровал ее, а сексуальные потребности у нее были ого-го. Она ценила качество во всех жизненных сферах.
Сегодня была десятая годовщина их знакомства, поэтому Магда долго стояла перед зеркалом и размышляла, какое платье выбрать. За эти десять лет она прекрасно поняла, что нравится Мареку, но никогда не угождала ему, только себе. Иначе ей пришлось бы нарядиться в пошлый костюм медсестры с пластиковым колпаком или баварские шортики и заплести косы, потому что Марек был примитивен как табурет, а немецкое порно мог смотреть ежедневно, хоть, если честно, оно его больше смешило, чем возбуждало. Только прыжки на лыжах с трамплина и футбол могли приковать его внимание без остатка. Но если в дни важных чемпионатов Магдалена назначала ему свидание, он был готов отказаться и от них, зная, что она не разрешит ему посмотреть даже счет игры.
— Так низко я не пала, — говаривала она. И тут же добавляла, что очень ценит его жертвенность и доказывала это в спальне.
Ей нравилось, что он разрешал ей делать все, что захочется. Когда ей хотелось быть в свитере в ромбы, она не снимала его вплоть до самого финала. В следующий раз она надевала жакет или шубу на голое тело, даже если на улице была жара. Ей нравился его неуверенный взгляд из категории: «мне все это снится, малыш?», или «мне кажется, я тебя недостоин», или «ты шутишь, да?». Но на самом деле, они оба играли. Она полностью поддавалась его власти. По сути своей она была антифеминисткой, хоть никто в этом городе не поверил бы в это.
Сегодня ей захотелось побыть Одри Хепберн, поэтому она нырнула в милое платьице в цветочек с широкой юбкой, волосы собрала в старомодный пучок, а потом нашла элегантное белье и шикарные чулки, единственный поклон в сторону вкусов партнера.
Раздался звонок. Она даже не взглянула на часы, подумав, что Марек, как всегда, явился раньше времени. Она уже почти смирилась с тем, что ее воскресный любовник так и не усвоил, что воспитанные люди должны слегка опаздывать, но все равно тихо выругалась, потому что сделала затяжку на шелковом чулке, когда пристегивала его к кружевному поясу от La Perla. Звонок прозвучал еще дважды, но она не спешила. Ей еще нужно было выбрать туфли, а это как-никак рама для картины. Лишь найдя лодочки из змеиной кожи на небольшом каблуке и сунув в них стопы, она могла открыть дверь и поприветствовать гостя.
Камера была отключена, так как Магдалена уже несколько лет не платила за услуги охраны, поэтому она нажала на кнопку и открыла калитку. Потом звонок прозвенел еще раз. Это означало, что Марек прошел мимо клумб и стоит сейчас у ее дома. Она решила выйти ему навстречу. Луна сегодня была почти полной. Магде хотелось поцелуев под звездным небом. Она облизнула губы и слегка расстроилась, вспомнив, что забыла воспользоваться духами. Она уж было развернулась назад, но передумала, решив, что воспользуется «Шанель № 5», пока Марек будет открывать вино. Она широко открыла дверь и кокетливо прищурилась. Улыбка тотчас же превратилась в гримасу удивления. Перед ней стоял Лукас Поляк.
Он был помятый, небритый и источал запах машинного масла. Плечо расцарапано, под глазом фингал. Магдалена сразу же почувствовала мужские гормоны. Еще во время его пребывания в «Тишине» она положила на него глаз, но он не проявлял к ней никакого интереса.
— Можно? — Он сделал шаг вперед, а потом безо всяких объяснений, но не грубо, ввалился в ее прекрасный дом.
Она стояла в дверях, застыв как соляной столб, и вглядывалась в клумбу. Что делать, если через минуту появится Марек, судорожно думала она. Тут же захлопнув дверь, «Одри» подумала: а может, просто не впустить его? Жаль пропускать оказию. Да и чулки зря порвутся.
— Ты куда-то уходишь? — спросил тем временем потрепанный блондин, но она не ответила, поэтому он почувствовал себя обязанным поддержать разговор: — Я скрывался в старом здании инфекционной больницы. Вот, крысы покусали, пока спал, — пояснил он и показал руку.
— Идиот, — бросила она и пошла за аптечкой. Вернулась со старым чемоданом, открыла его, нашла необходимые медикаменты. Потом подняла голову и настороженно спросила: — Тебя кто-нибудь видел?
Прус начала промывать рану, не стараясь делать это осторожно. Пациент стонал при каждом прикосновении марлевого тампона.
— Я хотел пойти в полицию сегодня.
— Браво, — бросила она.
— Я бы не сдал вас.
— Ну-ну. Так же как ты молчал во время всего лечения. Я знаю о тебе все и даже больше. К тому же та женщина тебя ищет.
— Ищет меня? — Он огляделся по сторонам. — Саша здесь?
Магдалена как раз бинтовала ему руку.
— Она в городе и жаждет тебя видеть. Я пыталась отсоветовать ей, но она уперлась. У нее сейчас сломана рука, да и вообще полно неприятностей.
Он вскочил с дивана.
— Почему ты мне не сказала?
— Интересно, как? На звонки ты не отвечаешь.
— Я боялся, что меня подслушивают, — шепнул. — У меня проблемы.
— Об этом уже знает вся Польша, — засмеялась она и включила телевизор.
По новостному каналу показывали репортаж с мини-съезда лидеров африканских стран в Париже.
— Нигерийские исламисты из группировки «Боко харам» являются угрозой для всей Западной и Центральной Африки, в том числе из-за доказанных связей с Аль-Каидой, — говорил озабоченный журналист. — После того как в середине апреля были похищены более двухсот учениц старших классов, соседние с Нигерией страны готовы к — как назвал это президент Чада Идрис Деби — тотальной войне с «Боко харам».
Она убавила звук. Оба смотрели на мелькающие картинки: плачущих людей, испуганных девочек, марши протестов, лихих террористов.