— На что ты намекаешь?
— Мы проверили ее документы?
Джа-Джа склонил голову и неразборчиво что-то забормотал.
— А если она выдает себя за профайлера? Притворяется? — Кристина забросала бывшего мужа вопросами. — Распечатала себе чью-то докторскую, подделала паспорт, постоянно вызванивала какому-то подполковнику…
— Который в итоге так и не приехал.
— Вот-вот, — кивнула комендантша. — У нас нет никакой уверенности в том, кто эта женщина. Фотографий Саши Залусской несмотря на то, что мы знаем, что такой человек существует, нет ни в Сети, ни на сайте гданьского управления.
Джа-Джа взял зубочистку и сунул ее в рот.
— Ты бросил курить?
— Пока на два часа, — пробормотал он. — Мясо между зубов застряло.
Они молчали.
— Думаешь, она мошенница?
Романовская пожала плечами.
— С нее началась вся эта свистопляска. Когда явилась эта баба, — Романовская перешла на шепот, — все полетело в тартарары.
— Тогда кто это может быть? — вслух размышлял Джа-Джа. А потом его вдруг осенило. Он искоса взглянул на Романовскую. — Думаешь, это она вернулась? Именно сейчас? После стольких лет? Хотя, не исключено. О свадьбе Бондарука трубили все СМИ. Может, она узнала об этом в Интернете или из теленовостей. Но как-то не похожа на Степана.
— А ты типа помнишь, как выглядела ее мать, — буркнула Кристина. Огляделась, не подслушивает ли их кто-нибудь. — Раскрути прокуроршу. Она сейчас на все согласится. И отправь этому спецу по антропоскопии фотку семнадцатилетней Ирмы. Почему бы не проверить?
Джа-Джа тут же вынул пачку сигарет.
— Тут бы как раз сошлось, — заявил он. — Если это, действительно, Ирма, то у нее был мотив отрезать ему башку, да и поучаствовать в остальных делах тоже.
— Какой бы это был прекрасный финал! — лучезарно улыбнулась Кристина и направилась в сторону места происшествия. Вдруг она поняла, что головная боль утихла. Она совершенно забыла о ней.
— А ты куда?
— Посмотреть на зрелище, — ответила она. И добавила в приказном тоне: — Оставайся здесь. К тебе никто не подойдет. Не посмеет. А мне психопаты проходу не дают.
— Иди, иди. Тоска. Светят там… Медик диктует текст протокола, а техники копаются в капусте.
— Кроме головы, никаких человеческих останков нет?
Он подтвердил и отважился на исповедь:
— В ближайшие несколько лет не притронусь к бигосу. Послушай меня, если не хочешь, чтобы с тобой было так же, не ходи. Это уже не наше дело. Пусть область упражняется. А регрессионный анализ я организую в срочном режиме.
Романовская уже не слышала его. Ее не было минут пятнадцать, после чего она выбежала и лишь чудом успела стошнить не на себя и не на кого-нибудь из стоящих рядом, а под забор.
— Жесть. — Она взглянула на Джа-Джу. Тот сочувственно смотрел на нее. — В это трудно поверить, но Очкарик реально мертв.
Джа-Джа не успел ответить, потому что через мгновение появились толпы других оперативников. Во главе шествовала пани прокурор.
— Голова была отрезана посмертно, — сказала Анита. — Это было сделано профессионально. Кем-то, кто разбирается в разделке мяса. Может быть, бывший мясник или работник колбасного цеха. Вы уменьшите мне количество подозреваемых? Вы же знаете местных.
— Ивона, то есть невеста, которую мы вчера нашли, работала у Нестерука, — подбросил версию Доман.
— Как и половина жителей этого города, — добавила прокурорша. — Это не очень нам поможет, но у нее был мотив. Допросите ее. И еще раз осмотрите место, где она скрывалась. Если найдем орудие убийства, это облегчит нам жизнь. Ну, и ищем тело. Георадар будет во второй половине дня. Определитесь с остальными местами, в которых можно спрятать останки.
— Вокруг нас пуща. Места хоть отбавляй.
— А профайлер? Когда она нужна, то ее нет.
Джа-Джа и Кристина переглянулись.
— У Домана есть кореш, — на этот раз пояснения взял на себя Джа-Джа. — Я видел, как он болтался там. Это тот, всем известный, с Силезии.
— Мы не можем держать у себя георадар, сколько захотим. Он нужен и для других дел, — предупредила их Анита Кравчик. — За работу.
— Есть, шеф! — Джа-Джа, шутя, вытянулся и отдал честь.
Романовская же добавила:
— Убили, отрезали голову, сунули записку, бросили в бочку, запечатали ее. Зачем все это? С точки зрения логистики трудновыполнимо. Исполнитель один или все-таки несколько, как считаете?
— Не один, — предположил Джа-Джа. — Но одного было бы проще искать.
Анита нахмурилась и похлопала Франковского по бицепсу.
— Мы всех найдем, старичок. Так или иначе. Тем более что есть отпечатки и куча других следов. Я проголодалась. Пойду быстренько поем вареников, о'кей?
Собачья голова в красно-белом ошейнике, с медальоном белорусской «Погони», влетела в окно и приземлилась прямо на рабочий стол мэра. Оттолкнулась от служебного компьютера, докатилась до самых дверей приемной, а потом угодила под шкаф с кубками местных волейболистов и там застряла. Нашла ее уборщица, обрушившаяся со шваброй на кабинет хозяина города. Почему-то никому и в голову не пришло, что это смелая выходка «Национальной Хайнувки». Собачья голова даже не оставила бурых следов, а план был именно такой, чтобы непрозрачно намекнуть на «нечистую кровь». Ася Петручук отказалась взять в руки теплую собачью голову, поэтому пришлось хорошенько упаковать ее в целлофан.
Секретарши на месте не было. Она ушла пораньше, в маникюрное заведение «Манхэттен». А поскольку заменить ее было некем, стол пустовал. Прижавшаяся к стене здания молодежь напрасно ждала воплей ужаса. Мэр в этот день тоже не вернулся в офис. Сообщил, что берет отпуск на ближайшую неделю и уезжает на дачу. А сейчас он был как раз по пути на рынок, где обнаружили — согласно донесениям массмедиа — очередную жертву людоеда.
Ася отстегнула карабин, ловко спустилась по стене на дерево, а с него спрыгнула прямо в объятия Заспы, лидера «Национальной Хайнувки» и одного из партизан вооруженного отряда. Сегодня он был не в мундире, а в наряде хипхоповца. Она покраснела, потому что дюжий детина придержал ее в своих руках несколько дольше, чем было необходимо. А когда наконец аккуратно поставил Асю на землю, ее обступили остальные члены группы, чтобы похвалить за смелость. Ася зарделась как пион.
— Если бы отец увидел, как высоко я взобралась, то не поверил бы, — шепнула она себе, а остальные отреагировали громким смехом.
Кто-то подсунул к ее лицу телефон и включил записанное видео.
— Ты прям как женщина-кот, — восхитился Заспа и взялся разворачивать транспарант.
Они собирались стоять перед входом в управу до тех пор, пока не появятся чиновники, но в это время здание выглядело опустевшим. Они принялись скандировать: «Прочь, коммуна!» и «Слава героям!», но кроме нескольких женщин, которые тут же прилипли к окнам, и, скорее, любопытного, чем испуганного охранника, как раз вышедшего покурить, зрителей собрать не удалось.
Вдруг из парковой аллеи выехала полицейская машина. Националисты переглянулись. Их было чуть больше десятка. Лишь столько удалось созвать за такое короткое время через Фейсбук. Заспа видел по выражению лиц, что ребята сильно струхнули. Он жестами показал им, что надо быть твердыми. Все остаются на своих местах. В это время на стоянку въехал старый тарпан. Из него вышел Лешек Крайнув с ассистентом, администратором из отеля «Зубр». Оба направились к своей команде. Артур Мацкевич остался в машине и не спускал глаз с коллег.
— Что за представление? — рявкнул Крайнув на одного из пацанов.
— Вы читали статью этого журналюги? Вас обвиняют в фашизме. А нас оскорбляют.
Крайнув небрежно махнул рукой и лучезарно улыбнулся.
— Наконец-то с нами начали считаться. Не стоит злиться.
Сравнение с Бурым для меня комплимент. А для тебя?
Молодой смущенно пробубнил что-то в ответ и признал, что учитель прав. Крайнув погладил его по голове, как непослушного сына. После чего вынул из его дрожащей руки транспарант и посмотрел.
— Супер.
— Ася рисовала.
— Узнаю стиль.
Крайнув успел свернуть его до того, как подъехала полиция. Он улыбнулся патрульному, который высунулся из окна машины.
— Что за сборище? — бросил сотрудник. — Разрешения на манифестацию нет.
— Какое сборище, Ромек? — Лешек притворился удивленным. — Мы только закончили внешкольное занятие по истории. Управа лишила нас помещения, теперь приходится шляться по паркам. Зато у белорусов есть даже кинозалы, где они крутят свое документальное кино. И это все за деньги налогоплательщиков, то есть за наши.
— Меня не интересуют ваши игры, Лех. Разойтись, — приказал ровным тоном полицейский. И направил указательный палец на Крайнува, явно, шутя. — Я вижу тебя, старичок. И буду наблюдать.
Потом он вышел из машины и подошел к молодежи. Наклонился к Крайнуву.
— Сам понимаешь, мне следовало бы переписать ваши данные. Не создавай сегодня лишнюю работу ни мне, ни себе. К нам и без того половина области съехалась.
— Хорошо, хорошо! — Полицейский и Лех ударили по рукам.
Из машины вышел Мацкевич. Подошел к Крайнуву и встал в шеренгу.
— Я бы тоже с удовольствием поучился, — заявил он.
Патрульный засмеялся. Он медленно пошагал по тротуару.
Его напарник не обращал на них внимания, записывая что-то в блокнот, словно примерный ученик.
— А вот и командир отряда, — с издевкой бросил Артуру полицейский и прошипел, изображая ненависть: — Проваливай, кацап.
Дети взорвались смехом.
Лешек, Артур и полицейский ударили по рукам. Когда машина трогалась, Крайнув крикнул:
— Спокойной службы! Как всегда.
И обратился к детям:
— Переносим мероприятие. Сегодня гвоздь программы — Бондарук.
В этот момент из-за угла выбежал отец Аси. Мать трусила за ним, причитая умоляющим голосом. Петручук же не слушал ее. Он подошел, дернул дочь за рукав, а когда та стала упираться, влепил ей пощечину. На ее защиту встал Заспа, который прямым ударом левой положил Петручука. Послышался удар головы о бетон. Изо рта отца Аси полилась кровь. Мать упала на колени и зарыдала. Крайнув и Мацкевич приказали детям бежать,