Айрис никогда не сумела бы отличить албанца от латыша, эстонца от литовца, словака от поляка. Но вот британца могла легко опознать с первого же взгляда. Подгреб к столику явно соотечественник — мидлэндер[76], если быть окончательно точной.
На нем были серые тренировочные штаны, ослепительно-белые кроссовки и белая худи, далеко не столь ослепительная. Впрочем, отстойный наряд гостя Айрис ничуть не интересовал. Одна из «шестерок» Нормана Пардоу — зовут Брюс, кликуха Крыс, что более чем подходило при данных обстоятельствах. А как еще Малай сумел добраться до двух лучших ребят Пардоу? Только при помощи своего человечка во вражеском стане, которым в данным случае и был Брюс Батлер.
Ясен пень, албанский Брюса был не лучше ее собственного. Хорошие новости: оба говорили по-английски. Плохие новости: толстое витринное стекло и шум уличного движения означали, что Айрис приходилось изо всех сил напрягать слух. Из того, что ей пока удалось разобрать, Батлер что-то бубнил о деловых партнерах Пардоу. Часть этой информации не соответствовала действительности или устарела. Но не вся, и, что самое тревожное, ей удалось подслушать, как Брюс раскрывает всю иерархию криминального предприятия Пардоу. Того же Дейви Джелфа Айрис откровенно презирала, но ей все равно не хотелось бы, чтобы того грохнул какой-нибудь залетный отморозок, а при таких темпах Пардоу и его команду перебьют буквально через несколько недель. Когда Малай говорил по-английски, то упомянул про какой-то заброшенный завод неподалеку от Брирли-Хилл.
Прикончив свой чай и дождавшись, пока Брюс не уберется восвояси, Айрис наконец вышла из кафе. Забрать мотоцикл успеется. Сначала нужно найти таксофон. Он обеспечит большую анонимность, чем ее мобильник.
36
Настроение у Джексона было — хоть волком вой. Не в силах выгнать навязчивую мелодию из головы, он стакан за стаканом глушил виски, когда прошлым вечером вернулся домой. Но даже теперь она продолжала глухим эхом гудеть в ушах, наслаиваясь на жуткую головную боль, отчего на душе было еще гаже. Сама ли Полли поставила кавер-версию классической песни в исполнении «Встревоженных» или то была театральная идея Неона?
Наконец он все-таки проделал все обычные утренние действия — встал, умылся, оделся. Внизу, с кружкой чая в руке, глянул на автоответчик, сердитый огонек которого напомнил ему, что память аппарата переполнена. До этого Джексон пребывал в слишком растрепанном виде, чтобы обратить на это внимание. Помимо звонка из «Би-Ти»[77], пытающейся вдуть ему мобильный пакет, все остальные голосовые сообщения были от журналистов, роняющих слюни в надежде на жареные факты. Он стер их все до единого, выключил автоответчик и выдернул шнур телефона из розетки.
Когда целая орда писак стала обращаться к нему с мольбами сквозь щель почтового ящика, Джексон окончательно принял решение. Взял пистолет Айрис, патроны и мультитул[78], бросил их в сумку с лэптопом. Задернул шторы, схватил ключи и вышел из дома, продравшись сквозь толпу журналистов со словами: «Без комментариев».
Два идиота — оба обещали эксклюзив — даже вцепились в его машину, когда он отъезжал. Рука, крепко прижатая к сигналу, произвела желаемый эффект, и «Мини» пулей вылетел с подъездной дорожки. Джексон направлялся в свою городскую квартиру. Некоторые из наиболее решительных представителей прессы поехали за ним, но, избрав окольный маршрут, Мэтт вскоре избавился от них. Больше он уже не вернется. Помимо всего прочего, дом, который они делили с Полли, символизировал для него семейные узы. Там Джексон чувствовал себя брошенным на произвол судьбы — не говоря уже о тех жутких картинах, которые вставали перед его мысленным взором всякий раз, когда он проходил мимо их бывшей спальни.
Квартира представлялась куда более спокойным и безопасным местом, и Мэтт сразу принялся за работу. Первым делом зарядил «Глок», завернул его в посудное полотенце, вытащенное из кухонного ящика. Потом взял мультитул, выдвинул из него отвертку, зашел в ванную и снял со стены вентиляционную решетку. Положил пистолет в углубление рядом с шахтой, привинтил решетку на место.
Удовлетворенный результатом, отыскал в гардеробе вязаную шапочку, натянул ее поглубже на уши и на лоб и пешком отправился в город.
Ровно через тринадцать минут Джексон был уже на площади Столетия, которая по-прежнему оставалась одной большой стройплощадкой, пусть даже Зал Памяти — место, где Неон выставил свою вторую жертву, — недавно открыли вновь. Миновал Бирмингемский репертуарный театр и городскую библиотеку. Реновационный бум полностью изменил привычный городской ландшафт. Куда ни глянь, везде были краны, леса и строительные рабочие. Эффект это производило дезориентирующий и сбивающий с толку.
«Как засечь убийцу среди сотен работяг и прохожих — местных и приезжих? Найду ли я его когда-нибудь вообще, — в отчаянии думал Джексон. — Неон мог прямо сейчас запросто пройти мимо меня, в каске и ярком светоотражающем жилете, просто как еще один строитель. И где тут камеры наблюдения — кстати, сколько из них на самом деле работает?»
Джексон вошел во временный обходной тоннель — высокие щиты по бокам ограждали территорию стройки от людских потоков.
Выйдя с другой стороны, возле городского музея, Мэтт услышал, как аккордеонист играет «Осенние листья»[79]. Прошел через площадь Чемберлена до площади Виктории и дальше в сторону Центрального вокзала. По всей вероятности, Неон тоже ходил этой дорогой, среди гламурного блеска и показного великолепия города, готовящегося к Рождеству. Восхищался ли он всеми этими светодиодными снежинками, новогодними елками и красными ягодами?
Свернув влево в сторону «Буллринга», Джексон уловил тошнотворный запах вафель, от которого у него перехватило в горле. Увлекаемый густой толпой покупателей, вошел в застекленный надземный переход, из которого открывался вид на Центральный вокзал — весь из себя такой футуристический, из полированного алюминия, не поддающийся никакому архитектурному определению: «Бегущий по лезвию» встречает «Терминатора». Размеренно мигала световая реклама: «Присоединяйтесь к Восстанию!»[80] Словно в насмешку, большинство попадающихся на глаза рекламных вывесок — что в самом «Буллринге», что на Линк-стрит[81] — были неоновыми.
Спустившись вниз и оказавшись на открытом пространстве, Джексон плотно застрял в людской пробке, пока наконец толпа немного не рассеялась и он не приблизился к скульптурному быку, расположенному возле одного из главных входов в «Буллринг» — месту последнего упокоения Джины Дженкс. Джексон ощутил укол ярости, направленной на раскинувшийся вокруг город, который, пусть и непреднамеренно, скрывал деяния безжалостного убийцы. Какие-то полчаса, проведенные в городском центре, заставили Джексона осознать, что от обнаружения Неона он по-прежнему далек, как никогда.
Вернувшись в квартиру, Мэтт сварил себе целый жбан кофе — достаточно крепкого, чтобы оставаться на взводе остаток дня, — и уселся за лэптоп. Создал папку и файл, набрал:
Дреды
нарциссизм
манипулятивность
высокий уровень интеллекта
рассказчик
Лас-Вегас: метод проб и ошибок?
Не без внутренней дрожи подумалось: интересно, Айрис тоже так начинала, пока не набила руку? И вообще — где она? Испугалась и сбежала? Нет, такую вроде ничем не испугаешь… Нет ли у нее вдруг ухудшения — рак все-таки? Будем надеяться, что нет.
Джексон проверил телефон, чтобы посмотреть, не оставила ли она какие-то сообщения, но таковых не оказалось.
Огорченный, вернулся к клавиатуре.
Первые три тела обнаружены в пределах Золотого Треугольника[82].
Этот район он знал как свои пять пальцев. Места, в которых Неон выставил тела своих жертв, располагались в считаных минутах ходьбы и не далее чем в миле друг от друга. Каждый раз все происходило практически в одно и то же время суток — вскоре после полуночи, — и не исключено, что из одной и той же стартовой точки. После этого Неон умудрялся благополучно скрыться, прежде чем полиция успевала предпринять какие-то серьезные действия. Да, убийца хотел, чтобы его «шедевры» увидело как можно больше народу, но ничуть не меньше стремился и к тому, чтобы вовремя свалить к чертям собачьим. А это позволяло предположить, что и живет он где-то поблизости. Джексон еще раньше заключил, что Неон орудует не откуда-то из пригородов, — точка зрения, которая напрямую противоречила версии Броуна.
На экране появилось еще несколько строчек:
Предполагаемый сообщник убит.
Неон допустил промашку — был замечен.
Машина тоже замечена — неоново-желтая, спортивная. Его?
Джексон задумался. Почему человек, который до сих пор проявлял такую осторожность, не оставив криминалистам даже самой крохотной зацепки, вдруг допустил столь глупую и фундаментальную ошибку? Конечно, бывает, что убийцы ошибаются, но в случае с Неоном Джексон склонялся к мысли, что это была намеренная выходка. Он припомнил замечание Гонзалеса относительно подсознательного желания преступника быть пойманным. Это вполне согласовывалось с жаждой Неона к привлечению внимания.
С некоей созревающей в голове мыслью Джексон подхватил телефон. Но прежде чем он успел сделать звонок, телефон зазвонил сам.
— Джексон, — ответил он, но механический голос в трубке проинформировал его, что поступил звонок за счет принимающего абонента. Мэтт нажал на «да», чтобы продолжить.
— Мне нужен мой ствол, — объявила Айрис без всяких предисловий.