Она опять подошла к телефону. Разговаривала до тех пор, пока не кончились монеты. Она что-то записывала, причмокивала, смеялась, потом бросила трубку и, как солдат, пошагала к машине.
— Готово. Едем в банк.
— А твоя подружка? Она не может тут оставаться.
— Ничего с ней не случится. — Она уселась на заднем сиденье, словно в такси, и сказала приказным тоном: — Чего уставился? Трогай.
У банка он снова стоял как столб, считая фонари вокруг городской управы. Ему даже нечего было курить, потому что сигареты Мажена забрала с собой, оставив ему только две штуки. Он сразу выкурил их, а потом только прислушивался к бурчанию у себя в животе. Сейчас он бы все отдал за тот кусок буженины, который неосмотрительно оставил Волосатому.
Мажены не было почти час. Наконец она вышла румяная и довольная, с серым конвертом под мышкой. Даже ее глаза стали меньше косить. Они накупили на базаре столько еды, выпивки и всяких бабских штучек, что он едва нес все эти покупки. Ему полегчало только, когда он забросил все это в багажник, оторвал кусок булки и запил бутылкой молока. Оглянувшись, он увидел, что Мажена опять шла к телефону. На этот раз ему удалось кое-что расслышать, и он вынужден был признать, что впервые проникся к ней уважением. Она говорила со своим собеседником так, словно играла в фильме, и сценарий написал кто-то очень башковитый.
— В четыре. В том же месте. Брось в урну возле банка. Серый конверт. У меня с собой весь комплект. Конечно же дома лежит копия, и я уничтожу ее только после того, как счет будет оплачен, поэтому постарайся без выходок. И не опаздывай, а то услуга подорожает. Я жду двадцать минут и иду в участок. Да, он тоже заплатит. Одна четвертая. Можешь проверить, я только что с ним говорила. У нас же как-никак демократия.
Она повесила трубку и резко обернулась. У Кубы, видимо, было глуповатое выражение лица, потому что она тут же взялась передразнивать его. А потом вдруг что-то вспомнила и вернулась к будке.
— Не торговался, — сказала она.
Потом она долго слушала, кивала, пыталась что-то вставить, но человек на другом конце провода не умолкал.
— У меня карточка заканчивается, — сказала она наконец. — Не волнуйся, есть подходящий человек. Опытный. Но если ты завалишь дело, то кончишь так же. Взаимность никто не отменял.
И резко засмеялась.
— У меня больше нет копий этого фильма. Не бойся.
Карта, видимо, действительно закончилась, поэтому она бросила трубку. Выудив из кармана несколько монет, Оса одну за другой бросала их в телефон.
— Есть одна проблемка, дорогой, — защебетала она. Куба был уверен, что сейчас она говорит уже с другим человеком.
— Он поставил условие. Все-таки это обойдется тебе немного дороже.
Она отодвинула трубку от уха.
— Я сама с этим разберусь. Где он живет, знаю. Ты, главное, не ори, а начинай собирать бабки на премию, потому что мне будет причитаться.
Куба начал понимать, что он лишь пешка в ее великом плане. Оса была деловой и запросто могла бы управлять бизнесом. Почему она оказалась на том же уровне социальной лестницы, что и он, было непонятно, да и ладно. Но он понял, что без него ее план не реализуется. Поэтому она была у него в руках.
— Ну что, ты уже знаешь, сколько мне причитается? — Для начала вежливо спросил он, не боясь, что Мажена кинет его. Но раз уж он был наемником для грязной работы, следовало выторговать приличное вознаграждение.
Она угостила его сигаретой. Оперлась о машину.
— Мы едем в гости. — Она склонила голову. — Появились кое-какие сложности. Кто-то опередил нас, поэтому могут быть неприятности.
— А мне-то что! — Куба был раздражен. — Я простой парень. Скажи, за сколько, когда и что я должен сделать, и все будет сделано. Лишь бы только мне это было выгодно.
— Тридцать, — прозвучал ответ. — Подходит?
Он кивнул.
— Но надо будет попасть в двух птичек, а не в одну.
— Идет. Одна или две, значения не имеет. Лишь бы план был хороший. — Он старался вести себя уверенно, хотя понятия не имел, как убивают людей. Но он уже вошел в роль. Перспектива получить сразу тридцать кусков подняла ему настроение. Он все равно нигде не фигурировал. Паломник, бродяга, свободный путешественник. Сделает дело и рванет за море.
— Ну и неплохо бы какое-то орудие сообразить. А то голыми руками трудновато, — театрально вздохнул он.
Мажена вытащила и раскрыла конверт. Куба заглянул в него. Внутри был старый револьвер с обрезанным у самого барабана дулом.
— Если справишься, спонсор добавит премию. Я от себя даю десятку. Мне тоже хотелось бы, как можно скорей сделать дело и забыть о нем.
Она бросила окурок на землю и села в машину.
— Время пошло. Йовите — ни слова. Она должна быть в безопасности.
— Слушаюсь, царица.
Домработница Бондарука сразу же получила выходной, едва Иовита, Мажена и Якуб появились на пороге. Куба наблюдал, как нежно Иовита здоровается со зрелым, но все еще бодрым мужчиной. Куба сразу понял, что тот богат и влиятелен. Он разглядывал его интерьер, технику, а потом перевел взгляд на бар, в котором переливались разноцветные заграничные бутылки.
— Выставляй все на стол, — обратился к нему Петр. — Сегодня празднуем! Как у вас дела, девчонки?
— Более или менее, — начала Иовита и прильнула к Петру, словно пытаясь спрятаться от мира под его крылом. Ее сын получил в подарок огромный экскаватор, который хозяин выкатил из кладовой.
— Почти новый, — заверил он. — У сына моей бывшей полная комната игрушек.
— Бывшей, — присвистнула Мажена. — Неужели? Вы с Ларисой то сходитесь, то расходитесь. В который раз это слышу.
— Теперь уже точно. — Он подмигнул ей. — У Ларисы появился мужчина. Она влюблена в Веслава. Но мы по-прежнему работаем вместе. Дружим. А я? Живу себе потихоньку. Только все еще один, как палец.
Если бы Иовита была собакой, то сейчас стала бы потряхивать ушами. Она вслушивалась в каждое его слово, хоть и делала вид, что ей это неинтересно. Она раскладывала по тарелкам еду, которую принесли Мажена и Куба в качестве гостинца. Заварила чай. Поставила рюмки. А потом даже успела сходить в туалет и немного подкраситься. Она вновь чувствовала себя привлекательной.
— А где шампанское? Я же покупала, — возмутилась Мажена. — Три бутылки.
— Зачем выставлять это дерьмо на стол, когда тут джин, виски и другие деликатесы с самой высшей полки, — обрушился на нее Куба.
Но Мажена не слушала его, а тут же отправила Иовиту за «Игристым».
— Что за пьянка без шампанского и икры! Икры не было, зато была скумбрия. — Она пристроила копченую рыбу на газете и принялась чистить ее руками. Куба не мог смотреть на это, а Петр засмеялся и присоединился к ней.
— Давайте сфотографируемся, — предложила Иовита. — Мы так редко видимся.
— У меня есть новый поляроид. В ящике под телевизором. — Бондарук проинструктировал Кубу и уже позировал, обняв обеих девушек.
Куба вернулся с улыбкой от уха до уха. Он впервые видел такой фотоаппарат.
— Bay, какая вещь, шеф! Не надо ходить печатать снимки. Супер!
— Дарю, — засмеялся Петр. — Только несколько фоток нам сегодня сделай.
Куба усаживал троицу так старательно, словно фотографировал их на обложку журнала. Он ныл, что если они не подвинутся, то на первом плане будет скумбрия и русское шампанское. Но они только смеялись и прижимались друг к другу. Ни за что не хотели пересаживаться. Куба сделал по нескольку фоток для каждого и поспешил спрятать аппарат, чтобы не переводить бумагу. Они провели у Бондарука очень приятный вечер. Когда расставались, Иовита плакала.
— Когда вы уезжаете? — спросил Петр.
— Завтра утром, — прозвучал ответ. — Сразу после завтрака.
— Держите меня в курсе, как у вас дела. А если что-то будет нужно, сообщайте. Помогу.
— Прекрасно! — подвыпившая Мажена легко взмахнула рукой. — Кое-кто нас вышвырнул с работы. Я с тех пор не работаю, а при моей профессии в столице без крыши никак. Надо регистрироваться, делиться. А годы идут, конкуренция вытесняет. Да и мало кто в этом бизнесе страдает косоглазием, — горько рассмеялась Мажена и указала на Иовиту: — Ее-то бы с удовольствием взяли, но она предпочитает коров доить.
Иовита впервые посмотрела на подругу с ненавистью. Она съежилась, убрала изуродованные работой руки за спину.
— Я не хочу больше так жить, — прошептала она.
Петр протянул ей ключи от машины, которые Мажена вернула ему.
— Бери. — Он сунул их в руку Иовиты. — Это для начала. Бизнес какой-нибудь организуй. Сейчас даже здесь, в провинции, все свои фирмы открывают.
— Но я не умею водить!
— Друг научит. — Он указал на Якуба. — Мне машина, в принципе, и не нужна. До фабрики пять минут ходьбы. А если куда-то надо поехать, то на служебной.
Иовита покачала головой и вернула ключи.
— Все переоформим. Не бойся, — настаивал Петр. — Если хочешь, я все решу в течение недели.
— Я не могу. Это слишком обязывающий подарок.
Петр растерянно смотрел на Иовиту. Мажена рассмеялась.
— Вот дура. Дают, а она не берет.
Иовита протянула руки и прижалась к Петру. Она что-то шепнула ему на ухо, отчего он радостно засветился и кивнул.
— Вы можете остаться у меня, если хотите. Все вчетвером.
— Вот же, любовь! — Мажена сплюнула через левое плечо. — Не надейся зря, душа моя. У него есть другая, и хоть тресни, ничего не изменится.
В этот момент на террасу прибежал радостный Томек. Он как раз обнаружил, что экскаватор мигает и издает звуки. Но, увидев обнимающую Петра мать, моментально скривился и собрался зареветь.
Петр погладил Иовиту по голове, выпустил ее из объятий и задорно подмигнул мальчику.
— Мама твоя. Не бойся.
А потом указал на Якуба, который не мог скрыть ревность, и отдал приказ:
— Позаботься о ней.
Пошел дождь с градом. Куба разгладил подстилку и лег на живот. Перевернул кепку козырьком назад. Руки окоченели, но он не надел перчаток. Не хотел рисковать. Вдруг палец соскользнет со спускового крючка, и он промажет.