Глава двадцать шестая
Грейс
Когда всё закончилось, я встала над телами, ощущая странное спокойствие. Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Готово. Конец. Они мертвы, а я выжила.
Снова.
Они совершили ужасные злодеяния, и я заставила их заплатить. Я переступила через тело своего мужа, испачкав каблук туфли в крови на полу, и прошла через комнату. Я вернулась в кладовку и подключила телефонную линию, которую успела вытащить, пока Райан искал что-то на полках.
Я глубоко вздохнула и прокашлялась. А затем твёрдой рукой набрала 911. Я подготовилась как можно убедительнее сыграть страх, в чём мне помогали далёкие воспоминания об этой эмоции — настолько хорошо, что последние несколько дней муж мне верил, — и позвала на помощь.
— Вы должны мне помочь! — умоляла я.
Так и случилось. Женщина спокойно мне ответила. Записала мой адрес. Потом попросила рассказать, что случилось, и спросила, угрожала ли мне опасность. Я смотрела на свои ногти, выковыривая из-под них засохшую кровь, пока пересказывала убийства, как этот мужчина — мой отец, хотя они этого не узнают, — вошёл в дом и напал на моего мужа, а он из последних сил убил нападающего, чтобы спасти меня.
Очень героический поступок.
Мы говорили по телефону до тех пор, пока не приехала полиция с шерифом Риттером во главе. При виде меня его глаза округлились, а потом наполнились состраданием. Полицейские вывели меня из комнаты, а потом и из хижины, и меня попросили подождать на крыльце с заместителем — мужчиной, который пытался раскрыть дело моих родителей двадцать лет назад.
Он внимательно на меня смотрел, изучая моё лицо с пугающей решительностью.
— Вы кажетесь мне знакомой, — сказал он наконец.
Я встретила его взгляд с непроницаемым выражением лица, пока ждала, скажет ли он, откуда меня знает.
— Мы с мужем пару раз приезжали в город. Может, вы меня увидели.
Он медленно кивнул. Если он и вспомнит, где меня видел, у меня уже была подготовлена история на этот случай, но вряд ли это возможно. Как и в случае моего отца, время было ко мне жестоко. Я больше не была похожа на маленькую девочку с фотографии в их рапортах. Они не взяли у меня отпечатки пальцев. И теперь у меня другое имя.
Они не могли узнать, кто я и что сделала. А именно — восстановила справедливость в этом ужасном мире. Иногда приходится брать всё в свои руки.
— Вы можете кому-то позвонить? У вас есть близкие?
Я кивнула.
— Моя лучшая подруга, Эверли. Но здесь не ловит связь. Я… подожду, пока мы не приедем в город, если вы не против.
— Конечно, — быстро ответил он. — Мы организуем вашу поездку до дома. Мы уже вызвали эвакуатор, чтобы забрать вашу машину.
— Спасибо.
Он стоял, сунув руки в карманы.
— Вам очень повезло, что вы выжили.
— Нам с мужем рассказали про… ну, про убийства, которые здесь произошли. Тогда всё было точно так же?
Он стушевался.
— Мне нельзя ничего говорить, пока мы не выясним детали.
— Конечно. — Я опустила голову.
— Но, — быстро добавил он, силясь придать голосу положительные нотки, — по крайне мере, в этот раз мы поймали виновного. Ваш муж сделал так, чтобы больше никто не пострадал. Он умер героем, мэм.
Я сжала губы, притворившись, что утираю слёзы, так и не подняв головы.
— Спасибо.
— Мы добьёмся справедливости ради вашего мужа. Я вам гарантирую.
— Спасибо, офицер, — повторила я. Чего хотел этот мужчина, медали? Они ничего не сделали. Это я устранила двух убийц, а не они. Полиция ничего не сделала для первой женщины, как ничего не сделала и для моей мамы. Я отомстила хотя бы за одну, если не за обеих. И я же отомстила за Мараю. Если кто и заслуживал благодарности, то я. Но, разумеется, я не собиралась этого говорить.
Шаги, направляющиеся в мою сторону, прервали мои мысли, я повернулась и увидела, как шериф Риттер спешит ко мне.
— Миссис Грэм?
Я не взяла фамилию Райана, когда вышла за него замуж, но привыкла, что люди полагают иначе. Я тщательно подобрала свою фамилию, и никто не заставит меня её сменить.
— Да?
— Идите за мной, — сказал он с улыбкой на лице.
— Что такое? — спросила я, не двинувшись с места.
— Ваш муж, мэм.
— Что с ним? — спросила я, но уже знала. Знала по этой улыбке и ощущению пустоты в животе.
Он кивнул, и одновременно с этим офицер в доме сказал:
— Пульс слабый, но он точно есть.
Я сглотнула. Нет.
— Мэм, он жив.
Глава двадцать седьмая
Райан
Один день спустя
В глаза светили яркие огни, моё видение состояло из моря белой и чёрной ряби.
Тьма.
Свет.
Тьма.
Свет.
Тьма.
Я пытался закрыть глаза, но что-то невидимое держало их открытыми.
Боль.
Она была одновременно нигде и везде. Я не мог определить, откуда она шла, но в то же время она исходила из каждой частички моего тела.
Где-то кто-то говорил.
— Райан? — услышал я, и хоть всё было бессмысленным, каким-то образом я понял, что это моё имя. Райан. Я Райан.
Мои веки опустились, и я опять окунулся во тьму.
Вниз.
Вниз.
Вниз.
Пик.
Пик.
Пик.
Глава двадцать восьмая
Райан
Два дня спустя
Вдалеке что-то ритмично пищало, вырывая меня из сна, словно песнь русалки.
Пик.
Пик.
Пик.
Пик.
Мои веки были тяжёлыми, а в голове всё перемешалось, казалось, будто мне нужно было выбираться из густого тумана.
Где я?
Что случилось?
Я не помнил.
Я не помнил вообще ничего.
— Райан? Ты очнулся? — Я услышал, как писк участился, и в мою руку скользнула холодная ладонь. Я открыл глаза, и они показались мне настолько же тяжёлыми, как багажник от машины. Я старался изо всех сил, и глаза оставались открытыми — передо мной была незнакомая комната.
— Райан, ты меня слышишь?
Слева от меня было что-то — кто-то. Размытая фигура, на которой я не мог сосредоточиться.
Я слышал её голос.
Я держал её руку в своей.
Это моя жена, но я не помнил её имени.
— Это я. Это… это Грейс.
Она плакала. Моя жена. Женщина рядом со мной. Она плакала… но из-за чего?
— Ты можешь моргнуть, если слышишь меня?
Я моргнул.
По крайней мере, так мне показалось.
Я увидел, как пятно её рта расширилось в улыбке. Она сжала мою руку.
— Хорошо! Хорошо. Так, давай ещё попробуем: моргни один раз, если тебе больно, два — если нет.
Я раздумывал над вопросом.
— Райан? — настаивала она. — Дорогой, ты меня слышишь?
Я моргнул.
— Тебе больно?
Снова моргнул.
— Я позову медсестёр, может, они дадут тебе обезболивающее. — Она нежно погладила меня по руке. — Ты помнишь, что случилось? Один раз, если да.
Я моргнул два раза.
Она глубоко вздохнула и замолчала на какое-то время, пока я возвращался обратно во тьму.
— Мужчина из леса, Райан… Ты его помнишь?
Меня вытащили из тьмы, комната медленно закружилась.
Я не понимал, о чём она говорит. Какой мужчина? Моргнул два раза.
— Мы встретили в лесу мужчину. Он издевался над нами, кинул камень в лобовое стекло, украл наши телефоны, вломился в хижину… Ты его не помнишь? Ты… Райан, ты был к нему так добр. Дал ему деньги, еду, трубочку… А он отплатил тебе тем, что пытался нас убить.
Она наклонилась и прижалась губами к моей руке. От этого по моему телу прошлась волна тепла. Я так сильно её любил. Она удивительная.
— Ты дал отпор. Ты… ты остановил его, милый. Ты спас нас. Спас мою жизнь.
Я слушал, как она говорила, но всё равно не до конца понимал слова. В них не было смысла. Ко мне возвращались какие-то воспоминания. Хижина — туманная картинка. Я помнил гравийную подъездную дорожку, хруст веток под ногами в лесу, но не смог бы описать дом, если бы меня попросили.
— Всё хорошо. Не перетруждайся. Ты потерял много крови… У тебя был сердечный приступ. Тебя потеряли… Я тебя потеряла. Врачам пришлось дважды тебя реанимировать. Но ты вернулся ко мне. Я знала, что ты вернёшься.
Она рыдала, и я так отчаянно хотел её утешить, но тьма снова начала меня засасывать, без предупреждения.
— Врачи сказали, что ты поправишься, надо только отдыхать. Ни о чём не переживай. — Она погладила меня по щеке, снова возвращая к реальности. Я согласен никогда не спать, лишь бы она не плакала.
Тогда её лицо стало чётче, моё зрение сфокусировалось.
— Ты меня понимаешь?
Я моргнул.
— Прости, что мы поехали в это ужасное место. Прости, что ты пострадал. Прости, что он тебя ранил…
Почему она извиняется? Ни в чём из произошедшего не было её вины. Только моя. Это ведь я придумал поехать в отпуск, так?
— Теперь всё будет хорошо, да? — спросила она, мягко сжимая мою руку. — Ты скажешь полиции то, что я сказала тебе, а если не помнишь, то скажи так. Мне обещали, что с тобой ничего не случится.
Я моргнул, внезапно обдумывая её тревогу. Я же это не представил? Её тревогу? О боже, как же она, наверное, переживала. Я сузил глаза, склонив голову набок.
— Что? — спросила она, смотря на меня. Она была такой удивительно красивой. Как же мне так повезло? И я почти потерял её. Нельзя допускать этого снова. Я попытался поднять её руку в моей, чтобы поднести к моим губам, но сразу же сдался, опустив обратно на кровать, когда мышцы спины пронзила боль.
— Всё хорошо, — сказала она, поднимая руку сама. Я поцеловал костяшки её пальцев, а затем каждый палец по отдельности.
— Я… тебя… люблю, — прохрипел я, мой голос был едва слышен. Я был готов всю жизнь говорить только эти слова. Её почти что забрали у меня, и я должен был убедиться, что это не повторится.
От этой мысли всё в груди сжалось, а затем среди моих сумбурных мыслей начали проясняться новые воспоминания.
Она просила уехать. Хотела обратиться в полицию.
Я спорил с ней на каждом шагу из-за своего упрямства. Я хотел казаться смелым. Сильным. А вместо этого поставил её жизнь под угрозу.
Я никогда не повторю эту ошибку. Моя обязанность — защищать её, к чёрту гордость, и с этого момента именно это я и буду делать. Каждый день до конца жизни.
— Я не говорила полицейским, что ты сделал, — прошептала она, опуская голову на мою грудь. — Я всегда буду тебя защищать, помни.
Мне потребовалось время, чтобы понять, о чём она говорила, вспомнить наш разговор о Марае. Она знала секрет, который я так пытался скрыть. Зачем она мне это говорила?
— Когда кто-то знает твой секрет, он может либо защитить тебя, либо ранить. Я всегда буду защищать тебя, потому что и ты так поступил. Ты защитил меня, Райан… — Она поцеловала мою скулу, а потом зашептала мне в ухо: — Не заставляй меня пожалеть о том, что я… передумала.
В моём животе образовался тугой ком из-за её ледяного тона, и в голове всплыли новые воспоминания. Они врывались в моё сознание, заставляя задыхаться, когда обретали форму. Пропавшие телефоны, библиотечные книги, бокалы вина, разбитые ветровые стёкла, её кожа на моей в джакузи, запертые двери, страх, боль, проколотые шины, кровь… и потом я вспомнил всё.
Я понял, о чём она говорила.
Что она мне предлагала.
Понял, почему она почти убила меня.
Мне нужно было заплатить за содеянное, и теперь я это сделал. Я это заслужил. Она показала мне, что у поступков есть последствия. Моя любовь к жене не стала из-за этого слабее. Наоборот, я стал ещё больше без ума от неё. Она стояла на своём, боролась за свою подругу. Заставила меня понять, как легко потерять её и какой верной она была, раз осталась со мной после всего, что я совершил.
Я вдохнул её запах, желая утонуть в нём. Почувствовать каждый её миллиметр.
Может, звучит безумно, но я никогда ещё не чувствовал себя в большей безопасности рядом с ней. Никогда не чувствовал себя счастливее. Я поднял голову, прижимаясь губами к её губам, скользнув языком в её рот. Я сгорал от желания так, как никогда раньше. То была дикая, огненная страсть, пылающая в моей душе.
Страсть, которой хватало с самого начала, теперь возросла в десять раз.
Если она смогла меня простить, то и я могу простить её.
И в тот момент, вот так, моргнув один раз, когда она отстранилась — «да» в нашем придуманном языке, — я простил.
Я простил её и выбрал любовь, потому что мы идеально подходили друг другу. Если этот случай не доказал этого, то я уже не знаю, что докажет. Мои раны тянулись к её, и я никогда не перестану бороться за шанс быть рядом с ней. Купаться в её любви.
Мы были созданы друг для друга. Судьбой. Небесами.
Я поднял руку, несмотря на боль, или, возможно, из-за неё. Кто не захочет время от времени испытать небольшую боль? В конце концов, она напоминает нам, что мы живы. Я обхватил её за талию, когда она сильнее прижалась ко мне и провела рукой по повязке на моём боку прямо под ребрами.
Там, куда она ударила меня ножом. Я поморщился.
Без предупреждения она надавила сильнее, посылая молниеносную острую боль по всему моему телу. Её глаза загорелись радостью. Я вздрогнул, стиснув челюсть, но не отвёл от неё взгляд. Когда убрала руку, то улыбнулась.
Значит, она будет держать меня в напряжении. Напоминать о власти, которую имела надо мной. Ну давай.
Я радовался этому вызову, этой боли от любви к ней и напоминанию обо всём, чем мы пожертвовали, чтобы быть вместе. Впервые я чувствовал, что «вижу» её. Настоящую. И я всё равно любил каждую её черту. Мне было приятно узнать эту сторону моей жены. Она никак не может заставить меня предать её или любить её меньше.
В голове возникла странная мысль, когда я уже засыпал. Осталось только тщательно спрятать все ножи.
Глава двадцать девятая
Грейс
Шесть месяцев спустя
Я повесила сумку на вешалку для одежды рядом с дверью, скинула обувь и прошла через гостиную на кухню. Райан должен был быть там, но в комнате стояла полная тишина.
Я немного задрала нос в воздух и сделала глубокий вдох. В доме не пахло ужином. Почему он до сих пор не начал готовить? Когда он сказал мне, что хочет провести особенный вечер дома, я представляла себе пасту, вино и долгую ночь в постели. Но всё было по-другому. В воздухе витало что-то такое, чего я никак не могла понять.
Я открыла ящик, где должны были храниться ножи, и с удивлением не обнаружила ни одного. Моё горло сжалось. Где все ножи?
— Райан? — тихо позвала я, оглядываясь. Меня охватило чувство беззащитности, и начал подступать страх.
Я попыталась убедить себя, что не была в опасности. Не могла. Тело моего отца закопали. Он не сбежал. Он не мог за мной вернуться. Тогда что? Почему воздухе стояла тревога?
Я тихо вышла из кухни и пошла по коридору. Я не стала включать свет, а вместо этого ходила по тёмному дому. Так казалось безопаснее.
Пока я подходила к его кабинету, заметив тусклый свет из-под двери, меня затопила смесь облегчения и волнения. Может, он просто работал допоздна? Поэтому он не начал готовить? Потерял счёт времени? А я просто раздула из мухи слона? После всего, что мы пережили, разве меня можно винить?
Я положила одну руку на живот, пытаясь успокоиться, а вторую — на ручку двери, медленно её поворачивая.
— Райан? — спросила я, увидев его за своим столом, когда дверь открылась. — Что ты делаешь?
Он замялся, а потом развернулся ко мне, на его лице было странное выражение.
— Я не слышал, как ты вошла, — просто ответил он.
— Я думала, ты уже начал готовить ужин. — В моей голове смешались облегчение и замешательство. Почему он так на меня смотрит? В чём дело?
— А, точно. Вообще-то, я сначала хотел с тобой поговорить, — сказал он, никак не изменившись в лице.
Я нервно хихикнула.
— Ладно… — Что-то было не так, но я не могла понять, что.
Он открыл верхний ящик стола и вытащил маленькую жёлтую коробочку в форме ракушки — таблетки. Мне потребовалось пара секунд, чтобы узнать её, но в следующее мгновение я почувствовала, как в груди поднимается негодование. Он рылся в моих вещах?
— Почему она у тебя?
— Я вытащил её из твоего ящика утром, — спокойно ответил он. — Мне кажется, тебе пора перестать их пить.
Сквозь меня прошла волна шока. Я быстро пыталась решить, в какую сторону направить разговор, чтобы контролировать его. Как он нашёл мои противозачаточные?
Хоть мы и говорили о том, чтобы подождать, казалось, что это было вечность назад. Мы сошлись на других средствах контрацепции, и я пообещала ему, что перестану принимать таблетки. Он не хотел, чтобы они нарушали мой цикл. Разумеется, я соврала, но у него не было права копаться в моих вещах, чтобы это доказать. Я же сохранила ему жизнь. Мы помирились. Я не заговаривала о Марае с того вечера в хижине, и он ни разу не вспоминал, что там произошло. У нас было негласное соглашение… или так мне казалось.
— Я же сказала, что перестала их принимать, — сердито проговорила я. — К чему это вообще? С какой стати ты лезешь в мои вещи?
Я почувствовала, как закипает кровь и краснеют уши.
— Ты правда так сказала, — буднично ответил Райан. — И соврала. Но пора прекратить. И врать, и принимать таблетки. Я хочу ребёнка, Грейс. Пока мы ещё не слишком старые.
Я опустилась в кресло напротив своего мужа, постепенно осознавая груз того, что он мне сказал. Откуда он узнал, что я врала? С чего он взял, что может командовать мной?
— Я не понимаю, почему ты начал этот разговор. Мы же обсудили, что сейчас неподходящее время для ребёнка. А принимаю я таблетки или нет, если честно, тебя не касается. Я думала, мы пришли к пониманию… — Он не шевелился. — Райан… — подтолкнула его я.
Тишина оглушала. Мой муж ухмыльнулся с каким-то непонятным для меня чувством превосходства. Что-то произошло, и мне не нравилось, что я не могла в этом разобраться.
Райан слегка склонил голову набок, нарушая тишину.
— Знаешь, раньше я не задавал вопросов. Я полностью тебе доверял. Даже после того, что произошло в хижине.
Я сделала резкий вдох. Он первый раз заговорил об этом, единственный раз подтвердил, что всё помнит. Я не идиотка и понимала, что так и есть, но не думала, что ему хватит смелости об этом сказать. Я надеялась, что он будет благодарным мне за то, что я передумала. Что власть до сих пор у меня.
— Но кое-что меня настораживало, — продолжил он. — Видишь ли, ты обвинила меня, что я так и не рассказал правду о Марае, но и ты не была до конца со мной честна, Грейс.
Моё сердце забилось чаще. О чём он?
— Конечно же была.
— Но не на этот счёт, — он подтолкнул таблетки в мою сторону.
Облегчение.
— Да. Хорошо. Не на этот счёт. Но я же сказала тебе в хижине, что не готова. Мне нужно больше времени. Не надо давить на меня.
Он сложил руки перед собой.
— Нет. Вряд ли я дам тебе ещё время.
Я сделала резкий вдох, тряхнув головой, будто меня ударили.
— Что, прости?
Кто этот человек? Что он знал? Чем бы это ни было, я точно в беде. Он так странно на меня смотрел… даже злобно. Я хорошо знала, как выглядит опасный взгляд; просто я ещё никогда не видела его на его лице.
— У нас будет ребёнок сейчас, Грейс, — твёрдо сказал он.
— О чём ты говоришь? С чего всё это, Райан? — выделила я его имя. — Ты не можешь мне говорить, что делать со своим телом. Не можешь заставить меня завести ребёнка, хоть сейчас, хоть потом.
Его улыбка так и не дрогнула. Вообще-то, казалось, его настроение даже поднималось, пока он небрежно почёсывал подбородок, а потом махнул в мою сторону пальцем.
— А вот здесь ты ошибаешься.
Он потянулся к моей руке, и я позволила взять её, потому что замерла и ждала, пока он договорит.
Он провёл своим пальцем по моему, а затем отстранился и снова открыл верхний ящик. На этот раз он достал один серебряный ключ, поднял его и внимательно изучил.
— Что это? — потребовала я ответа, в ужасе глядя на ключ. Я его не узнала, зато узнала парализующее чувство в животе, растекающееся по всем органам. Я в опасности. После целой жизни бегства тем вечером я вошла прямо в его кабинет, пребывая в блаженном неведении поджидающей меня опасности. Но теперь я знала. Ещё до того, как он произнёс следующие слова.
Райан не ответил, а вместо этого сказал:
— Я люблю тебя, Грейс. Больше жизни. Больше всего на свете. Я сделаю для тебя всё. Но иногда мне кажется, что мы неравны. Потому что у тебя намного больше секретов, чем у меня. По крайне мере было. У меня остался только один, и теперь, как только я расскажу его, мы раскроем твои.
— О чём ты говоришь? — бессильно спросила я, пока по моим рукам ползли мурашки. Он не врал. Я видела это по глазам. Что он знает? Что он сделал?
— Я тоже видел тебя той ночью. — Я замерла, моё горло сжалось, пока я пыталась понять сказанное. Райан сузил глаза, слегка наклоняясь вперёд. — Я видел тебя той ночью, когда сбил Мараю. Это мой последний секрет. Встреча с тобой не была случайностью и произошла не только потому, что ты следила за мной. Я тоже следил за тобой. Ты должна была молчать. Мне нужно было узнать, что ты видела и что задумала рассказать. Я тоже наблюдал за тобой несколько лет до нашей первой встречи.
Я уставилась на него, не в силах заговорить. Как это возможно? Как я могла об этом не знать?
— Я же обещала никому не рассказывать о случившемся… — наконец сказала я.
Он медленно, но коротко кивнул.
— Да. Но было время, когда я тебе не верил. Ещё до того, как мы познакомились. Тогда я искал про тебя всё. Вот только тебя не было. Ты будто просто вылезла из-под земли. Грейс Дункан, восемнадцать лет. Но до этого я не нашёл ни одной записи. Ты сказала мне, что выросла в Роли, но я ничего не нашёл.
— Это распространённое имя, — ответила я заготовленной ложью, нахмурив брови. Я давно выучила, как отвечать на такие вопросы. — На что именно ты намекаешь?
Он провёл пальцем по ключу, положил себе на ладонь, а затем снова на стол.
— Да, достаточно распространённое. Но всё равно странно, что я нигде не мог тебя найти. Когда мы начали встречаться, я позвонил в школу, в которой ты якобы училась, и о тебе там не было ни единой записи. Вообще.
— Н-наверное, это…
— В этом не было никакого смысла, но я готов был забыть обо всём, потому что люблю тебя, и верил, что ты любишь меня…
— Я правда люблю тебя, — заспорила я, ярость начала перекрывать страх. Мне надо было вспомнить, кто я и что пережила. — И мне кажется, тебе надо быть осторожнее со своими намёками.
— О, я не намекаю, — сказал он, его беззаботный тон заставлял всё во мне кипеть. — Я говорю тебе то, что знаю, Грейс. Или лучше сказать… Дженни?
Дженни. Ярость тут же сошла, оставив на своём месте неприкрытый ужас. Вся моя кожа похолодела от упоминания старого имени. Теперь Дженни была для меня незнакомкой. Я — не она, но это не остановило невольную дрожь.
— О чём ты говоришь? — только и смогла пропищать я.
Райан смотрел прямо мне в глаза и заговорил медленно, тщательно подбирая слова:
— Видишь ли, я узнал название школы на той библиотечной книге. А затем, когда тот мужчина из леса сказал «Дженни» той ночью у окна, я вспомнил послание, то написанное имя. Дженни мертва. Теперь — ты. Предупреждение, как мне казалось. Так что, когда мы вернулись домой, я всё проверил. И начал искать любую Дженни, которая хоть как-нибудь относилась к той школе и хижине. — Он замолчал, пока мы смотрели друг на друга, между нами повисла правда. — Думаю, ты и сама знаешь, что я нашёл.
Я моргнула, промолчав. Моё тело онемело. Я злилась. Боялась. Во мне бушевали эмоции, и каждая хотела занять первое место, но я их подавляла.
— Я не мог ничего найти о Грейс Дункан, потому что Грейс Дункан не существовало. До 2001 года. — Райан поцокал. — Твоя школа даже прислала мне ваш ежегодник. — Один уголок его рта поднялся. — Ты была милым ребёнком.
— Чего ты хочешь? — спросила я, сжимая руки на коленях. Ногти впивались в ладони, но я едва ли замечала.
— Сравнять счёты, — ответил он, снова поднимая ключ. — Видишь ли, я соврал тебе насчёт Мараи и того, что видел тебя той ночью, а ты соврала о том, кто ты, Грейс, о том, что принимаешь противозачаточные, и о том, почему убила своего отца.
Моего отца. Значит, он и об этом знал. Я сделала глубокий вдох. Почти всю свою жизнь у меня только и были что секреты. А теперь даже они мне не принадлежали.
— Этот мужчина ужасно ко мне относился… Ты не понимаешь.
— Я не говорю, что виню тебя, милая. — Райан снова потянулся к моей руке, мягко поглаживая пальцы. Тогда его глаза первый раз потеплели. И появился мужчина, которого я знала. С которым чувствовала себя в безопасности. Какое-то мгновение я купалась в его взгляде, полном любви, но потом он пропал в мгновение ока. — Я знаю, что у тебя были свои причины, как понимаю и то, почему ты ранила меня той ночью. Но и ты пойми — мне нужны какие-то гарантии, что ты больше этого не сделаешь. Какое-то время было весело жить в страхе, постоянно гадать, о чём ты думаешь… Но долго так не может продолжаться. Теперь, когда мы планируем завести семью, мне нужно знать, что ты ничего со мной не сделаешь.
— В каком смысле?
Он потряс ключ, зажав его между пальцами.
— Всё просто. Каждая улика. Все твои фотографии, все статьи, написанные о том, что произошло в хижине, а ещё моё письмо, где описано всё, что произошло той ночью, когда ты меня пырнула… Всё это хранится в депозитной ячейке в банке моих родителей. Считай это моей страховкой.
Меня переполнял ужас, пока я смотрела на него, а в животе бушевала ярость.
— Я переписал всё на родителей в случае моей смерти, так что, если со мной что-то случится, они получат эту ячейку… и всё её содержимое.
Мои глаза метнулись к ключу, пока я обдумывала его слова. Теперь понятно, почему я чувствовала приближение опасности. Мои инстинкты, как всегда, были правы. Мне нужно положить этому конец.
— Разумеется, ключ не один. Если избавиться от этого, ничего не выйдет, — сказал он, читая мои мысли.
— Чего ты хочешь? — снова спросила я, сжав челюсть.
— Я ничего не хочу от тебя, Грейс. Только твою любовь. И семью. Но я хотел честно всё тебе рассказать. Ты должна понимать, что случится, если ты… снова поведёшь себя глупо.
— И как мне знать, что ты ничего не расскажешь, даже если я ничего тебе не сделаю? А что будет, если с тобой случится что-то ещё… авария? То, в чём я не буду виновата. Тогда твои родители всё равно получат документы, и я никак это не остановлю. Я пострадаю даже в том случае, если буду невиновна. Должен быть другой способ. Где моя страховка? Кто будет защищать меня?
Райан скривил губы, снова водя пальцем по ключу.
— Поэтому нам и не надо ждать, чтобы завести ребёнка. Разумеется, когда у нас будет малыш, условия придётся… пересмотреть. Пойми, это для защиты нас обоих. Я не хочу, чтобы наш ребёнок потерял родителя.
— Я не понимаю, почему ты это делаешь… Ты правда хочешь шантажировать меня, чтобы я родила ребёнка?
Его рот сжался в одну линию, и Райан уставился на меня в шоке.
— Это не шантаж, Грейс. Я правда тебя люблю, а ты любишь меня. Давай назовём это стимулом, а? Всё просто. Я защищаю себя от тебя, а тебя — от себя. Для этого нам нужен ребёнок. Он нас исправит. Нам обоим выпадал шанс сделать что-то непростительное и не платить за это. Мы не должны злоупотреблять добротой другого. Я защищу твой секрет так, как ты защищаешь мой. И мы создадим семью, которая будет лучше той, что была у нас. Потому что я люблю тебя. А ты любишь меня.
Райан потряс коробочкой с таблетками.
— Ну, что скажешь?
Я натянуто кивнула, не встречаясь с ним взглядом. Как бы он это ни называл, это шантаж. Я навредила себе тем, что недооценивала его. Я позволила себе поверить, что Райан может любить меня. Что он может хотеть сделать меня счастливой. Я наказала его и тем самым наказала себя.
— Выкидывай, — наконец пробормотала я.
— Вот и молодец, — лукаво ответил он, сразу же бросив таблетки в мусорное ведро, а потом хлопнув в ладоши. Райан встал из-за стола и направился в мою сторону, но я не двинулась.
Его лицо помрачнело.
— Не бойся меня.
— Я не боюсь, — тихо ответила я, и это правда. Теперь, когда я поняла, что происходит, и осознала свою новую реальность, страх, который я испытывала несколько мгновений назад, исчез. Со своим отцом я познала настоящий страх, и это был не он. Райан действительно любил меня, больше, чем кто-либо другой, хоть и в своей извращенной, странной манере. Так же, как я любила его. Несмотря на наши недостатки. Несмотря на то, что большую часть времени ненависть переплеталась с любовью. Разумеется, я всё ещё злилась. Эта эмоция так быстро не исчезнет. Я буду продолжать искать выход из этой ситуации, но я больше не боялась. Мне не грозила опасность, пока я следовала его правилам. Райан так долго следовал моим, поэтому пусть считает, что одержал верх, пока я буду с этим разбираться.
Наш брак не был нормальным, но я этого и не ждала.
Во мне поднималась горечь, когда я шагнула в его объятия. Я не съёживалась только от его прикосновений. Райан приблизил губы к моему уху.
— Я люблю тебя, — сказал он.
— Я тоже люблю тебя, — Это не было ложью.
— Теперь всё будет хорошо. Ты же это знаешь?
Я кивнула, уткнувшись ему в грудь. Я правда это знала. Каким-то образом. Ни у одного из нас не было выбора. Он прав, я не исключала возможность того, что снова захочу убить его, но теперь всё будет намного сложнее.
Хороший ход, дорогой муж.
Если Райан будет вести себя хорошо, разумнее будет позволить ему жить. Так проще. Возможно, он думал обо мне то же самое. Мои секреты просто облегчили ему жизнь.
— «Когда кто-то знает твой секрет, он может либо защитить тебя, либо ранить». Это твои слова. Ты так долго хранила мои секреты, но теперь я буду хранить и твои, Грейс. Мы равны. И я всегда буду защищать тебя.
Я подняла голову, чтобы посмотреть на него, а потом мягко его поцеловала. Значит, Райан до сих пор боготворил меня, хотел защитить, но теперь знал обо мне всё. Я понятия не имела, что делать с этой информацией, но, скользнув рукой в его задний карман, а языком — в его рот, я поняла, что мне будет ужасно интересно с этим разбираться.
У смерти есть запах, я его помнила и, наверное, буду помнить всю жизнь. Также у неё есть особое чувство. В смысле, у вида смерти. Трудно объяснить тому, кто этого не испытывал. В венах пульсирует электричество, проникая в каждый уголок тела, будто с последним вздохом энергия человека переходит тебе.
В груди бушует что-то горячее и волнующее. Тебя окутывает свобода. Я никогда не испытывала такого необъяснимого чувства, кроме тех моментов, когда смотрела смерти в лицо — сначала ребёнку, потом моей матери и, наконец, отцу.
Но когда я поцеловала своего мужа крепче, чувствуя, как его руки обвивают мою талию, наши сердца бьются в унисон, пока их разделяют только тонкая ткань, кости и кожа, я поняла, что у счастья тоже есть особое чувство. Пожалуй, я первый раз позволила себе его испытать по-настоящему за такое долгое время.
Как оказалось, мне нравились оба этих чувства.
Вообще-то, они казались практически одинаковыми.
Я на это согласна.