— Некоего господина нашли мертвым в его летнем домике в Льюгарне. Чуть ли не вся полиция сейчас там. У меня подруга живет в поселке по соседству с мужчиной, обнаружившим жертву. Его зовут Хенрик Дальман. Жертву, я имею в виду.
— Вот черт. Подбери меня.
Юхан бросил взгляд на часы — половина третьего. Если повезет, они могли успеть к первому вечернему выпуску. При всей омерзительности самого события адреналин уже дал ему знать о себе. Надо же, в первый его день на работе происходит столь неординарное преступление. Он позвонил редактору Максу Гренфорсу, сидевшему в главном офисе в Стокгольме, и предупредил, что ему понадобятся по меньшей мере две минуты в вечерних новостях. Как обычно, редактор оживился, услышав об убийстве.
— Здорово, Юхан. Ты притягиваешь новости как магнит. Это, черт побери, просто невероятно!
Юхан наморщил лоб. Он не знал толком, как ему реагировать на комплимент. Его не переставал удивлять цинизм редактора.
— Что еще тебе известно? — напористо продолжил Гренфорс. — Как все произошло? Кто жертва?
— Я знаю только, что его зовут Хенрик Дальман. Он известный художник. По крайней мере, на острове.
— Знаменитость! — воскликнул редактор с энтузиазмом. — Это уже будет новость государственного значения.
— Узнайте все о нем, — сказал Юхан, стараясь держаться спокойно. — Соберите все факты, какие сможете, и пришлите мне. Я еще позвоню.
Некоторое время спустя он сидел рядом с Пией в телевизионном автобусе, державшем курс на юг. Коллега вела его быстро и уверенно, не сводя взгляда с дороги, и попутно делилась с Юханом новостями:
— По словам моей подруги, тело нашел сосед.
— И кто он? — поинтересовался Юхан.
Он сжимал зубами ручку и пытался выловить записную книжку из своей сумки.
— Его зовут Клаес Хольм, и он большой друг Хенрика. Оба семейства много общаются, по крайней мере летом. У них дети одного возраста.
— Этот Хенрик находился дома один?
— Не знаю.
— Тебе известно, как произошло убийство?
— Нет, но, насколько я поняла мою подругу Юханну, Клаес реально был в шоке. И относительно того, что Хенрика Дальмана убили, явно нет никак сомнений.
Юхан попробовал позвонить комиссару Кнутасу, но тот не ответил. Тем же результатом закончилась его попытка пообщаться по телефону с Карин Якобссон. В конце концов ему удалось связаться с пресс-атташе полиции Ларсом Норрбю.
— Ты можешь что-нибудь рассказать об убийстве в Льюгарне? — начал Юхан.
Он мог слышать, как полицейский тяжело вздохнул.
— Откуда, черт побери?.. — Последовала короткая пауза. Потом Норрбю продолжил: — Некоего мужчину нашли мертвым в летнем домике в Льюгарне, вот и все, что я могу сказать на данный момент.
— Когда?
Короткое сомнение.
— Ну, где-то около двух часов.
— Кто поднял тревогу?
— Сосед. Да, именно он обнаружил жертву.
— Вы подозреваете убийство?
— Да, пожалуй, это уже можно подтвердить.
— И что произошло?
— Я не могу вдаваться в детали, но все обстоятельства указывают на то, что совершено преступление. Более я ничего пока не могу сообщить. Позвони позднее.
— Что ты можешь сказать о жертве?
— Ничего. Мы не имеем права называть имя, пока все близкие погибшего не будут оповещены.
— А если я скажу, что, по моим сведениям, это Хенрик Дальман, как ответишь ты тогда?
— Адью.
Ларс Норрбю прекратил разговор. Юхан и Пия обменялись взглядами. Она хихикнула.
— Что тебя так развеселило? — спросил Юхан раздраженно.
Они как раз оказались позади огромного трактора, тащившегося со скоростью максимум тридцать километров в час и блокировавшего всю дорогу. Она была узкой и извилистой, из-за чего долго не получалось пойти на обгон.
— А какого еще ответа ты ожидал от него?
Пия одарила коллегу многозначительным взглядом из-под густо накрашенных ресниц. Она предпочитала кричащий макияж, а поскольку имела впечатляющий рост, черные как смоль волосы, пирсинги и татуировки, люди не могли равнодушно пройти мимо нее и обычно поворачивались и долго провожали взглядом. Как женщины, так и мужчины. Вдобавок Пия была веселой, смелой и открытой, интересным собеседником и невероятно одаренным оператором. Она мечтала работать по всему миру, в больших редакциях, и этого дня, по ее мнению, оставалось не так долго ждать. В чем Юхан тоже ни толики не сомневался.
Скоро они оказались на другой стороне острова, в Льюгарне и пересекли поселок по дороге, ведущей к морю и Страндвеген, где, насколько они знали, находился дом семейства Дальман. Юхан попытался позвонить на мобильный соседу покойного Клаесу Хольму, но тот не ответил. Его жена тоже. Это было в порядке вещей, ведь оба, скорее всего, пребывали в шоковом состоянии. У Юхана даже мысли не возникло попробовать связаться с кем-то из родни художника в данной ситуации. Это было не в его правилах. Поэтому приходилось ждать.
Даже с большого расстояния было видно, что внизу у воды произошло что-то серьезное. Три полицейских автомобиля стояли на въезде на Страндвеген и участок семейства Дальман. Пия остановила автобус как можно ближе, и они быстро выбрались наружу. Юхан видел, как Карин Якобссон исчезла в доме вместе с пожилой полной женщиной, судмедэкспертом. Он узнал ее, она работала в Сольне, он несколько раз брал у нее интервью, пока трудился в главной редакции в Стокгольме, но не смог вспомнить имени. Ему стало интересно, тут ли и Кнутас тоже. Он по-прежнему не отвечал на телефонные звонки. Пара полицейских в форме охраняли близлежащую территорию, не позволяя посторонним проникнуть на нее. Юхан приблизился к одному из них, пока Пия снимала окрестности.
— Что здесь произошло?
— Об этом я не могу говорить, — ответил полицейский и сердито поджал губы. — Предлагаю вам обратиться к пресс-атташе полиции.
— Да, но что-то ты можешь сказать в качестве объяснения, почему вы установили ограждения и из-за чего здесь так много полицейских автомобилей.
— Повторяю, свяжитесь с Ларсом Норрбю.
Страж порядка явно выглядел раздраженным и демонстративно отвернулся, давая понять, что не собирается продолжать разговор. В это мгновение на крыльцо дома жертвы вышел Андерс Кнутас.
— Привет! — крикнул Юхан и замахал рукой с целью привлечь его внимание.
Он надеялся, что ему удастся обменяться с комиссаром несколькими словами. Они давно не виделись, а кроме того, Кнутас был в долгу перед ним после того, как он передал полиции важную информацию, касающуюся прежних убийств. К тому же Юхан даже спас жизнь Кнутасу несколько лет назад.
Шеф криминальной полиции вздрогнул, и Юхан заметил, что он удивленно приподнял брови, посмотрев в их сторону. К его радости, комиссар направился к ним и даже протянул ему руку, приблизившись.
— Сколько лет, сколько зим, — проворчал Кнутас, когда они обменивались рукопожатиями.
— И не говори, — согласился Юхан. — Рад видеть тебя, хотя обстоятельства, конечно, не самые приятные.
— Да при других мы и не встречаемся, — заметил Кнутас, и Юхану удалось разглядеть намек на улыбку у него в уголке рта.
— Что случилось?
Юхан протянул вперед микрофон, а Пия принялась снимать. Кнутас держался спокойно.
— Некоего мужчину нашли мертвым.
— В доме?
— Да.
— Его владельца?
— Я не хочу пока раскрывать, кто он. Близкие еще не оповещены.
— Вы подозреваете убийство.
Комиссар колебался мгновение.
— Мы не можем этого исключать, но пока еще рано утверждать с полной уверенностью.
— На основании чего вы подозреваете, что речь идет об убийстве?
— Об этом слишком рано говорить.
— Чем полиция занимается сейчас?
— Мы опрашиваем соседей, эксперты обследуют дом, а присутствующий здесь судмедэксперт займется изучением тела. Устанавливается, как покойный провел последние часы своей жизни. Мы задействуем все наши силы, пытаясь выяснить, что могло привести к такой развязке.
— Есть следы взлома? Какие-то признаки того, что он стал жертвой одного или нескольких воров, внезапно столкнувшихся с ним и убивших его?
— Об этом я также пока не могу говорить.
— Когда он умер?
— По оценке экспертов, вчера поздно вечером или в начале ночи.
— Ты можешь что-нибудь сказать о том, как погиб этот мужчина?
— Нет, еще слишком рано. — Кнутас продолжил, смотря прямо в камеру: — Сейчас нам необходима помощь общественности. Если кто-нибудь видел или слышал нечто непривычное здесь, в Льюгарне, вчера вечером или ночью, мы просим вас позвонить в полицию.
По его тону Юхан понял, что произошло нечто особенное. Речь явно шла не об обычном убийстве. Если вообще можно было говорить о насильственной смерти таким образом.
В понедельник вечером следственная группа собралась в здании полиции Висбю. Кнутаса вполне устраивало, сколь быстро и эффективно они взялись за дело. Интерес средств массовой информации был огромным. Детали происшествия, конечно, не удалось сохранить в тайне, но пока еще никто не обнародовал имя жертвы. Отец маленьких детей погиб в ходе сексуальной игры в собственном летнем домике. Полиция подозревала убийство. Ограждения вокруг дома и большое количество полицейских автомобилей в толком не пробудившемся от осенне-зимне-весенней спячки Льюгарне привлекли большое внимание общественности.
Когда все расселись за столом, уставленным чашками с кофе и блюдами с бутербродами, Кнутас занял свое обычное место с торца.
— Итак, у нас сорокапятилетний отец семейства, встретивший свою смерть в собственном летнем домике в Льюгарне. И это далеко не заурядный обыватель, а художник Хенрик Дальман, который, я полагаю, не нуждается в дополнительном представлении, — начал он.
— Это же ему заказали сделать скульптуру перед Альмедальской библиотекой? — спросил инспектор Томас Виттберг. — Я читал большую статью о нем в нашей газете на днях.
— Да, все так, — коротко подтвердил Кнутас и возобновил свой доклад: — На данный момент мы не можем с полной уверенностью сказать, идет ли речь об убийств