го несколько голых лампочек.
Спускаясь на последнюю ступеньку, начинаю бояться того, что увижу там. Что этот механик сделал Уиллу больно. Сердце колотится все сильнее. Ругаю себя, что не догадалась прихватить что-нибудь для самозащиты. Для защиты Уилла. Но со мной моя сумочка, а в ней — телефон. Лучше, чем ничего. Если понадобится, позову на помощь. Лезу в сумочку и достаю мобильник.
Последняя ступенька. Осторожно поворачиваюсь. Все совсем не так, как я ожидала.
Уилл прижимает рабочего к стене. Стоит в нескольких дюймах от него в угрожающей позе, не удерживая его, — до драки дело не дошло… пока не дошло, — но рабочему явно некуда деться. Он покорно стоит, пока его обзывают паразитом и оппортунистом. Муж раскраснелся, вены на шее пульсируют.
Каким-то образом он умудряется подступить еще ближе к механику. Тот вздрагивает. Уилл тычет пальцем ему в грудь, а через секунду хватает за ворот и рычит:
— Мой долг — позвонить в BBB[382] и доложить о тебе, черт побери! То, что ты один механик на всю округу, не дает тебе права…
— Уилл! — восклицаю я строгим тоном. Действовать сгоряча — это так непохоже на Уилла. Проявлять агрессию — тоже на него непохоже. Никогда не видела его таким. — Уилл, прекрати. Что на тебя нашло?
Муж отступает — только потому, что я здесь, — и утыкается взглядом в пол. Ему незачем рассказывать, что тут произошло, — я и так догадываюсь. Этот человек — единственный специалист по котлам на острове, а потому задирает цены на свои услуги. Что не понравилось Уиллу. Но это не оправдание.
Как только Уилл делает шаг назад, механик поспешно собирает инструменты и ретируется.
Мы не обсуждаем этот инцидент и больше не вспоминаем о нем.
На следующее утро я выхожу из душа, завернувшись в полотенце. Уилл стоит, уставившись в свое отражение в запотевшем зеркале над раковиной. Серебристая рама потускнела от времени. Ванная, как и все остальное в доме, душная и маленькая.
Смотрю на разглядывающего свое отражение Уилла. Он замечает меня. Наши взгляды скрещиваются.
— И долго ты собираешься меня игнорировать? — спрашивает муж, имея в виду молчание, возникшее между нами после его ссоры с механиком. Тот ушел, так ничего и не сделав, и в доме по-прежнему неуютно. Котел начал дребезжать; скоро окончательно сломается.
Все это время я ждала, что Уилл извинится или, по крайней мере, признает свою неправоту. Я понимаю причину его негодования, но не понимаю причину столь острой реакции. Он отреагировал слишком бурно, слишком необдуманно и совершенно не по-уилловски. А сейчас, скорее всего, ждет, что я выброшу все из головы и буду вести себя как прежде.
— Никогда не видела тебя таким. И все из-за такой ерунды, как цена ремонта котла…
— Сэйди, ты знаешь, сколько сил я трачу, заботясь о нашей семье, — отвечает он уязвленно, набрав в грудь побольше воздуха. Мои слова явно его расстроили. — Семья для меня — всё. Я никому не позволю наживаться на нас.
После таких слов я начинаю смотреть на его поступок совсем по-другому. И вскоре уже извиняюсь перед ним.
Уилл столько делает, заботясь о нас… Мне стоит быть благодарной за то, что он навел справки и не пожелал уступить взвинтившему цену механику наши деньги, которые можно потратить на продукты, на обучение детей в колледже… Я так признательна, что у него хватило и осведомленности, и смелости! На его месте я выбросила бы на ветер сотни долларов, ни о чем не подозревая.
— Да, ты прав, — соглашаюсь. — Ты совершенно прав. Мне очень жаль.
— Ничего страшного. — Судя по всему, меня простили. — Забудем.
Уилл по-прежнему не знает, что вчера я ездила на панихиду. Не могу найти силы рассказать ему: ведь он не хотел, чтобы мы были там. А я не хочу его сердить.
Но из головы никак не выходит странная сцена между Джеффри и его бывшей. Жаль, нельзя поговорить об этом с мужем, рассказать ему все…
Когда бывшая жена Джеффри уехала, я последовала за ней. Развернулась на улице и держалась за ее красным «Джипом» футах в тридцати. Если Кортни и знала, что я следила за ней, то никак не отреагировала. После этого я простояла минут десять, пока она сидела в машине, все это время разговаривая по телефону.
Когда прибыл паром, Кортни заехала туда на автомобиле и вскоре скрылась из виду. Однако из моей памяти она никуда не делась. Я не могу не думать о ней, о Джеффри, об их ссоре, об их объятиях…
И об Имоджен. Об ее силуэте в углу моей спальни ночью.
Уилл запускает в волосы пятерню — он их так расчесывает. Слышу его голос сквозь шум фена в ванной. Муж сообщает, что сегодня вечером поведет Тейта в библиотеку — на какое-то мероприятие на тему лего. Они отправятся туда в компании одноклассника Тейта — его приятеля по играм. Одноклассника и его матери. Уилл вскользь упоминает, что ее зовут Джессика. Именно этот небрежный тон и некая фамильярность сбивают меня с толку, заставляя ненадолго позабыть и о Джеффри, и о его бывшей, и об Имоджен.
Уилл годами заботился о развлечениях наших мальчиков, и раньше меня это никогда не беспокоило. Собственно, я была даже признательна за то, что он взял это на себя. Когда я была на работе, сыновья после уроков приводили домой одноклассников вместе с мамами. Мне представлялась такая картинка: дети играют, а Уилл и незнакомая мне женщина сидят на кухне, перемывая косточки другим матерям.
Я никогда не видела этих женщин. Не интересовалась, как они выглядят. Но после той интрижки все изменилось. Теперь я обращаю на такие мелочи слишком много внимания.
— Вы будете там только вчетвером?
— Да, вчетвером. Но там будут и другие люди, Сэйди. — Уилл пытается донести, что мне не о чем беспокоиться, но это звучит как сарказм. — Это же не частная вечеринка для избранных.
— Ну, разумеется. И чем вы там займетесь?
Стараюсь смягчить тон, чтобы не казаться ревнивой гарпией. Я знаю, Тейт просто обожает лего.
Уилл отвечает, что они будут что-то строить из тех крошечных кирпичиков, которые я нахожу разбросанными по всему дому. Аттракционы и движущиеся машинки.
— Тейт сгорает от нетерпения. И кроме того, — муж наконец поворачивается от зеркала лицом ко мне, — это может пойти на пользу Отто, Имоджен и тебе: останетесь на несколько часов наедине. Самое время наладить отношения.
Я в ответ хмыкаю, прекрасно зная, что сегодня вечером между Отто, Имоджен и мной не произойдет никакого налаживания отношений.
Выхожу из ванной и направляюсь в спальню. Уилл следует за мной, садится на край кровати и натягивает носки, пока я одеваюсь.
Дни становятся все холоднее. Холод проникает в клинику через двери и окна. Стены пористые, а входные двери постоянно открываются и закрываются. Каждый раз, когда пациент входит или выходит, с ним просачивается холодный воздух.
Роюсь в куче одежды в поисках коричневого кардигана — одной из тех универсальных вещей, которые подходят почти ко всему. Он не мой — раньше его носила Элис. Я обнаружила его в доме, когда мы переехали. Кардиган поношенный — явно из разряда любимых вещей. Это одна из причин, почему он мне нравится. Он слегка растянут, с широким шалевым воротником на резинке и большими карманами, в которых можно спрятать руки. Спереди — четыре перламутровые пуговицы. Довольно тесный, учитывая, что Элис была меньше меня.
— Не видел мой кардиган?
— Какой кардиган?
— Коричневый. Который принадлежал Элис.
Уилл отвечает, что не видел. Он никогда ему не нравился. И вообще это очень странно, что я пользуюсь чужой вещью.
«Откуда он у тебя?» — спросил Уилл, когда я в первый раз появилась в кардигане. — «Из шкафа наверху. Видимо, принадлежал твоей сестре». — «Серьезно? — Он покачал головой. — Тебе не кажется, что это… как бы получше выразиться… отвратительно? Носить одежду покойной?»
Не успела я ответить, как Тейт заинтересовался, что значит «отвратительно». Я вышла из комнаты, чтобы избежать дальнейшего разговора, предоставив мужу просвещать сына.
Теперь же я нахожу среди белья, приготовленного в стирку, другой свитер и натягиваю поверх блузки. Уилл сидит и смотрит. Только когда я оделась, он встает с кровати, подходит, обнимает за талию и просит не беспокоиться насчет Джессики.
— У нее никаких шансов против тебя, — шепчет он мне на ухо и не очень удачно пытается пошутить, что Джессика — старая ведьма, редко моется, и у нее не хватает половины зубов, отчего во время разговора она брызгает слюной.
Я вымученно улыбаюсь:
— Судя по твоему отзыву, прелестная женщина.
Но по-прежнему ломаю голову, зачем им ехать туда вместе, а не встретиться прямо в библиотеке.
Уилл наклоняется еще ближе и шепчет:
— Может, после лего, когда дети лягут спать, мы с тобой тоже займемся налаживанием отношений?
И целует меня.
Мы еще ни разу не занимались любовью после его интрижки. Каждый раз, когда он дотрагивается до меня, все мои мысли только о ней. И поэтому ничего не происходит. Не могу сказать точно, но я уверена: разлучницей была студентка лет восемнадцати-девятнадцати. Ярко-розовая помада и тонкие маленькие трусики остались в моей спальне; значит, она имела наглость не только спать с женатым мужчиной, но и разгуливать по чужому дому без нижнего белья. Я в жизни не сделала бы ни того, ни другого.
Я часто задумывалась, как она к нему обращалась, — профессор, или же для нее он всегда был Уиллом. Или, как вариант, профессор Фоуст, хотя в этом я сомневалась. Слишком формальное обращение к мужчине, с которым спишь. Даже если он на двадцать лет старше, отец двоих детей и с проседью в волосах.
Я много думала о молодых нахалках. О том, как выглядит конкретно эта. На ум приходили стрижка пикси, блузки с глубокими вырезами, оголенный живот и коротенькие шорты, из-под которых свисают карманы. Чулки в сеточку, армейские ботинки, крашеные волосы…
Впрочем, я могла и ошибаться. Возможно,