— Если что-нибудь наклюнется, сразу сообщу.
— Буду благодарен.
Джексон отключился и связался с Лондонской музыкальной школой, объяснив, что звонит по «полицейскому вопросу».
— Я хотел бы поговорить с директором.
Через несколько щелчков в трубке он уже спрашивал у обладательницы приятного женского голоса про бывшего ученика Гэри Анкону.
— Семнадцать лет назад я здесь еще не работала, — сообщила та. — Просто пытаюсь сообразить, кто мог преподавать в то время. — В трубке ненадолго наступила тишина. — Сейчас сориентируюсь, — медленно проговорила она. — Это, наверное, было лет через десять после нашего переезда.
— В Центральный Лондон? — «Вроде на Грейт-Мальборо-стрит», — подумал Джексон.
— Нет, мы переехали из Центрального Лондона, чтобы объединиться с политехом Западного Лондона в Илинге[112].
Джексон ахнул, словно кто-то в упор выстрелил ему в грудь. Затаил дыхание, чувствуя, как немеют конечности, а за ними и мозг. «О господи, Полли!» — мысленно вскрикнул он. И в этот момент слабости то, что казалось невероятным, сменилось единственно возможным — и внезапно все стало до ужаса ясно и четко.
— Я сейчас соединю вас с главой…
Но Джексон уже отключился.
76
Было уже два часа дня, когда Джексон подлетел через тротуар и гравийную подъездную дорожку к дому Фейрвезера — обширному владению с внушительным фасадом и парой больших деревянных ворот слева от главного входа. Поднявшись на вымощенное камнем крыльцо, ухватился за шнурок звонка и резко дернул. Никто не ответил. Попробовал еще раз. По-прежнему никого. Может, Фейрвезер уже смылся с концами?
Терзаемый разочарованием, Джексон подошел по хрустящему гравию к воротам. Место напоминало укрепленный замок. «Интересно, — подумал он, — не остывает ли с обратной стороны мотоцикл, использовавшийся сегодня утром?»
Какой-то шум. Обернувшись, Джексон увидел, как Гэри Фейрвезер размашисто спускается по ступенькам. Он был босиком, в худи, с озадаченным выражением на лице. Волосы торчат под разными углами, лицо потемнело от многодневной щетины — выглядел хозяин дома так, как будто не спал как минимум месяц.
— О! — рассеянно произнес он. — Это ты… А я думал, полиция.
Джексон прикрыл агрессию улыбкой и подошел к нему.
— А я и есть полиция.
— Ах да, конечно. Прости. Наоми говорила, что ты… — Он умолк на полуслове, словно упоминать про жену было слишком тяжело.
Мэтт не стал заморачиваться с соболезнованиями. Не видел в этом смысла. Фейрвезер был явно не в себе. Поправка: чертовски хорошо делал вид, что он не в себе. Под фальшивой печалью глаза его тлели коварством. И как он раньше не заметил, до чего же зеленые у него глаза?
— Не совсем понимаю, — медленно выговорил Фейрвезер, намеренный, похоже, и дальше играть роль безутешного супруга. — Это официальный визит?
Ответ Джексона не заставил себя ждать.
— Есть причины считать, что смерть Наоми не была несчастным случаем.
— Господи… ты хочешь сказать, что кто-то ее столкнул?
Мэтт глянул поверх плеча Фейрвезера.
— Ничего, если я зайду? Не разговаривать ведь на пороге.
Фейрвезер весьма убедительно изобразил раскаяние.
— Ну да. Прости. Конечно же, заходи.
Джексон проследовал за ним в стерильного вида кухню, единственным случайным предметом в которой выглядело массивное кресло в углу. Фейрвезер выдвинул высокий барный табурет, задвинутый под центральный «островок». Поверхность его усыпали какие-то бумаги, которые Фейрвезер тут же сложил в аккуратную стопку и убрал. Джексон глянул на него и уселся на табурет на противоположной стороне. Оба расположились лицом друг к другу, разделенные не более чем парой футов. Джексону доводилось сидеть напротив убийц в удобстве и безопасности кабинета для допросов. Сейчас все было по-другому. Он дотронулся до кармана пальто, ощутив успокаивающие очертания «Глока».
— Там, на улице, ты сказал, что смерть Наоми — это не несчастный случай, — начал Фейрвезер.
— Верно, — отозвался Джексон.
Кулак Фейрвезера взметнулся ко рту.
— Ты хочешь сказать, что на нее преднамеренно напали?
Джексон не ответил. Пусть подергается. Пусть врет.
— Но кто мог такое сотворить?! — воскликнул Фейрвезер, якобы пораженный ужасом. — У нее не было врагов во всем мире. — Он обвел взглядом стены, словно кто-то мог подслушивать с обратной стороны. — Ты в курсе, что под шубой на ней не было никакой одежды? Мне больно это говорить, но… — Голос его умолк.
— Но что?
Фейрвезер горестно покачал головой.
— Наоми запала на Фила. Я давно это подозревал.
— А ты не забываешь кое-что? Фил Канто был с тобой на сцене в вечер ее смерти.
Фейрвезер сдержал вербальный ответ. Зеленые глаза излучали мертвый огонь.
— Я-то думал, вы с ним неразлейвода, — сказал Джексон.
— Я знаю Фила уже почти двадцать лет.
— С тех пор, как ты был Гэри Анконой.
Фейрвезер не стал медлить с ответом.
— Менять фамилию — не преступление. Все было сделано законным порядком, официально. В смысле, кому нужна такая фамилия? Как у какого-нибудь мафиозо.
Джексон оставил без внимания эту попытку перевести разговор на шутейный тон. Ему надо было вывести противника из равновесия.
— Ты решил сменить фамилию после знакомства с Филом или раньше?
— Может, и после, — неопределенно ответил Фейрвезер. — Полагаю, ты можешь всегда узнать поточнее, если это так для тебя важно.
— Почему Фейрвезер?
Джексон заметил нерешительность. Что-то нечитаемое промелькнуло в глубине глаз Гэри.
— Это девичья фамилия моей матери.
Джексон понимающе кивнул.
— Вы с матерью были близки?
Фейрвезер не ответил. Вид у него был такой, будто сейчас он сорвется с места и врежет ему между глаз.
Очень хорошо — вопрос задел какой-то нерв. Решительно настроенный еще больше пошатнуть Фейрвезера, Джексон спросил:
— Так вы с Канто в ссоре? На музыкальной почве или как?
— Почему ты спрашиваешь?
— Ты только что практически обвинил его в убийстве.
— Разве? По-моему, я обвинил его в том, что он крутил шашни с моей женой. Фил первый скажет тебе, что он сам не свой, когда дело касается баб. Ни одной девицы не пропускал, сколько его помню.
— Даже когда вы с ним были в Вегасе?
— А ты действительно хорошо подготовился!
Джексон заметил первую тонкую трещинку в казавшемся несокрушимым фасаде Фейрвезера.
— Это стандартная полицейская процедура — обращать внимание на супругов погибших, если есть сомнения в природе смерти.
— Да, я понимаю, — произнес Фейрвезер унылым тоном.
«Отлично», — подумал Джексон, наблюдая, как трещинка на глазах расширяется.
— Так что там за история с Лас-Вегасом?
— Да нет там никакой истории! Я учился музыке в колледже в Неваде. Уехал туда с Филом, а вернулся с Наоми. — При упоминании погибшей жены на его лице опять возникла картина подавленных душевных страданий.
— А перед этим, — напомнил ему Джексон, — ты учился в Лондонской музыкальной школе.
— Да, довольно короткое время.
— Почему короткое?
— Я взял академический отпуск.
— Это обычная практика?
Фейрвезер избегал его взгляда.
— Мне хотелось более живого и содержательного опыта. Я подумал, что такой опыт мне могут дать Штаты.
— Так и вышло?
— Несомненно. — Фейрвезер постучал пальцем по столу, случайно показав белый шрам на тыльной стороне кисти. Проследив за направлением взгляда, объяснил: — В детстве заработал. Сам виноват.
Джексон кивнул, словно поверив.
— А была ли какая-то другая причина, чтобы бросить учебу в Лондоне?
— Например?
— Например, из-за девушки?
— Не там копаешь, приятель.
Осуждающий тон Фейрвезера заставил Джексона заколебаться. Неужели он ошибался? Неужели одержимость и горе сделали из него фантазера?
— А не бежал ли ты от горя разбитой любви?
На лице Гэри отразилось смущение. Его глаза, однако, оставались неестественно яркими и светящимися.
— Не помнишь Полли Флит? — спросил Джексон.
— Это имя ничего мне не говорит.
— И ваши пути не пересекались в колледже?
— А должны были? — Фейрвезер с невинным видом помотал головой. — На каком инструменте она играет?
— Она не играла. Она училась на дошкольного воспитателя.
— А, ну тогда понятно. Она была на другой кафедре, старина. Я тусовался только с музыкантами. И если это все, — произнес он, угрожающе подаваясь вперед, — то, вообще-то, я хочу, чтобы ты ушел.
— Нет проблем, — ответил Джексон с улыбкой. — Еще увидимся.
77
Айрис словно оказалась в аду.
Фантомная боль в плече была ничем по сравнению с настоящей болью у нее в сердце. Когда придет ее время, она представляла себе пулю в голову, может, в грудь, а может, и несколько. Но только не это. То, что медленно пожирало ее изнутри.
Расставшись с Джексоном, она отправилась в Солихалл, чтобы убедиться, что не осталось никаких недомолвок, что она все правильно поняла. После разговора с мистером Гадженом, который длился целую вечность и под конец перерос в настоящую перепалку, ее обычно холодный темперамент нагрелся, словно ужин в микроволновке, и она пригрозила консультанту единственным способом, который был ей доступен. Ради собственного здоровья и безопасности своей жены и детей он должен сделать все, что она требует. К счастью, у него хватило здравого ума не перечить, и он немедленно пообещал разобраться с перелетом и организовать медиков на другой стороне. Выследить и затравить Фейрвезера, или как тот там еще себя называет, было теперь ее первостепенной задачей.
Наилучшим вариантом было накрыть его в собственной его норе, вместе с его чертовыми неоновыми вывесками и огнями. Справившись с этим, она предъявит его, уже мертвого, Джексону. Тогда он будет думать о ней по-другому, разве не так? Заплатит как миленький, никуда не денется. Айрис не ждала похвал, или отпущения грехов, или прощения. Ей нужна была твердая наличность, и она наизнанку вывернется, чтобы ее получить.