Время от времени они останавливались, доставали из кармана бархотку, заботливо смахивали с чемодана пыль и начищали его до блеска.
Представьте, в театре и то не расставались они с чемоданами — на коленях держали во время спектакля! Но стоит ли удивляться этому, если и сами актеры на сцене не выпускали из рук чемодана, если даже хрупкие, тоненькие балерины танцевали с чемоданом в руке! Чемодан мешал, конечно, кружиться на носках, но это их не волновало.
Главное — какой был чемодан.
Только один человек во всем городе ходил без чемодана.
Подняв воротник пальто и упрятав руки в карманы, он грустно бродил по улицам.
Этим человеком был клоун.
Клоуна выгнали из цирка — не желали там видеть человека без чемодана! Да и не нужен был он больше — жители Маленького города разучились смеяться. Сами подумайте — до смеха ли человеку, если он все время занят чемоданом?
Клоун шел по улице и грустно вздыхал, глядя на прохожих.
Лица у них были угрюмые.
Но разве станешь улыбаться, если идешь и переживаешь: «Может, плохой у меня чемодан, может, у других лучше…»
И клоун вздыхал, огорченно опустив голову.
А прохожие сердито косились на него — почему это он без чемодана?
Иные нарочно задевали его плечом, толкали и даже бранили.
Раздражал людей клоун, и они издевались над ним: «Ну разве ты человек без чемодана! Грош тебе цена без чемодана!»
И в конце концов избили его, просто так, без всякого повода. Клоун еле вырвался и убежал. А догнать его они, понятно, не могли с их тяжелыми чемоданами. Надо сказать вам, что горожане набивали их чем могли.
Клоун перестал выходить из дому.
Сидел у окна и печально смотрел на улицу.
Жалел прохожих, нелепо избочившихся под тяжестью чемодана.
Горожане охотно таскали бы для равновесия по два чемодана, чтобы не кривиться вбок, но как тогда было снимать шапку перед памятником?!
Жалел клоун людей и все думал и думал, как спасти город от ужасного недуга…
И однажды утром на улицах появились афиши.
На афишах изображен был клоун с большим чемоданом.
Горожане ухмылялись, довольные: «Взялся, значит, клоун за ум».
А вечером весь город повалил в цирк.
Волоча чемоданы, поднялись люди по ступеням.
Расселись вокруг арены.
Началось представление.
Публика с удовольствием смотрела много раз виденное: как силач разом поднимал сто больших чемоданов, жонглер подбрасывал в воздух маленькие чемоданчики, акробаты прыгали на чемоданах, а иллюзионист вытаскивал их из черного цилиндра. Особенно нравилось зрителям, что и животные выступали с чемоданами — слоны поднимали хоботом преогромные чемоданы, а зайчики скакали с крохотными.
Потом арена опустела, оркестр умолк и погас свет.
Один-единственный луч освещал арену.
Занавес раскрылся, и появился клоун. Он тащил за собой большой чемодан. Шатаясь, добрался до середины арены и остановился в кругу света.
Люди ожидали, что он начнет делать сальто с чемоданом в руке или пройдет с ним по канату.
А клоун положил чемодан, опустился рядом на корточки и раскрыл его.
Из чемодана выпорхнули бабочки.
Клоун надеялся, что красота бабочек заставит людей позабыть о чемоданах. Он посадил несколько бабочек себе на ладонь и обошел арену.
Вытянув руку, он показывал чудесных яркокрылых бабочек.
Он заглядывал людям в глаза и улыбался.
Но люди ничего не понимали.
Они не видели бабочек, привыкнув смотреть на чемоданы!
И обозлились на клоуна, стали бранить его, кричать:
— Чего морочишь голову! Не умеешь ничего делать, — убирайся с арены!
Но что было самым ужасным — дети тоже не замечали бабочек!
Всего двое-трое ребят воскликнули: «Какие красивые бабочки!» Но родители отругали их, говоря: «Плохо смотрите за своими чемоданами, вот и мерещатся вам всякие глупости!»
Тщетно простирал клоун руку с бабочками — рассерженные зрители покинули зал.
Остался клоун один.
Безмолвно стоял он в кругу света.
Наконец погас и последний луч, видно, и осветителю наскучило смотреть на клоуна.
Все потонуло во мраке.
Но внезапно под куполом цирка разлилось голубое сияние.
На миг высветилась из тьмы печальная фигура в старом цилиндре и стоптанных башмаках.
И снова воцарился мрак.
Это вспыхнул голубым светом и исчез клоун.
Так, сверкнув голубизной, исчезают, оказывается, грустные клоуны.
Люди, ворча покидавшие цирк, почувствовали что-то странное, непривычное. Обернулись и видят: весь цирк в голубом сиянии!
Дивясь небывалому чуду, они пошли назад, волоча свои чемоданы.
Вошли в зал и ахнули — над ареной порхали, лучась голубым светом, большие бабочки.
Клоуна на арене не было.
Люди во все глаза смотрели на это голубое мерцание, и вдруг их озарило — этих-то бабочек и хотел показать им клоун!..
И не ведали, именно клоун наделил бабочек светом, и его свет изливают они сейчас.
Долго-долго излучалась и сияла под куполом голубизна.
Потом бабочки вылетели через купол, и цирк потонул во мраке.
Когда зажглись лампочки, люди увидели — исчезли их чемоданы!
Исчезли, лопнули, оказывается, как мыльные пузыри оттого, что их касались крылышками бабочки.
В отчаянии и ярости люди, вероятно, кинулись бы друг на друга и поколотили, если бы вдруг не раздался смех.
Очень уж смешны были их искаженные злобой лица.
И кто-то рассмеялся. А за ним другой.
Скоро смеялись все.
Покатывались со смеху.
Смеялись над собой, над тем, что всюду, без всякой нужды таскали с собой чемоданы.
Потом вспомнили клоуна, виновато умолкли и тихо покинули цирк.
Задумчиво шли горожане по главной улице…
На главной площади остановились удивленные: человек-памятник не стоял, а сидел, и в руках у него были цветы, а не чемодан.
Избавились обитатели Маленького города от страшного недуга. Но и сейчас попадаются на улице люди с угрюмыми лицами — а это значит, что не исчезла опасность «чемоданомании».
Но по ночам в городе появляются мерцающие бабочки.
Бабочки залетают в окна и излучают на спящих людей голубой свет.
Порхают они над людьми, и проникает в их сны голубое сияние…
И на другой день люди снова улыбаются друг другу.
Перевод Э. Джалиашвили.
ЛЕКАРЬ
Однажды вечером на главной улице Маленького города поднялся страшный шум.
В домах распахнулись окна, люди выглянули наружу и видят: по улице сломя голову бежит их лекарь в белом халате, а за ним гонятся разъяренные горожане.
Плохой был лекарь, совсем не умел лечить. Долго терпели его горожане и вот вышли из терпения — он человека с простым насморком чуть не отправил на тот свет. И горожане сказали себе — хватит, пора проучить его.
Лекарь учуял беду, схватил свою сумку и давай бежать.
Люди погнались за ним, бранясь и угрожая.
Гнались за ним, пока не выставили из города.
Надавали ему оплеух, не пожалели пинков и тумаков. Поколотили и сказали: «Духу твоего чтобы не было в городе!»
А вечером довольные горожане говорили друг другу:
— Слыхали, врача проучили.
— Да, побили и прогнали!
— Поделом ему!
— Давно бы так!
Как же они удивились, когда наутро лекарь снова появился в городе!
Шел себе преспокойно по главной улице, а вид — самоуверенный, сразу видно, ничуть не боится побоев. Наоборот, до того осмелел — прохожих останавливал, спрашивал: не болит ли что, не помочь ли?
— Наверно, мало ему было вчера — подбавим, — зло пообещал какой-то мужчина и окликнул лекаря с балкона. Этого человека несколько дней мучила головная боль, и он был сильно не в духе.
Лекарь поднялся к нему, спросил:
— На что жалуетесь?
— Голова болит, раскалывается прямо.
— Прекрасно… Это пустяки.
— Узнаешь, как прекрасно, когда у самого расколется сейчас! — пригрозил человек.
Перед домом, предвкушая потеху, собралась толпа.
Все ждали — вот-вот распахнется дверь и лекарь вверх тормашками слетит с лестницы.
Но ни брани, ни криков не слышалось.
Лекарь с улыбкой вышел на улицу, а хозяин дома прокричал ему с балкона вслед:
— Дай тебе бог радости!
Люди недоуменно переглянулись и уставились на него:
— Ты что, дурачишься?!
— Какое там дурачусь! Мигом излечил, не лекарь — чудодей! Сами можете убедиться!
Сразу нашлись желающие убедиться. Лекарь взял их к себе домой и вылечил в два счета — даже от старых, застарелых недугов.
Город облетела молва — лекарь совершает чудеса.
Не верилось людям, сомневались, не понимали: каким образом их горе-лекарь стал вдруг чудо-лекарем?
Но лекарь в самом деле быстро и хорошо излечивал от чего угодно.
И пришлось людям поверить.
Особенно удивляло всех то, что он не пичкал больше больного своими микстурами. Просто уединялся с ним, просил закрыть глаза, потом прикасался рукой к его руке, и всякая боль тут же утихала, а рана — заживала.
Горожане ломали голову — какое волшебное средство нашел лекарь, что у него за секрет?
Думали, гадали и пришли к выводу: побои пошли лекарю на пользу! А придя к такому выводу, они стали задумчиво поглядывать и на других нерадивых и бестолковых — не поколотить ли их тоже?
Надо признаться, хотя Маленький город был хорошим городом, достойных битья и порки там всегда было предостаточно.
Вероятно, так бы и начали вразумлять всех, кто плохо делал свое дело, не случись одна история.
Как-то к лекарю прибежал человек, моля помочь его сынишке.
Лекарь согласился, взял свою сумку и поспешил к мальчику.
— А что с ребенком? — спросил он по пути.
— Не ест, не пьет, лежит, тоскует, — сказал человек.
— О чем тоскует?
— Щеночка потерял и слег с того дня, горюет.
— Из-за щеночка слег? — растерянно переспросил лекарь и остановился.
— Спаси сына, сделай милость! — взмолился человек.
— Это очень тяжкий недуг, не могу я от него вылечить, — сказал лекарь и отказался идти дальше.