На площадке кроме машин бригады Черы стояли еще две «девяносто девятые» белого и синего цвета. Моросил холодный весенний дождик, и на улице было довольно зябко. На площадке друг напротив друга стояли две группы крепких парней, кидая хмурые и отчужденные взгляды на противную сторону.
В крепышах, приехавших на разборку с Черой, Егор сразу узнал ту самую бригаду, с которой пару месяцев назад у них была мелкая терка по поводу Гаглоева. В центре площадки стояли Чера и Инал — бригадир его конкурентов. Они тихо о чем-то разговаривали.
В какой-то момент этот размеренный и тихий разговор перешел на повышенные тона, дело даже дошло до того, что Чера начал громко орать что-то про выезд на сопку. К главарям, перешедшим к бурной фазе выяснения отношений, тотчас подтянулись рядовые бойцы и молча встали за их спинами. Инал не поддавался на провокацию, он что-то спокойно и тихо отвечал своему разгневанному собеседнику, не делая при этом резких движений. Наконец крики Черы затихли, и обе стороны, кидая друг на друга неприязненные взгляды, разошлись по своим машинам. По-видимому, они так и не пришли к обоюдному согласию, и следующий разговор у них должен был состояться совсем в другом месте.
Дождавшись, пока все уедут, Егор осторожно вышел из дома и поехал на квартиру, где его должны были ждать Марик, Валеха и Виталик. Через полчаса он был уже на месте.
— У меня есть неплохой план, как рассчитаться с Черой так, чтобы к нам не вело никаких следов, — тихо сказал Егор, сдержанно поздоровавшись с товарищами.
— Излагай! — поднял на него глаза Валеха.
Егора не стал тянуть и, немного понизив голос, стал излагать суть дела:
— За время наблюдения мы кое-что узнали о Чере и основных местах его пребывания. Будем исходить из того, что город у нас маленький, все друг друга знают. Соответственно, нам, шлепая его, засветиться никак нельзя, чтобы потом не получить проблемы с ментами и с его старшим братцем. Устраивать акцию прямо у него на базе, я думаю, не стоит. Рядом с боксами стоят кооперативные гаражи, там могут оказаться свидетели. К тому же, в автосервисе у Черы постоянно задерживаются его рабочие. Живет он в типовой многоэтажке. Двор там большой, в нем постоянно толчется разный народ, так что, устраивать пальбу здесь тоже опасно. Любовница Черы живет в самом центре, ее дом хорошо просматривается со всех сторон, и тут тоже тихо не сработаешь. Это место тоже отпадает. Что же нам остается? Если он постоянно находится в людных местах и в окружении множества людей, значит, нам самим нужно создать удобную ситуацию, выманить его туда, где нам никто не помешает. О вспыльчивом характере Черы мы все уже знаем, о его роде занятий тоже имеем представление, поэтому я думаю, что у него в городе накопилось множество недоброжелателей. Сегодня у него была очень бурная стрелка на аэродроме с бригадой пацанов из Заводского.
— Это с Иналом, что ли? — спросил со своего места Марик.
— Да, — кивнул Егор.
— А что они не поделили?
— А фиг их знает. Сам разговор я не слышал, но это и не важно. Я предлагаю сделать вот что…
Глава 31
Во второй половине следующего дня Чера с двумя своими подручными — Ацей и Фелой, выехал из автосервиса на «мерине». Это было рутинной ежедневной процедурой. Отправлялись они на объезд городских торговых точек, контролируемых бригадой.
Автосервис Черы находился на самой окраине города, посреди кооперативных гаражей. От него к асфальтированной дороге нужно было ехать по неудобной грунтовке, длинной змеей протянувшейся вдоль гаражей. Несмотря моросивший с утра дождик, машина Черы блестела, как туша огромного кита. Чера сам сидел за рулем. Чтобы не заляпать чистую машину, он ехал очень аккуратно, осторожно объезжая многочисленные колдобины, заполненные грязной водой. Уже перед самым выездом на основную дорогу, ведущую в город, его с громким ревом обошла заляпанная грязью «девятка» непонятного цвета, обдав лоснящийся «мерс» целым каскадом грязи из глубокой соседней лужи.
— Ах ты мудак! — охренев от возмущения подобной наглостью взревел взбешенный Чера, оскорбленный этим до глубины души. — Да я тебя сейчас самого утоплю в этой поганой луже!
Он до отказа выжал педаль газа и, уже не разбирая дороги, кинулся догонять удалявшегося обидчика. Ацамаз и Фела возбужденно загалдели, предвкушая жестокую расправу над неудачно обогнавшим их водилой «девятки».
— Давай, Чера гони быстрее! Сейчас мы его, суку, сделаем — Фела в нетерпении толкнул кипящего от злости бригадира в бок.
— Не гони, не запряг бля — тут же зло осадил его тот.
«Мерседес» на большой скорости резко вывернул на основную дорогу, так что у него занесло задницу, но Чера коротким движением руля выровнял машину и, отчаянно мигая дальним светом, кинулся догонять быстро удалявшуюся «девятку». Ее водитель наверняка уже понял, что дело нечисто, но не остановился, а наоборот, прибавил скорость, стремясь побыстрее оторваться от преследователя.
Уходя от огромного черного «Мерседеса», мигавшего фарами, «девятка» через пару километров внезапно свернула на узкую грунтовую дорогу, ведшую к садовому товариществу. Скорее всего, не рассчитывая уйти от преследователей по прямой, водитель надеялся затеряться в лабиринте небольших дачных участков.
— Чера, гони! Уйдет ведь, сука, уйдет! — в азарте закричал Ацамаз с заднего сидения.
— Не трынди под руку! — рявкнул на него Чера, сворачивая на узкую грунтовку вслед за «девяткой». — От меня хрен кто уходил.
«Девятка», петляя по узкой разбитой дороге, отчаянно пыталась уйти от преследовавшего ее огромного черного автомобиля, с каждой секундой сокращавшего разделявшее их расстояние. Но «ведру с гайками» никак нельзя было тягаться с мощным немецким автомобилем. «Мерседес» уже догнал беглянку и, непрерывно сигналя, шел за ней след в след, находясь уже буквально в пяти метрах.
— Думал уйти от меня? А вот хер ты угадал, мудила! — мстительно улыбнулся Чера, удачно воспользовался расширением дороги, поддал газку и легко обогнал «девятку» справа, выскочив при этом немного на обочину.
Проехав еще буквально несколько десятков метров, он резко затормозил, перегораживая дорогу, и резво выскочил из машины, уже представляя, как будет сейчас пинать ногами бесчувственное тело идиота, посмевшего заляпать грязью его любимый трехсотый «мерин». Следом за Черой из автомобиля вылезли Фела и Аца.
Фела на всякий случай вытащил из наплечной кобуры свой верный ТТ и теперь, злобно скалясь, шел за предводителем, небрежно держа пистолет стволом вниз. Ацамаз, в свою очередь, тоже был не с пустыми руками. Он прихватил из машины тяжелую биту, намереваясь как следует оттюнинговать ею несчастную «Ладу».
В этот момент из задних дверей доверху заляпанной грязью глухо тонированной «девятки», резко затормозившей в пяти метрах от «Мерседеса, перегородившего ей дорогу, выскочили два парня в неброских спортивных костюмах и в черных масках с узкими прорезями для глаз. Чера сразу поняв, что случилось непоправимое, отчаянным рывком попытался было выхватить свой пистолет, который он по давней привычке таскал за поясом под курткой, но короткие автоматы Калашникова уже выплюнули навстречу ему и его приятелям две раскаленные струи смертоносного свинца.
Молодые и крепкие парни — Чермен, Ацамаз и Феликс, которым, казалось бы, можно было бы еще жить и жить, густо нашпигованные автоматными пулями, рухнули на мокрую и грязную дорогу рядом со своей крутой и вальяжной машиной, закончив на этом свой короткий и неправедный жизненный путь. Может быть, не будь развала Союза, и последовавших за этим «лихих девяностых», они не пошли бы в рэкетиры, и не стали-бы грабить и убивать. Может быть, они прожили бы совсем другую жизнь и стали бы хорошими, спортсменами, автомеханиками, агрономами, или просто рабочими на заводах. Скорее всего, они бы женились и наплодили бы кучу детей, радуясь в конце прожитого жизненного пути, своим озорным внукам и мудрой благополучной старости. Но все произошло, именно так как произошло — «посеявшие ветер пожали бурю» и теперь три остывающих трупа на мокрой и грязной дороге — это было все, что осталось от не случившегося для них в этой жизни.
Парни в масках, только что стрелявшие из автоматов, быстро заскочили в свою машину. «Девятка» виртуозно развернулась на узком пятачке, и с пробуксовкой, выкидывая щебень из-под передних колес, рванула подальше от места жестокой расправы.
В салоне машины парни синхронно стянули маски. Марик, сидевший за рулем, мельком бросил взгляд в зеркало заднего обзора на Егора и Валеху. Оба парня возбужденно дышали, крепко сжимая автоматы в руках. Казалось, они еще не понимают, что дело сделано и все уже закончилось.
— Все пацаны, успокойтесь. Все уже кончилось. Быстро прячьте автоматы и немного приоткройте стекла, а то в салоне сильно несет пороховыми газами, — Марик, сам возбужденный до предела, попытался успокоить товарищей.
— Блин, как мы их сделали! — перевел дух Валеха.
— Ага! — пробурчал себе под нос Егор, все еще стискивая свой автомат побелевшими от напряжения пальцами.
— Сделали хорошо, — подтвердил им Марик, сворачивая на объездную дорогу, чтобы въехать в город с другой стороны. — Быстрее переодевайтесь, все шмотки в пакеты и сжечь и еще хорошенько протрите руки спиртом. Сейчас быстро разбегаемся. Встречаемся завтра, как обычно, у меня.
Вечером этого же дня в большой трехкомнатной квартире в Махачкале раздался телефонный звонок. К аппарату, стоявшему в спальне на прикроватной тумбочке, подошел хозяин квартиры, невысокий, но очень крепкий седой мужчина лет сорока.
— Да, я слушаю, — с характерным гортанным акцентом сказал он.
— Здравствуйте, — раздался голос в трубке. — Я друг вашего брата Закира. Помните, мы подходили к вам и вашему отцу в больнице во Владикавказе?
— Да, я помню — голос говорящего оставался ровным и спокойным, но резкие, вырезанные как из камня, черты лица на миг исказила гримаса мучительной боли.