— Зара, может, уже хватит на сегодня? Посмотри, тебя уже покачивает.
Девушка повернулась к нему, и из ее глаз полыхнуло отчаяние.
— А может, я сегодня хочу напиться, может, мне хочется забыть, что через несколько дней я уеду домой и больше не увижу никого из вас, — Зара опустила глаза и тихо произнесла: — И тебя я тоже больше не увижу.
Егора захлестнула теплая волна нежности к этой несчастной, но такой желанной в этот момент девушке.
— Ну, не расстраивайся. Я что-нибудь придумаю, — он внезапно решился. — Хочешь, я украду тебя, и мы будем вместе.
— Дурачок, от моих желаний ничего не зависит. Может быть, я и хотела бы, но от меня тогда откажутся все мои родные, которых я очень люблю.
— Но если они тебя любят, почему же тогда они должны будут от тебя отказаться?
— Потому что мы живем совсем в другом обществе, и у них просто не будет другого выбора.
Под конец вечера Заре стало совсем плохо, она слишком много выпила. Ее сильно тошнило, у нее кружилась голова. Веселье находилось в самом разгаре, и вся компания собиралась гулять по ночному городу. Зара в таком состоянии не могла пойти вместе со всеми, да и в общежитии в таком виде ей показываться не стоило. Егор быстро принял решение, сбегал к администратору гостиницы и снял одноместный номер на ночь. Потом он попрощался с друзьями и, почти неся на руках опьяневшую девушку, отвел ее в номер. Уже в комнате у нее случилась истерика, она плакала и кричала, обвиняя Егора в том, что он бездушный чурбан, не видящий ничего дальше своего сломанного носа, который, очевидно, ему сломали совсем не зря. Тот, впервые оказавшись в такой неоднозначной ситуации, сначала молча слушал, а потом, когда девушка, распаленная его молчанием, стала стукать его маленькими кулачками по груди, сгреб ее в охапку и потащил в ванную комнату. Там он стянул со слабо сопротивлявшейся Зары все, кроме нижнего белья, поставил ее в ванну и включил на полную катушку холодный душ. Под холодной водой она быстро пришла в себя и попыталась выбраться из ванной, но Егор для большего эффекта еще немного подержал ее там, не выпуская из-под душа.
— Ты что, зверь?! Ты же меня совсем заморозил этой холодной водой, — синими от холода губами пошептала Зара, когда он вытащил ее из ванной. — Выйди отсюда, мне надо снять белье, оно мокрое и ужасно холодное.
Егор молча подал ей большое белое махровое полотенце, вышел в комнату и сел в кресло. Через несколько минут из ванной вышла Зара, завернутая в то самое полотенце. Она босиком пробежала через всю комнату и залезла в кровать, с головой укутавшись в одеяло.
Через некоторое время из-под одеяла донеся ее жалобный голосок:
— Егор, ты что, так и будешь, как надутый павлин, сидеть в этом кресле? Мне холодно!
Парень, не ожидавший такого поворота, разделся и, оставшись в одних трусах, нырнул под одеяло к трясущейся от холода девушке. Она немедленно прижалась к нему всем своим телом, ледяным от холодной воды, и тихо засопела у него на плече. Егор боялся пошевелиться. Зара, доверчиво прильнувшая к нему, затихла, провалившись в беспокойный сон.
Проснувшись рано утром, Егор тихонько выскользнул из кровати и вышел умыться в ванную. Когда он вернулся, Зара уже не спала. Она пристально смотрела на него, натянув одеяло до подбородка.
— Ты, наверное, перестал меня уважать после вчерашнего? — спросила она, внимательно изучая его глазами.
— А с чего это я должен перестать тебя уважать? Выпила немного, покричала на меня, с кем не бывает. Я же за это тебя под холодный душ засунул, так что это тебе впору на меня обижаться.
— Я вчера была пьяная, некрасивая, кричала, плакала, и тебе, наверное, сейчас противно на меня смотреть.
— Ну, не такая уж и пьяная ты была, — деликатно соврал Егор, садясь на кровать. — А насчет некрасивая, это вообще полная чушь. Ты всегда здорово выглядишь, и трезвая, и пьяная, и в одежде и без…
— Какой стыд! Ты вчера видел меня голую, мы спали в одной кровати. Родители меня просто убили бы за это.
— Да за что тебя убивать? У нас с тобой ничего же не было. Мы спали рядом, как пионеры, я на своей половине кровати, а ты — на своей. А голую я тебя совсем не видел, я же все время отворачивался.
— Так, значит, я тебе не нравлюсь, и ты даже отворачивался, чтобы не видеть меня?
— Да нет же, — Егор тяжело вздохнул. — Ну и трудно с вами, девчонками, никогда не знаешь, что сказать. Ты мне нравишься, очень нравишься, но я не смотрел на тебя из деликатности. Так, разве что только немного подсматривал одним глазком.
— Ах ты развратник! — Зара шутливо шлепнула его по руке.
— Ну вот, опять не угодил, — засмеялся он.
— Спасибо тебе, — одними губами прошептала девушка.
— Зара, я вчера не врал, когда предлагал тебе сбежать. Если ты согласна, конечно.
— И я была совершенно серьезна, когда говорила, что не могу оставить своих родных. Если ты хочешь быть со мной, то у нас есть только один выход.
— Какой?
— Ты должен принять ислам, тогда я смогу уговорить отца выдать меня за тебя замуж.
— Зара, я и в христианского-то бога не верю, а уж в аллаха и подавно. Кроме того, это было бы предательством с моей стороны по отношению к моему народу. Прости, но я на это пойти не могу.
Зара беззвучно заплакала.
— Тогда у нас с тобой нет никаких шансов.
— Ну что ты, маленькая, — Егор стал целовать лицо плачущей девушки, собирая с него слезы. — Не плачь, мы что-нибудь придумаем. Подожди немного, сейчас мы с друзьями заработаем денег, встанем на ноги, и я тебя увезу далеко-далеко, где нас никто не найдет…
Днем Егор встретился с Мариком.
— Ну что, герой-любовник, тебя можно поздравить? Добился своего? — едва поздоровавшись, спросил его Марик.
— Да ты за кого меня принимаешь? Я пальцем ее не тронул.
— Не свистишь?
— Честно говорю.
— Ладно, это все потом. Я хотел с тобой поговорить совсем по другому делу. Со мной в группе учился один парень, ты его, по-моему, уже видел пару раз, когда заходил ко мне в университет. Зовут его Аслан, и у него есть весьма богатый дядя, который недавно вернулся из Штатов. Этот дядя хочет открыть свое дело у нас в республике. Он недавно предложил своему племяннику разработать несколько перспективных бизнес-проектов, в которые будет можно вложить деньги.
— А мы-то тут причем? — хмыкнул Егор.
— А притом, что его племянник, который меня, кстати, очень ценит, предложил мне работать с ним вместе и выдвинуть что-то свое. А я, соответственно, подтягиваю в это дело тебя, как своего самого близкого друга. С Аланом в деловом плане каши не сваришь, у него еще детство в заднице играет, а с Закиром еще видно будет. Весьма может быть, что потом он к нам тоже присоединится.
— Тогда конечно. Было бы неплохо пообщаться с этим парнягой, только что мы ему предложим? У меня пока никаких путных идей нет.
— Не переживай, я уже сам продумал, что ему можно будет предложить. Давай откроем кафе в центре, с хорошей кухней, вежливыми официантками, где посетителям не придется по часу дожидаться, пока им принесут заказ, где будут готовить действительно вкусную еду, а не ту гадость, которую подают в обычных городских тошниловках, громко именуемых кооперативными ресторанами. У нас в городе приличных мест, где можно нормально поесть — раз два и обчелся. Везде одни гадюшники, где не только покушать нечего, а даже сидеть противно. Я недавно так траванулся в одном подобном заведении, что потом целый день с толчка не слазил.
— Свое кафе — это, конечно, неплохо, но мы же в этом деле ничего не шарим, — усомнился Егор. — Боюсь, не потянем.
— Нормально потянем, не боги горшки обжигают. Найдем подходящее помещение, арендуем, сделаем хороший ремонт. У меня на примете есть очень хороший повар, я с ним договорюсь, и он будет работать у нас. Обслуживающий персонал отберем лично, чтобы девчонки-официантки были молодые, симпатичные и вежливые. В общем, потихоньку раскрутимся и будем там управляющими.
— Кто о чем, а козел о капусте. Марик, ты даже здесь о бабах думаешь.
— Да какие там бабы! Я тебе о деле говорю, а не о бабах. Я работу с блядством не мешаю.
— Хорошо, не обижайся. Давай попробуем, может, у нас действительно что-то путное получится.
— Тогда сегодня вечером у нас будет деловая встреча, и я тебя познакомлю с этим парнем поближе.
Подъехав этим же вечером к панельной многоэтажке в тридцать четвертом микрорайоне Егор с Мариком вместе поднялись на четвертый этаж и остановились у красиво отделанной деревянной двери, резко выделявшейся на фоне обшарпанных дверей соседей. Марик позвонил. Им открыл невысокий темноволосый парень в спортивном костюме. Егор сразу его вспомнил. Он действительно не раз видел его, когда заходил за Мариком в университет.
Перешагнув через порог, Марик протянул однокашнику руку и кивнул на друга, вошедшего следом за ним.
— Привет, Аслан. Знакомься — это мой друг Егор.
— Аслан, — представился парень, протягивая руку новому знакомому.
— Егор — ответил тот, пожимая протянутую ему холодную вялую ладошку.
— Ну ладно, что мы здесь в коридоре стоим, давайте, проходите в комнату, — засуетился Аслан.
В большой, со вкусом обставленной комнате уже находилось двое молодых людей. Первый — крепкий живчик в белой рубашке с короткими рукавами и коричневых вельветовых брюках. Он был среднего роста, с немного кривыми ногами и пронзительными черными глазами, над его широким лбом козырьком нависал жесткий упрямый чубчик. Из-под расстегнутой на груди рубашки выглядывала мускулистая грудь, густо поросшая жесткими черными волосами.
— Марат, — густым басом представился он, крепко пожимая руки вошедшим друзьям.
— Казик, — высокий широкоплечий и немного сутулый парень с флегматичной миной на лице медленно поднялся из глубокого кресла и не спеша подошел поздороваться с вновь прибывшими парнями. — Можно просто Кес.