Глазевшая по сторонам Вера чуть не врезалась в высокого пожилого месье в желтом костюме с бордовым шарфом на шее. Под мышкой он нес бутылку апероля. Тот вежливо извинился, Вера прошептала машинальное «ничего» по-русски и тотчас вспыхнула до корней волос. Но ее слов никто, слава богу, не расслышал.
На углу здания их окликнул мужчина средних лет в черной кожанке. Эмиль вдруг остановился и резко шагнул к столикам.
— Может, кофе?
Вера не успела ответить. Эмиль взялся за только что освободившийся стул, брезгливо сдвинул в сторону бумажные стаканчики, оставленные предыдущими гостями, и предложил его Вере.
Почти одновременно Эмиль и мужчина в черной куртке стянули по свободному стулу у соседних столиков, вежливо и одинаково театрально испросив разрешения у тех, кто сидел рядом. Через мгновение оба сели по левую и правую руку от Веры.
— Добрый вечер, сударыня, — поздоровался тот, что был в черной куртке. — Кристоф Герши, уголовная полиция Парижа.
— Вы что, родственники? — Вера недоуменно переводила взгляд с одного на другого.
— Он мой дядя, — сдержанно ответил Эмиль. — Младший брат отца, если быть точнее.
— Вера Максимова, — пробормотала она, недоуменно оглядывая нового знакомого. Ровная спина, крепкие мышцы спортсмена, светлые, с легкой проседью волосы, зеленые прищуренные, изучающие глаза, смуглая кожа, три глубокие морщины на лбу и шрам, поднимающийся из-под воротника к уху.
— Это я попросил Эмиля познакомить нас. Не будем затягивать. — Он опустил на стол локти, обтянутые черной кожей куртки. — Я счел себя обязанным предупредить о том, во что вы ввязываетесь, поступая на службу к моему племяннику.
— Кристоф, — попытался было встрять Эмиль, но его дядя сделал короткое движение пальцами, точно отгонял муху. На лице появилось кислое выражение, но лишь на долю секунды. Он сидел прямо, как палка, лицо не выражало ровным счетом ничего, веки нависали над светлыми равнодушными глазами — этакий Бельмондо, который бровью не поведет, уложив пару-тройку человек из огромного «кольта». Но, вместе с тем, было в Кристофе что-то аристократически притягательное. Рядом с ним Вера невольно почувствовала себя спокойней, как на приеме у хорошего врача, пусть и вещавшего не самые приятные новости.
— Во-первых, он — офицер полиции и бывший сотрудник операционного управления материально-технического обеспечения, — стал перечислять Кристоф. — Оператор полиграфа. Некоторое время назад Префектура хотела внедрить использование детектора лжи при допросах. Увы, безуспешно. Эмиль рискнул своим местом в BRI и отправился покорять новые вершины. Но его новая должность не протянула и года, лопнув, как мыльный пузырь. Криминальным аналитиком он тоже проработал недолго. Уволился из полиции, начал собственную деятельность, объявив, что он сам — детектор лжи. Вы должны понимать, что собираетесь работать на неуравновешенного психопата, который решил доказать, что он гений, каких мир еще не видывал.
Вера смотрела на сведшего брови Кристофа, не понимая, всерьез ли он или это такая семейная традиция — шутить с новыми знакомыми.
Эмиль вынул из кармана флешку и швырнул ее на стол.
— Видео мальчишки? — спросил Кристоф, не удостоив племянника взглядом.
— Да, — презрительным тоном ответил тот.
— Это, — Кристоф подхватил черный прямоугольный предмет и, повернувшись к Эмилю, застучал им по столу, — незаконно — вот так снимать подозреваемых.
— Ну так и не бери!
— Он вас использовал! — с кислой миной бросил Кристоф Вере. Опять появившаяся эмоция — лишь едва уловимый проблеск на каменной маске с выражением киллера.
— Я знаю… я была не против… если это поможет делу, — пробормотала Вера, не зная, как спасти своего начальника от гнева полицейского.
Кристоф задержал на ней взгляд. Его зеленые глаза потеплели, морщины разгладились.
— Да вы еще и добрая. — Он зацокал языком, качая головой, и сунул флешку в карман.
— Я отметил минуты отдельным файлом, — добавил Эмиль.
— Ну что? Удалось его на чем-то подловить?
— Сам суди. Ты же не доверяешь моей компетенции.
— Я доверяю твоей компетенции. Если бы ты сидел в своем бюро на Л’Эшикье и занимался анализом, цены бы тебе не было. А ты вечно ищешь на одно место приключений. Три года службы в BRI не делают из тебя Рембо, как ты не поймешь! Ты — криминалист.
Кристоф смотрел на него так, будто собирался душу вынуть. Эмиль молчал.
— В прошлый раз, в деле о подлиннике Брейгеля, — Кристоф повернулся к Вере, — погибло двое человек, а его сестра, которую он тоже безжалостно эксплуатирует, месяц пролежала в психбольнице.
Эмиль прикрыл веки, его брови взметнулись, как у пастора, повстречавшего самого отчаянного грешника на земле.
— Скажи ей, так ли это? — не глядя на племянника, Кристоф сделал нетерпеливое движение рукой в его сторону.
— Все так, — покорно подтвердил Эмиль.
— С матерью Тьерри говорили? — вновь перескочил с темы Кристоф.
— Да, она вряд ли нам поможет.
— Позвольте. — Вера подняла палец, другой рукой убирая волосы за ухо. — Мне показалось, что она была не вполне честна с нами.
Дядя и племянник как по команде повернулись к ней.
— В начале беседы она сказала, что не помнит, насчет которого мальчика мы пришли узнавать… вернее, сразу с места в карьер заявила, что исчезнувший отсиживается где-то. А когда я спросила, кто именно, она удивилась, что их было двое. А потом твердо заявила: ее муж нанял детектива, боясь, что сын станет третьим…
Кристоф, внимательно выслушавший ее, сдвинул брови на переносице. Эмиль не подал вида, что слова Веры взволновали его. Он тоже умел, когда хотел, натягивать на себя каменную маску. И, скорее всего, сам заметил лукавство актрисы.
— А еще она навела нас на учителя литературы: сказала, что ее сын и еще несколько мальчиков очень с ним дружат. Они устраивают на улицах перформансы в костюмах эпохи Генриха IV.
— Эрик Куаду? — тотчас спросил Кристоф.
— Да.
— Она спала с ним. Расстались год назад. Еще не остыл гнев. По-видимому, хочет на него насыпать. К тому же ей не дает покоя его слава, ведь бросил он ее — или она его — до того, как его книга украсила все книжные витрины и принесла ему Гран-при.
Эмиль продолжал молчать, с напускной праздностью поглядывая по сторонам.
— Что ж, — Кристоф поднялся, — я вас, сударыня, предупредил. Если вляпаетесь в историю, вышлют из страны с позором. Не совершайте глупостей, советуйтесь с Юбером, он адвокат, просветит вас по части наших законов. Честь имею.
Он развернулся и быстро исчез на повороте улицы Кенкампуа.
Некоторое время Вера и Эмиль сидели молча.
— А почему вы так недолго проработали оператором на детекторе лжи? — наконец осмелилась спросить она.
— Во Франции испокон веков его никогда не применяли. Так и не прижился.
— Жаль.
— Совершенно не жаль. Это очень опасная и неэффективная игрушка, лишенная души и живого интеллекта. Невинных может упечь за решетку, зато блестящих лжецов отпустить на свободу. Подозреваемый иногда всего лишь нервничает или испытывает неуместное чувство вины по иной причине, не связанной с преступлением, но его признают виновным. Вы знаете, сколько бессовестных лгунов сейчас ходят безнаказанными? — жарко заговорил Эмиль, упершись ладонью в стол. — Сколько тех, кого не поймали или вытащили хорошие адвокаты? Не-ет, полиграф — зло. Он таким только на руку. Лучше прокачивать внутренний детектор. Если хотите знать, работу полиграфического кабинета свернули по моей инициативе. Кристоф зол на меня: он столько сил бросил, чтобы племянника взяли в Национальную школу полиции… А я в итоге ушел в частный сыск, переругавшись с половиной Префектуры.
Вера заметила, что он чуть нахмурился и отклонил взгляд. Хотела спросить, насколько сложно попасть в это учебное заведение, но ей показалось, Эмиль что-то скрывает, и не стала лезть с допросом. И без того дядя отметелил его при новой сотруднице — приятного мало.
— То есть вы полагаете, если определять ложь будет человек, то риски обмануться падают?
— Значительно. Хорошо, если с оператором будет сотрудничать опытный психолог. Чтобы подвергать человека проверке на детекторе лжи, нужно знать о нем… все! Всю подноготную, всех его тараканов. Только опытный психолог сумеет влезть в голову и составить правильный список предикативных вопросов. Сугубо индивидуальный, а не шаблон! Иначе ошибки неизбежны. К примеру, отчего показатели лжи высокие, когда мы задаем вопросы касательно самого убийства, и тотчас падают, когда вопросы идут об орудии убийства? Дьявол в деталях, как говорится, но машина не умеет их улавливать.
— Да, — кивнула Вера, — я читала об этом у Экмана. Почему вы пошли в оперативники? Могли бы применять свои знания в каком-нибудь профайлинговом отделе. Во Франции есть такие?
Эмиль некоторое время молчал.
— Хотите кофе?.. — Он обернулся на открытые двери кафе. — Сюда никто не придет взять заказ, нам следует зайти внутрь.
— Нет, я не пью кофе на ночь.
Эмиль улыбнулся, очевидно, предпочитая накачивать себя кофеином именно в темное время суток.
— Тогда завершим прогулку до офиса. Я живу в квартире над вами.
— У вас все сосредоточено в одном доме.
— Не люблю тратить время впустую. Экономлю его на всем.
Они двинулись по Севастопольскому бульвару. Огни фонарей подсвечивали развесистые платаны, тисы и каштаны, буйно росшие по обе стороны дороги. Город был полон оживленной и разномастной публики, мелкие кафе забиты до отказа, шныряли велосипедисты — доставщики пиццы, смешные хипстеры в цветастых свитерах, офисные работники в строгих костюмах, мерно вышагивали пожилые пары, кто-то выгуливал собак или совершал пробежку. В Париже по утрам и вечерам полно бегунов в наушниках.
Эмиль накинул капюшон толстовки на голову, сунул руки в карманы и взглядом уткнулся в носки своих белых кед. Вера едва за ним поспевала, всю дорогу они промолчали. Понятно, предпочитает быть волком-одиночкой. Да и сам он… немного социопат, как видно.