— Тише, тише, — пожурил он, похлопав Мелека по вывернутым плечам. Он нарочно сделал это сильнее, чем следовало. Пленник застонал. Как же быстро они обменялись ролями!
— Как нога? — выдохнула Вера, глядя на красное пятно на его кеде.
— Не знаю. Я накачался обезболом заранее.
Ввалились темные фигуры в шлемах и масках со штурмовыми винтовками на изготовку — на поимку «Призрака Тюильри» действительно вызвали боевую бригаду. Три белые буквы «BRI» были выбиты на рукавах и спинах спецназовцев. Следом вбежал Кристоф в бронежилете поверх темно-серой рубашки, капитан Велма и несколько полицейских — тоже в бронежилетах, на спинах те же три белые буквы, некоторые с красными повязками «Police».
Обступив Эмиля, оседлавшего маньяка, они замерли, целясь вниз, в голову — лбом пленник таранил паркет. На несколько секунд стало тихо, фигуры застыли.
— Ты не хотел бы узнать, наконец, где Зоя? — вдруг точно из подземелья раздался в тишине надрывный, но ровный голос Мелека.
Взгляды Кристофа и Эмиля встретились.
— Не стрелять, — скомандовал Кристоф. — Никаких резких движений.
— Достань свой телефон из штанов, Эмиль, — продолжил Мелек голосом Ганнибала Лектера, задумавшего вскрыть чью-то голову, — открой отслеживающее приложение и посмотри, не появился ли сигнал от Зои.
Минуту никто не шевелился и, наверное, даже не дышал.
Кристоф взглядом дал понять, что Эмиль может проверить свой телефон.
— Держите его на мушке, — вновь отдал приказ Кристоф и подошел к Эмилю. Мелек упирался лбом в пол, руки вздымались к спинке стоящего на нем стула. Выбраться из такого положения не смог бы, наверное, и Гудини, но один из спецназовцев все же прислонил к его затылку дуло винтовки.
Эмиль открыл «Локатор». Много раз Вера видела, как он выводил это приложение на экран, а потом со злостью сжимал обе кнопки по бокам аппарата, заставляя его померкнуть. Значок телефона Зои темным прямоугольником замер на карте Парижа над улицей Л’Эшикье — в последний раз она была дома вчера утром. Ушла на экскурсию, но до нее не добралась.
Вдруг значок стал цветным и переместился куда-то на сто пятьдесят километров от Парижа в сторону Кале. Эмиль тупо пялился в экран, видимо, получив от своего противника удар куда сильнее, чем тот, что он залепил ему под ребра.
— Мой человек везет Зою в секретное место. Мы договорились, что он включит ее телефон между десятью и полуночью, чтобы вы могли убедиться — я не лгу. Она действительно у меня. Если до полуночи я не дам ему знать, что жив, здоров и невредим, он проломит ей череп и бросит у обочины, как учитель литературы — моего сына.
Эмиль не двигался, продолжая смотреть на экран, будто его заколдовали. Он был таким бледным, что черные волосы казались еще неестественней. Под глазами ясней обозначились темные тени.
— Я должен ехать. — Он встал со стула. Мелек тотчас дернулся, порываясь скинуть с себя стул и подняться. Штурмовик прижал дулом винтовки его голову к полу.
— Он не убьет Зою, если мы его отпустим, — заговорил Эмиль. — Он втюрился в нее, она про него рассказывала. У них роман. А я ни черта тогда не понял!
Его голос сошел на крик.
Кристоф смотрел на племянника, но молчал, не в силах принять решение: отдать приказ увести Мелека или начать выполнять его условия, чтобы спасти племянницу?
— Что ты хочешь? — спросил он, опустив глаза к пленнику.
— Для начала позвольте принять вертикальное положение, у меня проблемы с внутричерепным давлением, нельзя долго находиться в таком неудобном положении.
— Огласи весь список желаний, а мы тебе — свой, — ответил ему Кристоф. — Что ты хочешь?
— Смешной вопрос, комиссар. Конечно, свободу. Дайте мне уйти, и Зоя будет вольна делать то, что захочет. Вы правильно угадали, мы любим друг друга. Но если вы убьете меня — а живым я вам не дамся, — умрет и она. И нас соединят священные узы на небесах.
Эмиль бросился к двери.
— Куда ты, дурень, — схватил его за капюшон толстовки Кристоф. Эмиль насилу устоял на ногах. Вера заметила, каким крепким был кулак комиссара. — Она в ста пятидесяти километрах отсюда. На мотоцикле, что ли, собрался? Мы будем вызывать вертолет.
— Не-ет. — Мелек повернул голову, вытирая пот и кровь со лба о ковер. Одна половина его лица была в крови, другая — в ожогах. Зрелище то еще! Вера даже припомнить не смогла, видела ли она персонажа страшнее. Уж точно он ей будет потом являться по ночам с этим двухцветным лицом, вывернутыми руками и утробным, замогильным голосом, который был таким страшным, потому что его колени сильно давили на грудь. — Нет, никакого вертолета. Наш договор будет построен на взаимном доверии. Вы даруете жизнь нам обоим — мне и Зое. Я обретаю свободу — свободной становится и она.
— Как мы можем тебе верить? — в ярости заорал Эмиль, со всего размаху саданув ему ногой в лицо.
Мелек тотчас начал кашлять кровью, затрещал стул, а может, его связки на руках. Вера зажмурилась, отказываясь быть свидетелем такой жестокости.
— Ты убил около семнадцати человек, в том числе ребенка, и довел до веревки собственную жену! Как мы можем верить такому ублюдку, как ты?
— А придется, у вас нет выбора. Или Зоя станет моей небесной невестой. — Мелек начал смеяться. Стул над ним ходил ходуном, штурмовику пришлось слегка приложить его прикладом по затылку, но даже он был в сто раз нежнее, чем Эмиль.
Тот же ходил по комнате, как разъяренный тигр в клетке. Кристоф вынул рацию и сообщил кому-то, что у задержанного есть заложник, поэтому придется пойти на некоторые уступки. Сделав штурмовикам пару каких-то непонятных жестов пальцами, он указал на дверь и окно. Трое вышли. Их шаги доносились из коридора.
Кристоф развязал ремень на руках Мелека и снял с него стул. Стоя на коленях, тот долго разминал затекшие плечи и запястья, прежде чем подняться на ноги. На лице его застыла торжествующая улыбка Ганнибала Лектера и Джокера в одном флаконе.
В прихожей вдруг раздались сначала шаги, а затем женский вскрик. В гостиную, оттолкнув сначала одного штурмовика, затем другого, ворвалась Зоя.
Глава 22Есть только причины и следствия
Она стояла в дверях, одетая в белое подвенечное платье с длинной кружевной юбкой и высоким воротником фасона начала двадцатого века, черные волосы разметались по плечам и спине, облепили длинные рукава. За ее спиной — темные фигуры штурмовиков. Она бросилась к Мелеку и обняла, спрятав лицо у него на груди.
— Что ты здесь делаешь? Что вообще происходит?
Штурмовики ввалились обратно в гостиную и, целясь, обступили их кругом.
Некоторое время Зоя и Мелек стояли обнявшись. Он привлек ее к себе, то ли прячась от дул винтовок, то ли в порыве неожиданной нежности. Сначала Вере было не разглядеть их за фигурой одного из спецназовцев, стоявшего с винтовкой на изготовку, но тот шагнул вперед, и Вере наконец открылась удивительно трогательная картина.
Мелек обнимал Зою, уткнувшись носом в ее волосы на макушке. Зоя, ниже него на голову, в белом платье невесты, крепко обвила его руками, прижималась бледными, без помады, губами к груди. Лицо Мелека действительно преобразилось с ее появлением, разгладилось, стало человечнее, он больше не скалился, в глазах сквозило неподдельное чувство.
— Я все знаю, Франсуа, я все знаю… — шептала Зоя. — Чувствовала, что между нами есть некая космическая связь. Я — та, которую ты так долго искал… Я пойду за тобой до конца!
— Прости меня, Зоя, но я уже пришел к своему финишу, кажется… — Он грустно кивнул на направленные на них дула.
— Нет, мы оба пришли. Мы отправимся туда, взявшись за руки. Мы одно целое, нас не разлучат, это невозможно, это не под силу ни одному богу.
— Зоя, ты еще можешь выздороветь… Если бы я встретил тебя раньше… я бы всю свою жизнь посвятил тому, чтобы вылечить тебя, все бы отдал, чтобы ты перестала страдать. Но слишком поздно, я наворотил дел. Слишком поздно. — Взяв за плечи, он попытался оттянуть ее от себя, но Зоя не хотела расцеплять пальцев.
— Нет, нет, нет, пожалуйста, это все бессмысленно. Бессмысленно! Они тебя убьют, и я не смогу жить дальше, я не смогу покончить с собой. Забери меня!
— Зоя, отойди от него, — не выдержал Эмиль и шагнул вперед, но Кристоф выпростал руку, преграждая ему путь.
— Что ты наделал? — Зоя развернулась к брату и закрыла Мелека спиной. — Я люблю его!
Ее лицо исказилось злобой и слезами.
— Уберите оружие! — гневно прокричала она. — Опустите пушки. Есть ли у вас хоть капля человечности?
— Зоя, он опасен, — вновь рванулся Эмиль. — Он убьет тебя!
— Это все, чего я хочу! — завизжала она так, будто ее резали, и топнула ногой. Мелек дернулся, подставил руки, чтобы не дать ей упасть. Штурмовики сомкнули круг, Вера опять ничего не видела, кроме черных спин и белых надписей «BRI» на рукавах и спинах.
— Уберите оружие! — продолжала кричать Зоя. — Кристоф, прикажи им отойти, или я за себя не отвечаю!
Кристоф сделал знак, и черные фигуры послушно отодвинулись, но винтовки продолжали держать на изготовку.
— Опустить оружие, — глухо скомандовал Кристоф.
Некоторое время все молчали, только Зоя громко всхлипывала, продолжая закрывать собой маньяка.
— Зоя, что ты хочешь? Чтобы этот человек остался на свободе? — заговорил Кристоф довольно мягко для комиссара в бронежилете. Все-таки полицейские очень лицемерные психологи. А как иначе?
Зоя не ответила. Внезапно она потянулась рукой к подолу платья, полуприсела и, не отрывая дикого, затравленного взгляда от Кристофа, стала тянуть юбку вверх, обнажая большие черные ботинки, украшенные цепями. На лицо свисали черные лохматые пряди. Она была похожа на ведьму, которую загнали в угол инквизиторы. В правый ботинок был воткнут нож. Она резко его выхватила и приставила лезвие к своему горлу.
— Позволь нам уйти вместе.
— Куда? — В голосе Кристофа послышалась мольба.
— Мы умрем вместе. Сейчас.
Другой рукой она сжала ладонь Мелека и потянула ее к своему подбородку, вложила нож ему в пальцы, и те тотчас сжались на черной ручке. Она обхватила его запястье и приставила нож обратно к горлу.