Все эти скучные дела Эмиль свалил на свою новую сотрудницу, нанятую бюро в качестве психолога. Часами Вера занималась тем, что задавала вопросы и слушала ответы, пытаясь вычислить по мимике, жестам, голосу и сигналам вегетативной нервной системы, лжет ли ее клиент, кто он в таблице психотипов, способен ли занять позицию жертвы, или же он классический паранойял и станет хорошим руководителем.
– Вы всегда следуете правилам информационной безопасности?
– В каких случаях вы бы оправдали коллегу за воровство?
– Насколько толерантно вы относитесь к фактам мошенничества среди коллег?
– Вам свойственно лгать?
– Какое наказание за хищение информации самое, на ваш взгляд, надлежащее?
И множество других вопросов в том же духе. Иногда беседа длилась весь день, иногда приходилось продолжать на следующее утро, в зависимости от тяжести корпоративного преступления. Если нужда состояла лишь в том, чтобы прощупать кандидата на должность, или просчитать риски и предоставить психологический профиль, то час-два.
При этом молчаливой начальствующей тенью присутствовал Юбер, делая вид, что занят своими делами. Однако после того, как Вера выпроваживала клиента, давал пару, обычно всегда очень точных, замечаний. Большая адвокатская практика делала его хорошим верификатором. Он бы и детективом стал отличным, но вид этой деятельности Юбера Герши нисколько не привлекал. Основной его задачей оставалось вовремя оформлять сертификаты, страховки и обновлять лицензию на частную детективную деятельность Эмиля.
Если раньше Вера и задавалась вопросом, зачем такому блестящему адвокату прозябать от скуки в частном детективном агентстве своего племянника, то за год вопрос отпал. Хотя ответа она толком не получила, возникли стойкие подозрения – Эмиль, его эксцентричная сестра Зоя, которая работала гидом в Лувре, и Юбер сотрудничали с секретными службами Франции. А агентству поручались, может, и не самые крупные, но уж точно запутанные и безнадежные дела, с которыми полиции справиться не удавалось.
После вчерашнего случая с серийным убийцей из кафе «Пелотон» Вера долго не могла успокоиться и заснула только к утру, поэтому сегодня опросную беседу проводила вяло, едва не зевая и совершенно не следя за микровыражениями на лице миловидной девушки. Ту собирались нанять в престижную частную школу, директриса которой очень щепетильно относилась к набираемому штату и уже не раз обращалась к Эмилю Герши за советами и услугами.
Вера в очередной раз подавила зевок, не слишком понимая, что говорит молодая француженка с лицом морской свинки, в больших круглых очках, белой офисной рубашке и длинной фиолетовой юбке. Вся надежда была на Юбера и боди-камеру. Она сама позже просмотрит видео и вынесет свой вердикт, основываясь уже на нем.
На Эмиля надежды не было. Шеф отчетов не писал.
Эмиля Герши на самом деле совершенно не волновало хорошо ли, плохо ли Вера справляется со своими обязанностями профайлера, его вообще не интересовало составление отчетов по корпоративному профайлингу. Он организовал его у себя в бюро, имея тайный резон. Все, чего он хотел, – видео с боди-камеры Веры, которые пополнили бы его коллекцию. Их было так много, что они занимали около сотни внешних хардов с достаточно большой емкостью. Еще больше – скриншотов с этих видео, Эмиль распечатывал их и старательно подшивал в папки. Папками был уставлен огромный стеллаж в его кабинете, занимающий едва не всю стену.
Эмиль изучал эмоции, их проявления и психологию лжи. Он готовил огромную монографию, нацелившись попасть в один ряд с такими учеными, как Пол Экман, Клаус Шерер и Роберт Сапольски.
Он редко показывался у Юбера, прячась у себя двумя этажами выше. Его кабинет был островком аккуратности и порядка среди хаоса их с сестрой квартиры, в которой антикварная мебель стояла вперемежку с техникой, густо припорошенной пылью.
Главенствовали в его логове три огромных экрана: на одном всегда транслировалась видеоигра с анимешными персонажами, на других – какие-то таблицы. На идеально чистом рабочем столе без единой пылинки строго по линеечке лежали клавиатура, мышка, провода, какие-то блоки, принтеры и книги с последними исследованиями по нейрофизиологии, нейрокогнитивистике, психобиологии, поведенческой психологии и даже генетике. Здесь Эмиль занимался написанием компьютерных программ, которые могли бы заменить детектор лжи, приложения он разрабатывал для Apple, но чаще для префектуры полиции и – уж точно – для секретных служб. Всяческие фейсридеры, определители психотипа по голосу, сканеры соцсетей, мессенджеров и почты. Но самой вожделенной его мечтой все же оставалось издание книги, которая бы включала все факторы, все аспекты, все нюансы психологии лжи.
Вера жила в скромной квартире под ними и часто слышала, как ее шеф, желая обдумать какое-нибудь сложное исследование, принимался отрабатывать длинные дорожки-упражнения по кунг-фу. В занимавшей весь этаж квартире Эмиль устроил зал для тренировок, пол его был выстелен татами, а стены сплошь увешаны китайским холодным оружием. В детстве и юношестве, до поступления в Национальную школу полиции Парижа, он был профессиональным спортсменом, занимал на чемпионатах призовые места и подавал огромные надежды стать одним из лидирующих в мире представителей этого боевого стиля.
Вера знала: если потолок дрожит, значит, Эмиль отрабатывает прыжки и удары или бегает по стенам. Чаще по ночам, поскольку ее странный шеф жил по совершенно внеземному режиму. Мог отключиться за компьютерным столом головой на клавиатуре минут на двадцать, мог неделю не спать, а потом отсыпаться сутками. В таких случаях Юбер даже начинал бить тревогу, пытаясь до него дозвониться и достучаться. В ходе детективной жизни шефа его паранойяльность возросла до небес: квартира запиралась сложными замками, в парадной и вокруг дома была понатыкана тьма камер, которые позволяли обозревать дом и улицу со всех сторон.
Вера проводила девушку к выходу, вернулась в кабинет бюро, сняла боди-камеру с воротничка и положила перед Юбером на стол.
– Надеюсь, она не серийная убийца, потому что я сегодня вообще не соображаю и плохо вела беседу. Посмотрите сами, Юбер?
– Эмилю нужен только материал. Пишите в отчете, что она не годится. Я бы и близко не подпускал ее к школе.
– Она что, и вправду похожа на маньячку? – удивилась Вера.
Юбер поднял одну бровь.
– Ее там съедят живьем. Она же просто мясо для коллектива и ребятишек!
Вера поразмышляла секунды три и пожала плечами.
– Вы так думаете? Я все же позже пересмотрю видео.
Сев в кресло, которое только что оставила будущая учительница, Вера развернулась к распахнутому настежь окну. Из него тянуло зноем и запахами нагретого камня и речной воды, которые перемежались с ароматами выпечки и кофе из кофеен снизу. Скоро обед, можно будет прогуляться до Люксембургского сада и перехватить какой-нибудь сэндвич, сидя на скамейке у фонтана Медичи.
Тренькнул смартфон. Вера автоматически полезла за ним в карман джинсов. Пришла рассылка от сотовой компании. Пальцы заскользили по экрану – скроллинг в Интернете заменял ныне пасьянс и даже перекладывание бусин на четках. Прочтя смс, она залезла проверить мессенджеры, следом соцсети, в которых теперь держала лишь фейковые странички, периодически меняя аватарку с котиков на цветочки, с цветочков на морской пляж и изображение запотевшего бокала мартини, чтобы такие, как Эмиль, не смогли просчитать по аккаунтам ее психологический профиль. С паранойяльным начальником сам невольно становишься параноиком. Это ужасно заразно!
А ведь когда-то она, живя в Питере, была известным блогером с двенадцатью тысячами подписчиков, давала уроки французского и проводила онлайн-консультации по психологии, писала гайды для новичков. Какой-то неполный год назад… А по ощущениям – точно в прошлой жизни. Весь ее день проходил в охоте за открытыми парадными северной столицы России для сторис и рилс, в прогулках по заброшенным усадьбам, в построении контент-плана, в приятном общении с аудиторией в прямых эфирах. Благодаря блогу она и получила приглашение от Эмиля!
Она приняла его и… все лопнуло, как пузырь. В ее жизни появился черный всадник. Он подлетел к столику кафе, что внизу, прямо на мотоцикле. Они рвали друг у друга ее телефон, а он орал, что Вера больше не имеет права выкладывать что-либо в сеть и должна немедленно завязать с блогингом. Теперь она вспоминала этот момент с улыбкой.
Если бы Вера тогда могла знать, как легко взломать любую соцсеть и канал в мессенджерах, как легко вынуть душу любого пользователя! Эмиль сам писал утилиты для проникновения на странички в соцсетях и часто их использовал в детективной работе. Известность в Интернете порой могла стоить жизни. Знай все это раньше, Вера никогда бы ни за что на свете не выложила ни единой своей фотографии, не опубликовала ни единого слова. Хотя вычислить профиль по соцсетям можно, даже если тебя там нет. Человек, которого нет в соцсетях, это, как правило, паранойял…
Отмахнувшись от мыслей и воспоминаний, Вера залезала в Ютуб. После смерти прошлого клиента, – а его Вера до сих пор не могла забыть, – она часто просматривала новостную ленту в надежде что-нибудь узнать о жизни аукционного дома Ардитис, хозяйкой которого едва не стала…
И тут ее сердце, сделав рывок к горлу, едва не остановилось. Она вскочила и села в кресле ровно, чтобы пересмотреть промелькнувший кометой перед глазами ролик из Прадо.
Незнакомец в черной водолазке, темном трико и маске, издалека похожий на черного человека-паука из «Врага в отражении», шел через переполненные залы мадридского музея и всаживал в случайных прохожих длинный, острый нож.
Он двигался, как ангел смерти, и посетители падали к его ногам замертво, он перешагивал через корчащихся от боли людей, через застывшие тела. Убил одного преградившего ему путь охранника, другого и исчез в дверном проеме, возникнув в следующем зале. Съемка велась сначала с одного ракурса, следом с другого – что-то снимали очевидцы, что-то было заснято камерами видеонаблюдения.