Вокруг них сновали люди, толпились в очереди перед дверьми популярной закусочной с оранжевой вывеской. А они сидели на обочине, рассматривая видео на телефоне.
– Что ты хочешь сказать?.. – Эмиль занервничал. – Здесь ничего не видно! Изображение дрянь, день дрянь, все дрянь!
– Не психуй. – Зоя положила на его плечо руку, глаза у нее были, как у факира, гипнотизирующего кобру. – Давай зайдем куда-нибудь, выпьем кофе. Ты остынешь.
Они спустились по улице Корредера Альта де Сан-Пабло и зашли в бар с фасадом, украшенным синими и голубыми изразцами. Со старинных пыльных полок смотрели какие-то банки, потертые бутылки, в глубине виднелась вытесанная из массива дуба барная стойка, за ней колдовал бородатый красавчик-бариста. Выстроенные в ряд деревянные столы пока пустовали.
Они сели у окна, – за стеклом виднелись улица и яркое пятно жалюзи тату-салона напротив, густо исписанное граффити. Мимо ходили люди, а внутри бара, похожего на трактир времен Дона Кихота, было тихо и уютно.
Эмиль взял у Зои свой телефон и, уронив локти на отполированный стол, стал просматривать этот злосчастный ролик, останавливая его и постоянно увеличивая изображение. Его пальцы тряслись, он то и дело сжимал рукой бок и кривил лицо.
– Ты не видишь, да? Так на ней помешался, что совсем ослеп… – ревниво проговорила Зоя.
– Что я должен видеть? Хватить тянуть! – повысил голос Эмиль, достал бутылек с лекарством и принял две капсулы. – Говори уже, что ты нашла!
– Если бы не ксанакс, который ты хлещешь горстями, – сказала Зоя, беря телефон из рук брата, – ты бы его или ее догнал. Скорее, ее.
Она нашла нужную секунду на видео и, увеличив скриншот, открыла его через фоторедактор, чтобы сделать изображение контрастнее.
– У него на шее пластиковая стяжка, воротничок в крови и расширенные зрачки… А еще вот здесь, на запястье, синюшный ободок – полагаю, от пластиковых наручников-стяжек.
Лицо Эмиля моментально разгладилось, он выпрямился, вырвав у Зои телефон. Его гибкие длинные пальцы перестали дрожать, забегали по экрану. То увеличивая, то уменьшая картинку, он сдвигал изображение по миллиметру справа налево и вглядывался в детали.
– Неужели это не он… а она его похитила?! – восторженно прошептал Эмиль.
– Она вытащила его из музея, – стала загибать пальцы Зоя, – помогла выбраться из лабиринтов. Они сняли номер в гостинице. Там она его огрела чем-то тяжелым по голове и накачала наркотиками. Когда он стал вялым и едва держался на ногах, развязала. Тот, конечно же, попытался на нее напасть. Она засняла этот момент на телефон, эпично и надрывно крича в экран.
– А вновь огреть его по голове и связать ей не составило труда, – подхватил Эмиль, преобразившийся на глазах. – Чем она его накачала?
– Я думаю, алкоголем. От больших доз этилового спирта зрачки тоже сильно расширяются. Она видела, как он накачивал свою жертву, и решила поступить так же.
– Что она от него хочет? Что у нее в голове вообще творится? Чума, а не девчонка!
– Машенька, – прошептала изумленная Вера.
– Что? – Эмиль поднял одну бровь. Вера улыбнулась – она уже отчаялась увидеть на лице шефа радость. Мрачный Эмиль ее страшно пугал. Когда у него что-то не получалось, он становился неуправляемым, непредсказуемым и гадким. Леви прав, у них завязались абьюзивные отношения…
– Машенька – девочка из русского мультика, из сказки про «Машу и медведя», – объяснила Вера. – Она почти так же этого самого медведя заарканила, как Аска – Хавьера Барбу.
Эмиль усмехнулся и вновь принялся изучать видео.
– Гостиница располагается в старом здании с двором-колодцем, – сообщил он, – в балконную дверь видно противоположную стену с рядом окон. Этаж пятый… или шестой.
– Неужели никто не услышал никаких подозрительных звуков? Ведь они наверняка кричали, шумели, когда дрались, – сказала Вера.
– Персонал предпочитает особо на крики не реагировать и блюсти личные границы гостей. – Эмиль сузил глаза и поднял телефон к самому носу. – А это, к тому же, гостиница с таким расположением номеров, где их соединяет узкий, извилистый коридор… Надо искать отель, название которого начинается со слова «Каталония». Вон полотенце брошено на кровать! А на нем название.
Он показал фото сначала сидящей рядом Вере, затем Зое.
Вера открыла Гугл и бросилась искать отель на «Букинге» и «Трипадвизоре».
– Ого! Да здесь десятки «Каталоний»! «Каталония Пуэрта Дель Соль», «Каталония Пласа Майор», «Каталония Аточа», «Каталония Лас Кортес»…
– Ищи двор-колодец по фото на сайтах бронирования.
– Все эти отели расположены в старых домах, – заметила Зоя.
– Только на улице Аточа вижу целых три «Каталонии», – сказала Вера, изучая карту на Google Earth. – И каждая с дворами-колодцами. В центре Мадрида все здания одинаковые!
Зоя посмотрела на Веру так, словно та сморозила глупость.
– Это спорно, но не время для искусствоведческой дискуссии, – проронила она. На лице промелькнула снисходительная усмешка и резко исчезла. – Пойдем одни? Или будем делиться находкой с полицией?
Зоя сказала это между прочим, будто решала, какой выпить кофе.
– Одни, – отрезал Эмиль.
Вера не сразу сообразила, о чем они, так резко его сестра сменила тему для разговора.
– Лучше посоветоваться с инспектором Руизом, – забеспокоилась она, когда осознала, какой важный вопрос стоял: сообщать ли об их открытии полиции!
– Инспектор все испортит. – Шеф опять стал мрачным.
– Эмиль, – Вера повернулась к нему, – Аска рассвирепеет, когда ты ее найдешь. И поведет себя непредсказуемо. Даже боюсь предположить, что она выкинет.
– Она сама прислала видео, – ответил Эмиль. – У нее план: завлечь меня. Раз так, я буду играть по ее правилам. А там посмотрим.
– Она больна.
– Или играет.
– И то, и другое – плохо, – настаивала Вера. – Нужно, чтобы с нами были врачи и быстро ее обезвредили, вкололи успокоительное. Иначе может случиться непоправимое.
– Я сам справлюсь.
– Ты ее опять отпустишь, Эмиль. – Зоя опустила локоть на стол, подперев кулаком висок. В глазах светилась грусть. – Ты дважды давал ей уйти. Будь на ее месте кто-то другой, мы бы здесь не сидели.
Глава 19Интервью с маньяком
Аксель приложила карточку к электронному замку, загорелся зеленый огонек и дверь, щелкнув, открылась. Номер был крошечный: без прихожей, слева кровать, справа столик, зажатый между двумя шкафами, над ним – плоский телевизор, дальше – дверь в туалет с душевой. От тесноты спасали два окна с фальшь-балконами, выходящие в замкнутую коробку двора-колодца. Шуметь нельзя – внизу столики, где посетители отеля, бывало, попивали кофе.
Она выбрала этот отель из-за малой заполненности и удаленности номеров друг от друга. В старых домах всегда есть сложности с планировкой: коридорные изгибы, слишком большие комнаты, которые приходилось делить при переделке дома в отель. Двери не лепили друг к другу, как соты, одна далеко от другой, чтобы встретить соседа – надо сильно постараться. В основном гости пересекались лишь у дверей лифта.
Хави остался сидеть так, как она его оставила, – на мягком стуле с круглой спинкой, с лодыжками, примотанными скотчем к ножкам, и уведенными за спину руками, голова запрокинута назад и вбок, справа лужица рвоты.
Аска поморщилась – запах был не из приятных. Однако удивительное устройство – человеческий организм сопротивляется яду, постоянно отторгая его. Аксель поступила с Хави точно так же, как он со своими жертвами – опаивала алкоголем. Только делала это медленно, чтобы судмедэксперты потом не удивлялись, почему в желудке столько спирта. Ведь его найдут гораздо быстрее, чем жертв в парках.
По расчетам Аксель, он должен был дать дубаря еще утром.
Хави сопротивлялся, не собираясь умирать. Он мотал головой, он рыдал, он кусался или, напротив, стискивал зубы, так что приходилось обматывать его голову скотчем, чтобы обездвижить. Ему не нравился алкоголь в таких количествах, ему не хотелось умирать.
Нет, Аксель не получала удовольствия от его мучений, она не имела цели мстить за тех, кого Хави Барба убил прежде. Она просто воспользовалась самым простым способом обездвижить жертву, который он же ей и показал. Сама она еще не столь искушена в убийствах, чтобы придумать свой. Да и где сейчас найдешь яд? Это тебе не век Агаты Кристи, когда морфий, цианид, мышьяк, стрихнин хранились в каждой домашней аптечке. Водка, бурбон, дешевый вискарь – вот оружие современного злодея!
Целью Аксель было – исправить то, что этот придурок испортил!
Когда она нашла его номер телефона в списке сотрудников музея, то еще не придумала, как использует свою находку. Аска знала лишь то, что она психопат, и такой ее сделал отец, который тоже был психопатом. Она хотела избавиться от отца, и все. Разве это сложно?
Но изучая личность нового знакомого, втянулась, в ней проснулась исследовательская жилка. Отец учил ее выживать в мире хищников, которых можно победить только силой и хитростью. Он учил ее силовым приемам и аналитике, учил изучать людей по таблицам и учебникам психиатрии, учил ее социальной инженерии, манипуляциям и внушению. Но делал это, относясь к людям, как исчадиям ада, врагам и недоумкам. Он понятия не имел, что такое доверие, доброе слово, теплота в общении. Эти инструменты – острее бритвы. Он знал сухую теорию, но сам ее применять был неспособен, иначе не вылетел бы со службы. Индюк с раздутым самомнением, абсолютно бесчувственный и глупый к тому же.
Аска училась у него, на ходу исправляя его же ошибки.
И вот в ее сети – совершенно юного паучка – попался настоящий маньяк. Хави Барба! Она забила его имя в поисковик, и первое, что вышло, – документалка студентов института кино Сиэтла. Как такое могли проморгать федералы – спецагенты прославленного аналитического отдела, которые с семидесятых специализировались на поимке серийных убийц и маньяков?
И маньяков! Это важное уточнение. Ведь в ее лапки попал именно маньяк. Не простой серийный убийца, а психопат, безумец. И попал он к ней в очень интересный период своей жизни – депрессии. Он был близок к тому, чтобы покончить жизнь самоубийством, накачавшись стероидами.