10
Маленький город — свои плюсы и свои минусы. Из положительного, можно отметить, что все в принципе находиться рядом.
Путь от управления до дома Валеевых, составил не более пятнадцати минут. Учитывая позднее время и отсутствие машин на дороге. Воронов за рулем, Глеб на переднем пассажирском. Светлану Владимировну, усадили назад.
Первые несколько минут, Крамер выждал паузу. Он бесцеремонно обратил на себя зеркало заднего вида, чем вызвал удивление Андрея. Всю дорогу, он не сводил глаз, с матери убитой девочки.
Прервав молчание сыщик поинтересовался:
— Скажите, я могу задать вам еще пару вопросов? Личного характера…
Женщина тихо ответила:
— Да, конечно…
Глеб ловил выражение ее лица, в зеркале заднего вида…
Воронову было не видно женщины. Он по привычке пытался смотреть в зеркало, но оно было повернуто в другую сторону. Андрей приблизительно понял, о чем будет расспрашивать Крамер.
Сейчас, спустя несколько часов непрерывных истерик. Когда глаза практически выели соленые слезы. Можно было хоть не много, покопаться в грязном белье. Этого требовала ситуация.
— Почему вы развелись с супругом?
Так и есть. Еще бы чуть — чуть, и Воронов сам бы спросил об этом. Тем более, как не крути отец девочки в списке первых подозреваемых. Малоли, что взбрело в его голову. Развод — штука не простая. Как и кто, отреагировал на него на самом деле, знают лишь укромные уголки души. А носить маску и делать вид, что тебе все равно — это вообще стало модно. Отсюда и такое количество резонансных преступлений. Держит человек в себе обиду и притворяется. Улыбается. Говорит, что все отлично. А потом бац… И начинает палить без разбору… Выискивая виноватых, в ничем не повинных людях. И все в округе, как один на перебой твердят» — Такой хороший был, тихий. Всегда здоровался!»
И лишь наедине с самим собой, всматриваясь в ночную даль, человек начинает понимать, что твориться у него на душе…
Необходимо было в кратчайшие сроки, допросить отца девочки… Опять же неизвестно достоверно. Каким было общение, между Тоней и папой. Если уж взрослые люди, имеют привычку недоговаривать правду, то от детей, совсем можно ожидать неизвестной реакции… Девочка запросто могла, преподносить отцу выдуманную информацию. Хотя сейчас, все как обычно — догадки и предположения. Необходимо быстро собирать информацию. При этом не пропустить важного, что на первый взгляд, может показаться мелочевкой.
Светлана и Игорь Валеевы развелись, почти два года назад… Ведущий экономист солидной конторы, Игорь Иванович умудрился закрутить роман, с секретаршей. Схема как говориться классическая. Не смотря на то, что супруга весьма эффектная женщина. Даже сейчас, сидя на заднем сиденье автомобиля, пропитывая до крови разъевшие глаза, она выглядела весьма привлекательно. Хотелось бы представить ее, в более выгодном свете. И фантазия подсказывала, что бывшая супруга была то что надо…
Но естественно надо понимать, что первое впечатление может быть обманчиво. И зная Светлану Владимировну несколько часов, нельзя было складывать о ней впечатление. Может в семейной жизни, она была лютой грымзой. Как знать…
Но и это не важно. Бедная женщина поведала, что почти год, бывший супруг, жил на две семьи. Если можно конечно так выразиться. Детей на стороне у него не было. А вот еще одна любимая женщина, была. Можно только представить, обиду обманутой женщины, которая в течении года, делила любимого супруга, с другой. Боль усугубилась, еще одним фактором. Оказалось, что все в округе (ну почти), знали о романе Игоря Ивановича на стороне. И самое обидное и больное, что знала об этом и свекровь. Заботливая мамаша, без зазрения совести улыбалась прямо в глаза, наивной невестке, когда та думала, что благоверный на очередном совещании.
Но все тайное, рано или поздно, все таки становиться явным. Как это обычно бывает, Валеев спалился чисто случайно. Толи он наглости, притупилось чувство страха быть пойманным, толи просто уже пустил все на самотек. В один из дней, когда любимый вернулся с долгого и утомительного совещания, он пошел в душ. Оставив свой телефон в прихожей. Светлане Владимировне было уже все равно, специально ли секретарша прислала эту СМСку, или так же как у любовника, отключился инстинкт самосохранения.
Громкое пиликанье привлекло внимание. Супруга подошла к тумбочке. Особенность современных гаджетов — это выводить на главный дисплей, текст сообщения. Хотя бы на несколько секунд, пока экран не погаснет. На беду или на счастье, Света была в прихожей. И убирала в обувьницу, туфли благоверного.
Она прочитала молниеносно. Даже не желая этого. Но молния, как будто прошила ее. Причем с ног, до головы…
«Ты добрался котик? Я уже скачаю. Спасибо за незабываемый секс!» и несколько цветных сердечек…
Котик в это время полоскался в ванной. Смывая следы любовного преступления. Он не подозревал, что это последний день его семьи. Его нахождения в этой квартире. Счастливых глаз, любимой дочери. Которой на тот момент, уже исполнилось восемь лет и вряд ли получиться скрыть от нее, развод родителей и постоянные слезы матери. Во всех такого рода делах, обидней всего за детей. Они ни в чем не виноваты. Но именно они, в большей степени, принимают на себя удар. Это конечно, в первую очередь касается, благополучных семей. Где на первый взгляд, все хорошо, дружная семья, совместные выходные… Но как показывает практика, в тихом омуте, черти водятся и это правда… Как ребенок, любящий обоих родителей, должен принять, что один из них, покинет семью. И хорошо если станет, приходящим… Часто создавая новые семьи, люди забывают полностью про старые. И первый серьезный удар по психике — получают дети. Они чувствую себя кинутыми. Забытыми…
Котик ушел. Типичной для этой ситуации картины, не последовало. Не было громких слов, криков». — Это не то что ты думаешь!» — тоже не было. Игорь Иванович извинился перед женой. Расцеловал в слезах, свою непонимающую ничего дочь. И ушел… Это должно было произойти… Рано или поздно… Но получилось поздно…
Валеев не забыл о своей дочери. Пока не оформили развод, он передавал деньги лично, в руки бывшей жене. Когда все бумаги, были готовы, бухгалтерия переводила на счет Светланы Владимировны, каждый месяц алименты.
На дни рождения и другие праздники, отец баловал дочь, дорогими подарками. Несколько раз в месяц, на выходные, забирал к себе. Лично приезжая за Тоней. Он участвовал в жизни дочери. Тоня всегда могла позвонить ему. И он сам звонил. Чаще по вечерам…
Первое время, девочка не могла понять всего происходящего в семье. Но позже смирилась и поддерживала мать. Светлана Владимровна так же поступила более гуманно, не рассказав Тоне, истинную причину развода.
Так мать с дочкой, постепенно привыкли быть вдвоем… А теперь?
Крамер отвел глаза, от зеркала заднего вида. Как все банально, но от этого не менее паршиво. И как теперь жить? Два удара. Два рубца на сердце — как и у него…
В квартире было, как назло очень тихо. Даже когда включили свет, все осталось в каком то полумраке. Возможно это эмоции… Но Глеб привык видеть мир, именно таким. Противная тишина, когда слышно биение собственного сердца. Когда звук шагов по полу, разносится пронзительным эхом, по всей квартире. А уж неожиданный, даже не громкий голос, стремительно бьет в виски…
Лампочка в коридоре. Типичный светильник, каких видел он на своем веку, несчетное количество. Но она в его глазах, мучительна мерцала… Пускай желтым, но холодным цветом, освещая коридор.
Хозяйка сняла обувь и как будто почувствовав, схожее со следователем ощущение, быстрыми шагами прошла по всей квартире и включила по всюду свет.
ЧЕРТ!!
И сейчас… Он зажегся везде. Но складывалось ощущение, что лишь лучину зажгли, в огромной и темной пещере.
Крамер постарался отогнать дурные мысли. За окном полночь. Тишина — нормальное и даже правильное явление, для данного времени. Гораздо хуже, если наоборот.
Неловкая пауза… Следователи понимали, что это первый раз, когда она вошла в свою собственную квартиру и больше не услышит ее… Тоня больше не придет сюда…
Светлана вернулась в коридор. На ней не было лица. Но слезы видимо кончились. Трясущимися руками, она приоткрыла дверь:
— Вот ее комната.
Крамер и Воронов быстро переглянулись. Это был, словно некий сигнал. Глеб наклонился в попытке, снять ботинки.
— Не нужно! — Прервала его хозяйка — Проходите так!
Крамер на секунду выпрямился:
— Сейчас лучше, лишних следов не оставлять. И я вас прошу, не убирайтесь в комнате, а лучше во всей квартире, хотя бы пару дней.
По глазам Светланы, Глеб понял что она в ступоре.
— Любая мелочь сейчас, может помочь в расследовании. И если вас не затруднит, вы не могли бы оставить нас одних. Я имею в виду, в комнате Тони — пояснил следователь…
— Да конечно!
Крамер и Воронов прошли в комнату. Несмотря на ужасающую ситуацию, обстановка была приятной. На мгновенье Глебу показалось, что и свет стал гораздо ярче.
Бледно — розового оттенка стены. С большим количеством разных наклеек. Многообразие разных цветных фей, бабочек и птичек. В отличие от многих детских комнат, на стенах Крамер не обнаружил не единого следа рисования. Зачастую, дети практикуют данный вид» искусства». Письменный стол у окна. Все аккуратно разложено. Несколько тетрадей. Пенал с фломастерами. Много разной мелочевки. Баночка с бисером. Фотография их когда то крепкой семьи, в рамке на окраине стола. Цветные журналы, с героями известных мультфильмов.
Вдоль правой стены, небольшой шкаф, с зеркальной дверцей. Подобранный видимо, под цвет стен.
— Начинай со стола — не громко сказал Крамер, разглядывая свое отражение в зеркале… Он смотрелся в детской комнате, как слон в посудной лавке. Не желая больше смотреть на себя, он открыл дверцу… — Проверяй все. Медленно и тщательно. Журналы, тетради…
— Понятно — на выдохе ответил Андрей, взяв в руки рамку с фотографией. — Я так понимаю отец?
— Надо полагать — Глеб тщательно разглядывал одежду Тони.
Крамер не хотел, что бы мать видела как они роются в вещах убитой. Лишний эмоциональный толчок, ей сейчас ненужен. А зрелище и в правду, было мерзким. Хотя следователи, старались все делать деликатно. Но увидь мать, как морщинистый мужик сует руки в карманы одежды, весящей в шкафу — врагу не пожелаешь.
А делать это, было необходимо. Часто дети все же имеют свои, пускай и маленькие, но секретики. И как правило маленькая, домашняя девочка, прячет их в своей комнате…
Мысли в голове немного путались. Что конкретно, мы хотим здесь найти? Ответ до банальности прост. Хоть что нибудь. Что может быть, хотя бы малейшей, но зацепкой. Или например открыть, какой нибудь секретик, пускай и самый не значительный…
Крамер закрыл шкаф. Образцовый порядок. Навряд ли мать, узнав про случившееся, решила убраться в комнате. Тем более, что она была на работе. Значит Тоня сама, наводила порядок.
— Что то конкретное ищем? — Поинтересовался Воронов, положив все в том же порядке, как и лежало на столе. — Или?
— Или! — Сухо перебил Крамер, подойдя к кровати.
Кровать на вид, ну максимум полуторка. Все так же педантично заправлена. Глеб откинул одеяло. Пришлось встать на колени. Рукой провел по белью. Поднял подушки. Ничего. Чистая белая простынь. Такие же наволочки.
Андрей отошел в сторону. На полу, рядом со столом, была тумбочка. В ней два ящика. Следователь открыл верхний.
— Школьные принадлежности — почти шепотом поведал следователь.
— Все равно проверь — скомандовал Глеб.
Воронов не понял, но почувствовал в голосе коллеги некую тяжесть или даже одышку. Он обернулся и застал Крамера заглядывающим под кровать. Его голова почти скрылась из виду….
Андрей начал перелистывать тетради и учебники. Ничего странного на взгляд не попалось. Он засунул все обратно и закрыл ящик. Открыл нижний…
Сопение Глеба, становилось все тяжелее…
«— Не буду соваться» — подумал Воронов.
Нижний ящик, придал комнате много новых запахов. Там хранились разные косметические принадлежности. Несколько флакончиков духов. Почти пустых. Видимо мать отдавала девочке, заканчивающуюся туалетную воду. Детская косметика… Много разных баночек и коробочек, с нарисованными на них феями.
Воронов достал один, почти пустой флакон из под духов и поставил его на стол. Все остальное осмотрел и закрыл ящик.
Сильно дыша и обильно покраснев (видимо от прилива крови к голове), Крамер встал на ноги. Он сунул руку, под матрас и поднял его.
Воронов подошел ближе. Его глаза округлились. Невольно он произнес:
— Что это?
— Может личный дневник!
На каркасе кровати, лежала книжица. В твердой обложке. Все с теми же наклейками, в виде фей и бабочек.
Глеб взял находку в руки и провел рукой, по основанию кровати, где она лежала…
— Не следа пыли. Значит сюда частенько лазили — он опустил матрас на место и поправил одеяло…
Крамер сел на кровать. Он открыл, игривую книжицу. В первое мгновенье, показалось что его догадка верна и это дневник. Но по нахмуренным бровям, Андрей понял, что нет. Или?
Глеб быстро считывал, большие буквы, написанные детской рукой. Переворачивал страницы. Хмурился…
— Похоже — это анкета!
— Что?
— Ну ты что, в школе не учился? Девочки делали анкеты. Кто во что горазд. Чертили в тетрадях. Доставали блокноты. Писали вопросы. На разные темы. От банального до, симпатии. И давали заполнять, друзьям. Обычно одноклассникам. Кто тебе нравиться? Кем ты хочешь стать, когда вырастешь? Девчонки подходили более серьезно. Пацаны обычно, писали всякую ерунду.
Глеб поднял взгляд на Андрея. Увидев его выражение лица, он поправился:
— Ясно! Ты видимо в школе, был другим занят. Но только на задрота ботаника, ты не похож…
— Так! — Деловито начал Воронов — мое прошлое, к делу не относится. Что там, в этой анкете?
Крамер бегло считывал страницы. Перелистывал, одну за другой.
— Да в общем, все как всегда. Ничего интересного…
Андрей закатил глаза и отвернулся. Он взял флакон духов, которые достал из тумбочки…
В этот момент Крамер подал голос:
— А вот это, что такое?!
Его взгляд, будто замер. Он сидел не шевельнувшись.
Воронов подошел в плотную.
— Что там?
Глеб молчал. Он резко начал перелистывать страницы, в обратную сторону…
— Черт! Кто это заполнял… — Его зрачки снова задергались, в поисках нужной информации, которую он судя по всему хотел увидеть на страницах анкеты.
Андрей попытался заглянуть ему за спину. Но Глеб так быстро листал страницы, что ни чего не было видно:
— Да что там? Что ты нашел, можешь сказать!?
Крамер вернулся на прежнее место в анкете и передал ее напарнику:
— Читай!
Воронов взял в руки, весьма тяжелую книжку. На цветной бумаге, явно детской рукой, был написан вопрос.
«Какие твои любимые стихи?»
Ниже, все тем же детским почерком, но явно разным, были написаны разные ответы. Кто то написал просто автора. Кто то несколько первых строк. Затем Воронов про себя прочитал, начало стихотворения» Белая береза» Есенина.
Но когда его взгляд, пал на последнее что было написано. Его тут же бросило в пот. Он почувствовал как резко, будто по команде, сердце забилось сильнее и кровь словно водопадом полилась по телу. Он прочитал написанное, уже более аккуратным и выведенным почерком:
«Осенний лист сорвался с веток,
Упал на землю — как и ты
Берегите своих деток,
То сорву их, как цветы…».
11
Мать убитой девочки, вглядывалась в строки, которые тряс перед ней Крамер. Он держал анкету, перед лицом. Женщина волнительно, замотала головой:
— Я не знаю, что это!
— Я правильно понимаю, вы знали об этой анкете и сами ее заполняли? Под надписью» Мамуля» именно вы?
Светлана взяла в руки книжку. Внимательно посмотрела:
— Ну конечно! Тоня давала мне ее, очень давно. Я уже и сама не помню, что туда записала. Но стихов, я туда не записывала. Если честно, я вообще не помню, такого вопроса. Может быть она, его позже дописала.
— Она увлекалась поэзией? — Не выдержал Андрей, явно находившийся не в себе. Прочитав последние строки, он словно молнией был поражен.
Женщина пыталась думать. Ну мысли на автомате, вырывались вперед, не анализируя ситуации.
— Я не замечала, за ней! Ну конечно, мы учили стихи. И в детстве и в школе. По литературе задают… Мы вместе разучивали. Есенина и Пушкина. Но что бы она сильно к этому тянулась….
— А кому по вашему, могут принадлежать эти строки? — Глеб отошел в сторону.
Мать сухо выпалила, но весьма отчаянно:
— Я ума не приложу! Тоня не говорила мне, ничего про это.
— Я правильно понимаю, что вы после того, как заполнили, не читали эту писанину?
— Нет! Ну в этом же нет ничего страшного. Даже в моем детстве, мы составляли такие вопросники. Давали заполнять, всем в классе…
— Вы думаете, это может быть кто то из учеников? — Крамер взял из рук матери, книжицу.
Светлана пожала плечами:
— Ну сейчас не каменный век. Кино и телевизор всем доступны. Может кто и написал.
Глеб захлопнул анкету и деловито убрал под мышку:
— Странный выбор, для десятилетнего школьника! Мы заберем, ее! Для изучения. После, все отдадим.
Женщина не ответила. По ее и без того опухшему лицу, читалось дикое желание, закрыть глаза и больше никогда не открывать. Погрузиться в темноту. И не выходить. Просто потеряться.
Крамер смотрел на бедную мать. Он не хотел больше произносить не слова. Ее боль, была ему как никогда близка. Глаза потерянного человека, в мгновенье потерявшего смысл своего существования.
Но еще один неминуемый вопрос, должен был прозвучать. Глеб знал. И из за спины, раздался голос Воронова:
— Скажите, а это ваши духи?
Он показал почти пустой флакончик. Светлана словно на секунду вырвалась из мрака. И очень твердо сказала:
— Нет! Я такими не пользовалась. Откуда это?
— Нашел в ящике с косметикой. Там разные баночки, скляночки. Так это точно, не ваши?
— Ну что вы? Я никогда не покупала такие духи. — Она взяла флакон, поднесла его к носу — и запах не мой!
— А там есть еще одни, позвольте! — Андрей забрал флакончик и на секунду вошел в Тонину комнату. В два шага, очутился около тумбочки. Открыл ящик и взял другой пузырек. — А вот это?
Женщина уверенно кивнула:
— Это мои! Когда туалетная вода заканчивалась, я отдавала ее Тонечке. У нее там много, всякого разного.
Глеб развернулся к открытой комнате, в которой стоял коллега, держа в руках пустую бутылочку.
— А откуда у вашей дочери, могли появиться духи? — Спокойно поинтересовался Крамер, рассматривая флакончик в руках Андрея… — Надо полагать, что вы как любая женщина, почувствовали бы незнакомый запах. Значит Тоня ими не душилась.
— Или делала это, в тайне от вас! — Добавил Воронов.
— Навряд ли! — Перебил Крамер — В таких вопросах, женщина лучше любой ищейки. Прошу прощения за сравнение! А смыть такой приторный запах, просто так не получиться. Вы бы обязательно почувствовали. И вот тут, действительно вопрос! Откуда парфюм? И для чего?
Мать не знала, что ответить. Сбывались ее какие то страшные фантазии. Неужели у Тони от нее, могли быть какие то секреты. Неужели любимая дочь, что то не договаривала. Это было еще больнее. Казалось бы, куда больше? Но нет. Ржавая и тупая пила, медленно разрезающая душу, с новой силой, взялась за старое. По живому. Без наркоза.
Потеря и так невосполнимая. Да и не бывает таких. Это все сказки, для успокоения. Можно ли пожелать смерти дочери или вообще ребенка, к примеру своему самому заклятому врагу? Ответ один — нет. Если даже на секунду, закрались мысли о противоположном… Гоните их, из за всех сил. Страшнейшее горе на земле, когда родители хоронят детей.
Андрей в первые за этот пускай и не большой, но все же промежуток времени, обратил внимание на лицо Крамера, когда он смотрел на Светлану Владимировну. Конечно же, он не превращался в прекрасного принца. Но изменения были видны. Может быть только ему — Воронову. Но казалось, что Глеб сильно сочувствовал, этой женщине. Ее непередаваемому горю. В его сильно измученных глазах, отражалась поддержка. Некий скрытый от посторонних глаз диалог, будто звучал между ними. Как шифровка, тайных спец служб.
Почему этот матерый следак, так проникся к ней? Вся внешность Крамера, походила на лютого и безжалостного сотрудника, некой тайной канцелярии. Скорее палача, данного учреждения. Не оставляющего от своих подозреваемых, мокрого места.
Невысокого роста. Седина словно пеплом, украсила короткие волосы. Мутно — голубоватого оттенка глаза. Они словно выцвели на солнце. Как выгорает яркая одежда, под палящими лучами. Потеряли блеск. Грубые черты лица, дополняли перекрывавшие его полностью — морщины. Как глубокие рвы, на песчаной местности. По этому не свежему лицу, было не понять, сколько же ему на самом деле лет. Но неплохая физическая форма, даже под темно зеленым плащом, подсказывала, что и не сильно много. Хотя… Но уж его массивные руки, вообще путали картину. Они как будто были позаимствованы, у матерого работяги. Не выпускающего из них кувалды.
А сейчас словно и не такие сильные морщины. Не так мутны глаза». — Хотя нет — осекся Андрей — глаза все таки мутны. Из них выделялась, некая боль. Судя по всему о которой, он не хотел распространяться».
Крамер сам прервал, невидимый диалог, между ним и Светланой. Он поправил плащ и переложил книжку, под другую руку:
— Я понимаю, что сейчас все слова — это не больше чем пустой звук. Но вам сейчас необходимо, хотя бы пару часов поспать. Если будет какая то информация, мы вам сообщим. — Глеб сделал шаг в сторону и наклонился. На маленьком столике, лежали бумаги. Он взял первую попавшуюся. — Я запишу вам, свой телефон. Если вы что нибудь вспомните, то обязательно позвоните. В любое время — добавил он, протягивая бумагу обратно.
Женщина тряхнула головой. Уже было не понятно, произвольно ли она, это делала.
На выходе Глеб еще раз обратился к Светлане, уже совсем прибывающей в темном состоянии:
— Если ваш супруг объявиться, пожалуйста передайте ему, что бы связался с нами, как можно скорее! Хорошо? — С нежностью в голосе, спросил следователь…
— Да, конечно!
— И еще — с паузой в несколько секунд, продолжил Крамер — вы уверены, что Тоня не завтракала в этот день? Поймите — это очень важно!
Женщина моргнула, сдерживая вновь накатившие слезы. По глазам матери, он понял — она уверена…
Сентябрьская ночь темна. Уже давно перевалило за полночь. Крамер и Воронов медленно шли, вдоль мрачной улицы. На которой почему то, лишь вдалеке, горел одинокий фонарь. От его желто оранжевого цвета, визуально становилось светлее. Но как то по особенному, он был мрачен. Неприветлив и чужд. Слегка покачиваясь на ветру, он словно гнал прочь. В течении минуты, сыщики очутились прямо под ним.
Крамер застегнул свой плач. Поправил ворот и уставился под светило. Он сильно щурился. Искусственные лучи, озарили его лицо.
Воронов снова заметил, суровые морщины. И здесь под фонарем, глубокой ночью, они казались чудовищно неприятными.
Воронов накинул капюшон, своей ветровки. Огляделся по сторонам. Здесь под фонарем, они были как на ладони. Как мотыльки, прильнувшие к свету. Андрей ухмыльнулся. Он думал, что оценивает внешность своего коллеги. А в целом, они сейчас оба выглядели весьма странно. Если не сказать пугающе. Двое странного вида мужиков, ночью стоят под фонарем, на безлюдной улице. Кто увидит, ужаснется. Если Глеб, хоть как то походил на сыщика, то Воронов явно нет. Ветровка и накинутый капюшон, таких пассажиров тьма тьмущая. И что то ему подсказывало, люди вряд ли подумают, что это два следователя. А уж зная как разносятся слухи, да по маленькому городку…
— Может пройдем по дороге, до школы? — Не отрываясь от фонаря, сказал Глеб…
Андрей пожал плечами.
— Сейчас на улице никого, никто мешать не будет — пояснил он. — Пройдем той же дорогой. Приглядимся.
— Ну можно!
— А то утром дети в школу пойдут. Народ стянется…
Они вынырнули из под света фонаря и свернули во двор. Их шаги эхом разносились по пустым улицам.
Темная ночь сентября, слегка отдавала прохладой. В целом в это время года, ночью температура значительно ниже дневной. До заморозков еще далеко, но некое дыхание, вот вот ушедшего лета, не особо и ощущалось.
Днем в полный рост светило солнце. Пригревало сильно. Ну а вечера и ночи, тянулись к зиме. Пускай и медленно. Конечно не так как на севере. Но предпосылки, что скоро холода придут и окутают маленький город, были.
Шли мимо панельной пятиэтажки. По асфальтовой дороге. Ночная влажность давала о себе знать, поблескивая на темном покрытии. Крамер вглядывался в окна. Кромешная тьма. Свет не горел, абсолютно во всем доме.
— Возможно в этих окнах и затаился убийца!? — Андрей сам не понял. Он задал вопрос или просто ляпнул в слух…
Глеб сбавил ход. Словно ожидая, что напарник заговорит первым:
— Сомневаюсь!
Они говорили не громко, ну пустота улиц, прибавляла звука.
— Почему?
— Из окна, слишком ограниченный обзор. Судя по осторожности — этот человек, довольно долго вглядывался. Выбирал что ли… А что окно? Как можно отследить весь маршрут? Конечно есть возможность, что он ее заприметил. А уже потом стал выслеживать… Но я сомневаюсь! Это же нужно увидеть. Запомнить. Потом еще раз, обнаружить.
— Возможно они были знакомы?
— Очень может быть. Навряд ли он запихивал в машину силой. Пускай и раннее утро, но шанс остаться не замеченным или хотя бы не услышанным, очень мал. И тут встает другой вопрос. Кем этот человек, должен быть? Ибо Тоня не рассказывала матери, о знакомствах. Да еще и со взрослым мужчиной. Девочки болтливы. Особенно в этом возрасте. Если бы ее подвозил, какой нибудь дядя, она бы с большой долей вероятности, поделилась бы с матерью.
— Все так! А что касается содержимого желудка?
Они практически сбавили ход, до прогулочного. Асфальт заканчивался, дальше нужно было свернуть в сторону. Обогнуть дом с другой стороны и выйти на тропинку, вдоль небольших построек, стоявших с давних времен.
— А вот тут, совсем атас! Представь себе… Девочка уходит из дома, не позавтракав. Через несколько часов, ее труп находят на пустыре. Опустим детали, вернемся к содержимому желудка. В интервале в час, максимум час пятнадцать, она где то должна была позавтракать. И тут самое интересное. Не абы как перекусить. Чипсы, шоколадка. Запить все это дело газировкой. А полноценно позавтракать. И как ты уже понимаешь, кашей! В ларьке не купишь. До школы, Тоня не дошла. Где десятилетняя девочка, могла съесть каши, в такой ранний час?
Воронов пожал плечами. Он серьезно задумался:
— Ума не приложу!
— То то и оно! — Крамер остановился. Огляделся. — Не находишь, что место весьма безлюдное?
Андрей повернул голову:
— Ну учитывая сколько времени…
— Нет, в принципе! Я не уверен, что и днем здесь полно народу. Ну максимум забежит кто нибудь с улицы, по малой нужде. Тропка земляная. Значит по утрам сыровато. А если дождь… А к школе нам туда?
— Да!
Они пошли дальше… Сырость травы в месте с землей, била в нос. Ветра практически не было, и запах стоял прям приторный. Вскоре тропинка закончилась. Впереди снова асфальт. Через дорогу, та самая школа, до которой девочка не дошла.
— Прекрасно! — Осматриваясь выдал Крамер.
— Что именно?
— Идеальное место!
— Что?
— Заприметив девочку, например от дома. Практически весь маршрут, можно оставаться не замеченным. Если двигаешься на автомобиле. Да и пешком тоже! Если девочка зашла на эту тропинку, решила срезать дорогу, то выход у нее один. Вот здесь. На этом самом месте! — Глеб махнул рукой — Дорога! Асфальт. Если и подбирать жертву, то именно здесь.
— У дома, он бы не решился.
— Конечно! Столько окон. Мало ли кто нибудь заметит. А здесь смотри — Крамер покрутился на месте. Он как будто стал сильно бодрее. — Подъехал от туда и забрал. И самое страшное, что возможно даже силой. Если все сделать быстро!
Андрей замотал головой. И ведь правда. Они прошли по тропинке и вышли на примыкающую к соседнему дому, дорогу. Суть заключалась в том, что один дом остался позади. А новый еще не начался. Их разделяла дорога. Подъезды располагались с другой стороны. А окна, выходящие на заднюю часть, непосредственно на тропинку, оставались в слепой зоне. И Воронов немного ужаснулся, что сейчас стоя здесь, из окон дома, их не видно.
— Это значит, он мог подсадить ее здесь! Действительно дьявольское место. Слепая зона. Как у водителей!
Глеб немного поубавил пыл и серьезным тоном произнес:
— Это значит, что мы должны как можно быстрее, увидеть отца девочки. Только тогда, мы сможем сложить картинку воедино и поминутно проложить ее маршрут. А пока — это все догадки… — Через секундную паузу, словно соглашаясь с коллегой, Крамер добавил — хотя и очень привлекательные!
12
После долгих уговоров, Воронов все же убедил Глеба, заехать к нему и выпить по чашке кофе. Заодно перекусить и сам лично Андрей, планировал принять душ. Его утро было спонтанным. Во рту не было ни крохи. И одежду стоило бы сменить.
Он аргументировал, что его квартира гораздо ближе. И это не займет много времени. Немного поколебавшись, Крамер дал добро. Ложиться спать, может было и нужно. Но уже было около трех часов ночи. Пока они разъехались бы по домам, можно было снова собираться на службу.
Естественно работал принцип — по горячим следам. Спать если и хотелось, то где то внутри. Что называется — очень глубоко. Азарт и чувство долга, работали как энергетик.
Причин тому несколько… Во первых, кое какие детали, сами по себе не давали покоя. Крамер не выпускал из головы мысли, о содержимом желудка убитой Тони. Как можно не взять во внимание, что девочка перед смертью, умудрилась где то плотно позавтракать. И ни каким нибудь, подножным кормом. А прям так, по взрослому. Ну и конечно же стихи…
Эти строки, как некая зловещая колыбельная из фильмов ужасов, тихим и одновременно пронзительным эхом, звучала в голове. Не хватает еще, пустой качели, медленно размахивая, страшно поскрипывая…
Во вторых конечно, маршрут — которым они только что прошли. Как выяснилось, подобрать девочку в этом самом месте, на стыке двух домов, разделенных дорогой. Не составит труда. Конечно есть мельчайшая, скорее даже призрачная, возможность установить какого нибудь свидетеля. Может какой зевака и мог, что то видеть. Но шансы были минимальны. Слепая зона, созданная невольно дорогой, сводила их к нулю. Но цепляться нужно было, за любую нить. Способную вывести к убийце. Пускай и самую невидимую….
До кучи духи… Откуда у десятилетней девочки, практически пустой флакон духов? Мать твердо заявляет, что не дарила ей таких. И сама не пользуется подобными. Женщина сто процентов, почувствовала бы посторонний парфюм. Тут к гадалке не ходи. И тем не менее, его обнаружили.
Как обычно бывает, очень много догадок. Куча вопросов, размером с небоскреб. А ответов нет. Каждую деталь надо прорабатывать. И делать это, как можно быстрее. У Крамера в голове, мысленно крутилась картина преступления. Он словно сам срежиссировал, свое кино. Он видел многое. И маршрут, по которому шла Тоня. И пустырь. И машину… Медленные шаги убийцы. Но все это, нужно расследовать. На догадках и бурной фантазии, далеко не уедешь… Хотя как знать…
Дорога длинною не более десяти минут, была практически безмолвной. Пара реплик от каждого. Не более того.
Когда подъехали к дому, Крамер немного напрягся.
— Ты здесь живешь?
— Ну да!
— Один?
Воронов качнул головой, в знак правильности догадок коллеги. Который честно говоря, как то волнительно стал выглядеть. Раньше он за ним, этого не замечал.
Андрей не предал этому значения. Как должен выглядеть, уже весьма не молодой мужчина, проведя на ногах почти сутки? Так и хотелось сказать» — Ты на себя, в зеркало посмотри!»
— Ты ожидал частный дом, с газоном и золотистым лабрадором?
Крамер вышел из машины, что то фыркнув под нос…
Он словно в музее находился. Немного задрав голову, тщательно всматривался в экспонаты. А посмотреть было на что… Кирпичный дом, в два этажа. Три подъезда. Фасад из красного кирпича, усеян чудесами современной техники. Кондиционеры, спутниковые тарелки.
— Ну мы пойдем? Или будем любоваться стенами? — Пытался пошутить Воронов, подходя к двери. — Ты так уставился, будто первый день в городе. Все банально. По две квартиры на этаже. Итого четыре в подъезде. Соседи тихие, в основном пенсионеры. В подъездах не ссут! А так, все как везде!
— Просто этот дом, кажется мне таким знакомым — отпрял Крамер и направился за Андреем в подъезд.
— Лифта конечно же нет! — Не унимался Воронов, подкалывая задумчивого коллегу.
Поднялись по деревянным ступеням, на второй этаж. Андрей открыл дверь и распахнул ее. Вежливо пропуская товарища вперед.
Лицо Глеба будто и в правду побледнело. Он как то страшно сглотнул.
— Ты в порядке? — Уже без шуток поинтересовался Воронов.
— Да, все нормально — явно неискренним был ответ…
Андрей включил свет. Маленький коридорчик озарился. Глеб почувствовал, что словно земля уходит из под ног. Он пошатнулся…
— Эй ты чего? Ты меня пугаешь! Давай ка приляг пока, а я сделаю кофе. Или лучше чай… Проходи в комнату, там диван…
Глеб собрался. В этой квартире, почти ничего не изменилось. Ну за исключением мелочей. Которые он и сам то, не все помнил. Сколько же прошло лет?
Медленно, словно младенец учащийся ходить, он прошел в комнату. Приятного и очень теплого оттенка обои. Всю львиную долю, занимала огромная стенка, из темного дерева. За стеклянными дверцами, посуда. Много посуды. Сервизы, тарелки, бокалы….
На полу ковер. Явно из прошлой жизни… На потолке люстра, ровесница ковра. Не меньше…
На полке с книгами, в самом центре, стояла фотография женщины. Она улыбалась. Ее пышные огненного цвета волосы, были пущены через правое плечо. Словно пламя, лилось по ней. Глеб, когда то видел точно такие же… Он подошел ближе…
— Это моя мама! — Резко раздалось из за двери…
— Понятно!
Андрей вошел в комнату и приблизился к полке с фотографией. Он нежно взял ее в руки. На его лице появилась милая улыбка.
— К сожалению, она умерла!
— Соболезную — сухо произнес Крамер, отходя немного в сторону…
— Да уж! — Андрей поставил фото, назад на полку. — Рак! Она долго боролась. Но все же, это поганая болезнь оказалась сильней.
— Давно?
— Два года!
Глеб снова пошатнулся. Ковер из Советской эпохи, каруселью закружился перед глазами. Он почти рухнул, но его подхватил Андрей.
— Да что с тобой? Может скорую?
— Нормально, нормально — запричитал Крамер. На губах появился белый налет.
Андрей усадил его на диван.
— Кофе тебе точно не надо!
— Да — согласился Глеб — Принеси пожалуйста водички!
Он в три глотка, опустошил стакан воды. Андрей открыл окно и свежий ночной воздух, блаженной прохладой разлетелся по комнате.
— Ну ты как?
— Все в порядке! Умаялся, просто с непривычки. Я же последнее время, в архиве обитаю. А там все как в лучших домах… Восьмичасовой рабочий день. Перерыв на обед.
Впервые за сутки, Андрей заметил что Глеб улыбнулся. Не во весь рот, конечно. А так, скромненько. В пол силы. Но все же…
— Значит ты один живешь?
— Ну да!
— А как же, дама сердца?
— Ай! — Воронов махнул рукой — Ничего серьезного. Так. Бои местного значения…
Глеб расстегнул верхнюю пуговицу, на рубашке:
— Ну полномасштабных боевых действий, ты не планируешь?
— Не готов я, для полномасштабных. Да и работа. Сам понимаешь — он взглянул на часы — Вот к примеру… Три часа ночи. Я заявился домой, с каким то мужиком, который все норовил упасть в обморок. Кому это понравится?
— Ну так то, да! — Согласился Глеб — но сегодня случай особый. Не каждый день я надеюсь, здесь маленьких девочек убивают?
— Не каждый, но сегодняшний уж точно войдет в историю…
Крамер поерзал на диване. Еще раз оглядел комнату.
— До этого, здесь подобного не происходило?
— Здесь в принципе, относительно тихо — Андрей взял со стола, чашку с кофе и поднес к губам — Тебе кофе не предлагаю?
— Мне и водички хватит.
— Пьяные драки? Да случаются. Весьма регулярно. Пятница и суббота, так вообще рай, для таких дел. Бывали конечно и убийства. На моей памяти несколько изнасилований. Но как тебе объяснить… Они тоже как правило, вытекали из пьяных развлечений. Отдыхали вместе. Выпивали. Потом мужчина решил, сексуально развлечься. Но что бы изнасилования, само по себе. Так что бы подстеречь жертву. Напасть где нибудь, в безлюдном месте. Такого не было. Может быть в девяностые и было что то подобное.
Глеб выровнялся. Принял вполне обычную позу. Свежий воздух и вода, облегчили состояние.
— Если жертвы заявляли — уже более серьезным тоном, произнес он.
— Ты имеешь в виду, что женщины могли не обращаться в полицию?
Крамер кивнул.
— Нет, ну конечно и такое может быть. Но шило в мешке не утаишь. Тем более в нашем мешке. Маленький городок. Здесь почти все, про всех, все знают. Рано или поздно, вскрылось бы.
— Твоя правда! Но времена меняются. И мы с ними. Люди стали гораздо черствее. И живут по принципу» моя хата с краю». Если меня не касается, то нечего и лезть. Поэтому, такое количество резонансных преступлений. Живут люди и не лезут никуда. А за стенкой, муж к примеру избивает супругу. Она не обращается в полицию. А соседи видят ее побитое лицо. Слышат крики за стенкой. Но молчат. Это же их не касается! Да и вообще — бьет, значит любит! А потом, в один прекрасный день ба бах! И сенсация. Мужчина убил свою жену, в месте с ребенком. И все сразу закудахтали. Как же это так? Не может быть. А все банально и просто. Если не пресекать правонарушение. Каким бы оно не было. То рано или поздно, преступник оборзеет в конец. От безнаказанности. И совершит нечто, более тяжелое. У нас до сих пор, не принято стучать на соседей. Мол как же это? Неправильно все. А потом удивляемся…
Андрей спокойно развел руками, соглашаясь с коллегой:
— Возможно ты и прав. Но что по нашему делу?
Глеб посмотрел на часы:
— Поедем в архив! Нужно сменить Анну. Пусть девочка съездит домой и отоспится. Ее помощь, нам сильно понадобится. Посмотрим, что она нарыла по старым делам. Затем дождемся отчета оперативников. В первую очередь, нам нужен отец девочки. Дальше будем плясать, от его показаний.
— Мне что то эти духи, покоя не дают! Откуда у маленькой девочки, почти использованный флакон? Если не дарила мама.
— Повторюсь тебе! Нам нужен отец. Возможно он, прольет свет на многое…
По пути в архив, купили пару пирожков. Поскольку на еду сил не было, а закинуть хоть немного в топку, было необходимо. Сутки на кофе, без малейшего перекуса. Может Глебу от этого и стало плохо. В нем вообще кроме воды, ничего не было. Но его бледнота практически испарилась с лица. Возможно влажный осенний воздух, предал сил.
Пекарня на окраине, известная с Советских времен, не была богата ассортиментом. Но запах здесь и в округе, стоял поистине целебный. Автоматически представлялась картинка, из беззаботного прошлого. Когда краюху теплого и ароматного хлеба, ломали руками. И часто не доносили до дома. Съедая по пути. А уж какие вкусные были корочки…
Здесь не было багетов. Круассанов и штруделя. Все до банальности просто: кирпич белый, кирпич черный, батон нарезной. Пирожки с капустой, картошкой, сосиска в тесте. Какая то сдоба, обильно посыпанная пудрой. Но находясь здесь, аппетит машинально просыпался. А люди с самого утра, стягивались за вкуснейшей выпечкой.
Крамер не громко открыл дверь в архив. Она немного скрипнула, но сильно тишину еще почти пустующего здания, не нарушила.
Запахи перемешались и стали еще приятней. На этот раз, запах книги слился, с ароматом женских духов и свежей выпечки. Свет был включен. Но царила, гробовая тишина. На диване, свернувшись клубком и поджав под себя ноги, лежала Аня. Она сладко спала. Ее руки, подсунуты под головой. Даже скрип не разбудил ее.
Крамер и Воронов непроизвольно улыбнулись. И тихонько прошли. На шорканье шагов, глаза девушки открылись. Она резко приняла сидячее положение. Словно по команде.
— Не пошла домой! — Глеб заботливо протянул девушке, пакет с пирогами.
Аня была слегка растрепанна, но не менее привлекательна. Некий образ, с хаосом на голове, придавал ей мягкости. Она поправила волосы.
— Изучала дела! Когда на часы глянула, то уже не имело смысла, ехать домой.
Глеб первым делом включил чайник.
— Давайте перекусим, и подведем скудные итоги!
Андрей с легкой иронией подсел на диван и пристально изучал коллегу. Аня повернулась к нему. С его лица не сходила хитрая улыбка. Как у мартовского сытого кота. Переливаясь с щек, на глаза…
— Что? — Шубина стала тереть глаза и быстро встала с дивана. Она резко оказалась у зеркала.
— Да ничего — в след проронил Воронов, провожая взглядом. — Любуюсь!
Аня уставилась в зеркало.
— О господи! — Она заправила волосы в хвост — Я пойду умоюсь.
— Давай! — Глеб поставил чашки — Приходи!
Шубина скрылась из огромного помещения, хлопнув дверью.
Андрей подсел к столу. Он открыл бумажный пакет и сильно вдохнул:
— Ух ты, ничего себе! Как домашние!
— Она тебе нравится? — Как гром среди ясного неба, выдал Крамер с суровым лицом.
Пирожок чуть ли комом не встал, в горле у Андрея. Он кашлянул и переспросил:
— Что?
— К чему делать не нужные вещи? Ты же прекрасно услышал мой вопрос! Он прост, как дважды два — четыре! Она тебе нравится?
Воронов почувствовал себя мальчишкой. С которым отец проводит беседу, о половом воспитании. Хотя собственно с ним, никто таких бесед не проводил. Своего отца Андрей, никогда не видел. Мать говорила, что он погиб, при загадочных обстоятельствах. Когда ему был год. Он сам часто задавался этим вопросом. Почему его никогда не интересовало, кто его отец и как он погиб? Может ему было хорошо с матерью вдвоем, что никто третий им был не нужен? Дело темное…
— С чего ты взял?
— Ну у меня два варианта, твоего поведения. Либо ты клинический идиот, и не отдаешь отчет в своем поведении. Ибо так себя вести, нормальный человек не будет. Либо она тебе нравиться и ты хочешь произвести на нее впечатление. Я правда не понимаю какое! Но тем не менее…
Воронов ухмыльнулся и смачно откусил пирог. И с набитым ртом добавил:
— Уроки пикапа, от старого следователя?
— Нет! — Сухо и уже совсем спокойно, даже безразлично пояснил Крамер — Просто выглядишь как дебил.
Андрей снова закашлялся. Глеб подал ему чай.
— Ладно проехали. Но одно — усвой как» Отче наш». На работе, вы бесполые существа. Андрей Воронов и Анна Шубина. После того, как вы покинули эти стены, можете превращаться в идиотов, с тупыми подкатами. Это понятно?
Воронов снизу вверх смотрел на Крамера. Его лицо было полно уверенности. И как то на автомате, Андрей ответил, долго не думая:
— Понятно!
— Приятного аппетита! — Глеб взял чашку и отошел в сторону — И не такой я и старый!
— Но у нас в стаканах не водка, что бы откровенничать, но не могу не спросить. Раз уж ты сам начал. А сколько тебе?
Глеб сел за рабочее место Анны и щелкнул мышкой. Монитор загорелся, осветив суровое лицо:
— Пятьдесят два!
— Мм!
— А ты думал, мне лет шестьдесят?
— Думал пятьдесят три — Воронов улыбнулся. И запихнул остатки пирога…
Резко открылась дверь. Вошла Аня. Она была взволнована. Быстрыми шагами подошла к столу:
— Звонил Ширко. Что у вас с телефоном?
Глеб засуетился и в кармане обнаружил, простенький смартфон.
— Черт! Разрядился.
— Что он сказал? — Вмешался Андрей.
— Оперативники задержали отца убитой девочки! И везут его сюда.
— Все!? — Почти прикрикнул Крамер.
— Еще он сказал, что задержали его в нашей гостинице!
— Твою мать! — Андрей вскочил — Это что получается? Он был в городе, когда девочку убили?
13
Темная комната для допросов, передавала все свои оттенки, в душу каждому, кто здесь находился. Несмотря по какую вы сторону. Представитель закона или очень даже наоборот. Вне зависимости от званий и регалий. Пусть вы генерал или авторитетный вор. Молодой лейтенант или первоход. Всем здесь от мала до велика, было мрачно и тревожно. Это не суд. И судьбы здесь не вершились. Но многим последующим событиям, своей жизни, можно сказать спасибо, благодаря этой комнате.
В привычном сознании, комната — это нечто уютное. С косметической отделкой. Освещением и хотя бы малейшим отверстием, для проникания солнечного света. Даже самый минимальный лучик, проглянувший в темное помещение, на подсознательном уровне дает надежду. Дескать там, за этими стенами, кипит жизнь. И все еще можно изменить. Стоит лишь надеяться и ждать.
Допросная не вселяла этих надежд. Здесь хотелось умирать. Словно все хорошее и доброе, осталось там. За пределами этих мрачных, бетонных стен.
Никакого природного света, здесь не было. Ему попросту неоткуда тут взяться. Серый бетон, со всех сторон. Включая пол и потолок. Площадью не более девяти квадратов. По средине словно алтарь, железный стол, намертво приделанный к полу. Пара стульев и мерзко — холодного цвета лампа, висящая словно трапеция в цирке.
А по верхним углам комнаты, будто дикий зверь подглядывающий за вами, горели красными точками, камеры видеонаблюдения.
Крамер и Воронов вошли в маленькое помещение, служившее что то вроде прихожей, перед тем как попасть в допросную. Туда сводились все записи с камер. За большим монитором, сидел молодой парень. За ним стоял полковник. Они всматривались в экран.
А рассматривали они, весьма приятного и ухоженного на вид, молодого человека. На первый взгляд, ему не более тридцати пяти. Темноволосый. Верхней одежды на нем не было. Лишь элегантная рубашка, с расстегнутой верхней пуговицей. На левой руке, судя по всему золотые часы.
— Для чего эта показуха? — Нервозно выпалил Глеб и все кто занимался наблюдением, обернулись на него… — Можно было спокойно, в кабинете поговорить!
Ширко нахмурился:
— В общем то — это главный подозреваемый! Ты сам просил, первым делом доставить отца. Вот он — собственной персоной! — Полковник указал рукой на монитор.
— Подозреваемый говорите — Крамер подошел ближе и склонился над техникой — А что же тогда, вы с него часы не сняли? И ремень! А? А если он вскроется у вас?
Иван Савельевич кашлянул в кулак:
— Ну ты не преувеличивай! Не сняли — да! Недоглядели опера. Он под наблюдением. Мы здесь.
— Что бы вскрыть себе вены, застежкой от часов, такие как у него, достаточной пяти секунд. Пока вы очухаетесь, он уже уедет на тот свет. Но дело даже не в этом. Вы его сразу против себя настроили. Как сейчас с ним разговаривать? У него дочка убита. И я сомневаюсь, что оперативники его с элегантными манерами сюда доставили. А вы до кучи, его в бетонную коробку кинули!
— А что нужно было, гостиницу ему снять? В Сочи, с видом на море?
Глеб тяжелым взглядом посмотрел на Ивана Савельевича, но ничего не сказал. Этого и не требовалось. На несколько секунд, повисла напряженная тишина.
Воронов решил разредить обстановку. Подойдя к монитору, он обратился к полковнику:
— Где его взяли?
— В Гостинице!
— В какой?
— А то их много здесь! По крайней мере, приличных!
— Он был один?
— Да!
— Персонал гостиницы опросили?
— Зачем? В смысле… — Иван Савельевич не ожидал резкого натиска — Да не успели еще! Они его спящего из номера выловили и к нам!
Воронов отлип от монитора:
— Товарищ полковник, пошлите людей в отель. Пусть опросят, всех кто дежурил. Пусть по минутам вспомнят, весь вчерашний день. Может к нему кто нибудь приходил. Или сам отлучался. Не знаю! Любые мелочи… Что ел, что пил! Что в номер заказывал.
Крамер перебил коллегу и навесил на полковника еще одну задачу:
— Нам в срочном порядке, нужна распечатка его звонков. Подробная, за несколько последних суток!
Ширко вскипел:
— Вы не охренели ли!? В срочном порядке — это в Москве. Нам что бы запрос в сотовую компанию сделать, время нужно!
— Поэтому — этим занимаюсь не я или Воронов! Я прошу вас! Как начальника местной полиции!
Ширко крепко выдохнул, словно собирался махануть стакан водки:
— Ладно! Людей в гостиницу пошлю. Перероют там все! С распечаткой звонков — попробую! Но не обещаю!
— Отлично! — Глеб снял свой плащ и повесил его, на одиноко стоящую в углу вешалку — А мы пока пообщаемся! Андрей можно тебя попросить об одолжении? Что называется, не в службу, а в дружбу!
Воронов не узнал в этот момент, своего напарника. Нотки вежливости и даже заботы, прозвучали в его голосе.
— Что надо сделать? — Не показывая виду, но сильно удивленно спросил Андрей.
— Сделай пожалуйста нам с товарищем — Крамер кивнул на монитор — Два кофе. И занеси их минут через десять.
— Хорошо!
— Но не забудь самое важное — таинственно произнес Глеб — Не забудь захватить с собой, флакон духов и дневник, из квартиры его дочери! И сделай это вот как. Сначала поставишь на стол кофе. Затем выждешь пару секунд, когда он сделает первый глоток. И сразу же поставишь в центре стола, духи и тетрадь! Хорошо?
«— Заинтриговал — подумал Воронов. «И сам не заметил как закивал головой…
— Ну и отлично! — Сказал Крамер и открыл дверь в темную комнату…
Аня бежала по лестнице. В управлении было полно народу. Ступив на площадку второго этажа, она вышла в холл. Рабочий день заходил, в острую фазу. Люди мелькали перед глазами. Кто то кивал головой, в знак приветствия. Многие здоровались в полный голос. Но большинство, словно погрузившись с головой в кипящую рутину, множества дел, даже не поднимали взгляда.
Уткнувшись в несчитанное количество бумаг, сотрудники сигали из кабинета в кабинет. Гул стоял, как на вокзале. Многочисленные звонки, мобильных телефон. Открывающихся и хлопающих дверей.
Шубина хотела пройти вдоль всего коридора и вернуться на лестницу, с другой стороны. Среди многочисленных голосов, она услышала, очень знакомый:
— Аня, подожди секунду! — Валентин Эдуардович приблизился довольно быстро и немного склонился, будто в одышке — За тобой не угнаться!
— Ой — растеряно выронила Шубина — я вас не заметила! Что то случилось?
— Я понимаю, что ты входишь в группу по расследованию, этого убийства. Но есть одна проблема.
— Какая?
— Нехватка людей. Мы все, само собой, делаем все возможное. Но если вы хотите, получить хоть какую нибудь информацию, по следу протектора, мне нужна помощь. В моем подчинении, еще пара лаборантов, но ты сама понимаешь, что с ними каши не сваришь. А твоя светлая голова, очень бы пригодилась. Пойми, отсеивать нужно огромное количество информации. Даже если получится зацепиться за отпечаток шины, потом придется проделать кропотливую работу, по установке точности, нашей догадки. Время на месте не стоит. Сколько производят покрышек, одному господу известно.
Аня без колебаний, согласилась с наставником. Если уж Маковский сам просит, то дело и в правду серьезное и очень запутанное. Ибо в обычной жизни, Валентин Эдуардович всю львиную долю работы, брал на себя. Хотя и не сильно замыкался в себе. Парой важных советов, готов был поделится в любое время. И что самое важное, что подкупало Шубину, когда она только заступила на службу, Маковский не сильно ее прессовал. В отличие от университетских преподавателей… В студенческие годы, слезы на лице Анны, появлялись часто…
— Хорошо, я поговорю с Крамером, думаю он не будет против!
Эдуардович кивнул головой:
— Я тоже так думаю! Тем более, это в наших общих интересах.
— Ну тогда, я закончу в архиве и сразу переключусь на протектор!
— Договорились!
Шубина хотела быстро ретироваться и уже развернулась и собиралась набрать крейсерскую скорость. Наставник снова ее окликнул.
— Я слышал отца девочки задержали?
— Ну да! Сейчас будут допрашивать…
— Ну понятно! Если в ближайшее время, понадобиться откатать отпечатки или еще какие анализы, то я у себя! Приводите его прямиком в лабораторию. Сама понимаешь, мне бегать времени просто нет!
— Конечно Валентин Эдуардович! Само собой…
Аня бодрым шагом, минуя холл, снова вспорхнула на лестницу.
14
Глеб закрыл за собой дверь. Тяжелые шаги, эхом разнеслись меж серого бетона.
Мужчина обернулся. На его лице не читалось даже нотки страха. В первую секунду — это даже немного удивило Крамера. Реакция на происходящие, может быть абсолютно разной. Может в этом и есть интерес. Если бы все были как один…
Но было не до философии. Глеб обошел железный стол. Положил на него, несколько бумаг. Достал ручку и педантично, будто совершил некое таинство, определил ее поверх белых листков.
Холодный и прямо мерзкий свет, светил прямо на это добро.
— Я прошу прощения за своих коллег — строго но спокойно, начал следователь усаживаясь на холодный стул. — Я понимаю, что возможно сегодня у вас самый худший день в жизни. Примите мои искренние соболезнования. Я знаю, что эти слова банальны. Но тем не менее. Всю эту боль, вы пронесете в себе. Поверьте мне! Я знаю о чем говорю…
В этой маленькой и ужасной комнате, голос его звучал словно прелюдия, перед каким то страшным действом. Эти стены были сродни камере пыток, и инквизитор зашел исполнять свои прямые обязанности.
— Моя фамилия Крамер! Я следователь! — Более мягко пояснил Глеб. — Я вынужден задать вам несколько, серьезных вопросов. Возможно некоторые из них, покажутся вам весьма неприятными. Но вы должны понять одно… Чем больше вы мне расскажете, тем больше шансов, найти убийцу вашей дочери!
Глеб взял ручку с самого верхнего листка. Открыл колпачок и положил его на стол. Даже самый маленький и незначительный звук, в привычной жизни, остался бы не замеченным. Но только не здесь.
— Вы согласны, дать показания под протокол?
Мужчина словно очнулся. Вышел из гипноза и захлопал глазами:
— Да конечно!
— Тогда начнем. Я задаю вопросы — вы отвечаете! Только хочу напомнить вам, не закатывать глаза. Ибо некоторые из них….
— Покажутся мне странными? — Перебил мужчина — Я помню!
— В таком случае — Крамер ухмыльнулся — Назовите ваше полное имя!
Визави немного дернулся, словно это произошло непроизвольно:
— Валеев Игорь Иванович! Полных лет — тридцать четыре. Ведущий экономист» ООО Консалт Строй». Разведен…
Следователь не предал значения. Раздражительность — была понятно. Но язвительность. Глеб пресек свои мысли. Если им дальше разойтись, можно накрутить себе, очень много всего интересного. А главное — лишнего…
— Когда вы видели, в последний раз свою дочь?
— Вчера! — Валеев сложил ладони вместе. Снова мелькнули дорогие часы.
— Когда именно? И при каких обстоятельствах?
Отец тяжело вздохнул. Его голова немного повисла. Взгляд был направлен в стол.
— Я несколько дней в командировке. В Волжинске, у нашей фирмы большой объект. Я его курирую. Как местный, я многих знаю. Из сдешних начальников. Поэтому меня и направили.
— Очень интересно! — Прервал Крамер — Давайте тогда, вы сами все расскажите, а я не буду вас перебивать, банальными вопросами.
Словно в знак одобрения, Валеев поднял взгляд:
— В командировку я приезжаю, несколько раз в месяц. Обычно на несколько дней. Редко больше трех. Проверяю бумаги, смотрю отчеты. Занимает — это максимум пол дня. Ну а остальное время, я решил с дочкой проводить. Так сказать не официально. Мы с Тоней договорились, что она будет приходить ко мне в гостиницу. Так же обмолвились, что матери ничего не скажем. И дело не в каких то секретах, просто лишний раз беспокоить бывшую супругу, своими визитами мне не хотелось. Тоня согласилась. После занятий она приходила, мы обедали, а дальше шли гулять. Когда в кино. Иногда на карусели. Просто в парке гуляли. По набережной… У нас прекрасные отношения были!
— Расскажите про вчерашний день!
Игорь несколько секунд подумал и пояснил:
— Вчера она забежала ко мне с самого утра. Дело в том, что за день до этого, она хвасталась своими оценками и случайно забыла школьный дневник. Спохватились мы уже вечером. Что бы не заезжать в гостиницу и не пугать бывшую супругу, поздним визитом, мы решили что я завезу его утром. Но Тонечка сама прибежала с утра. Я честно говоря был в шоке. Понятно, что расстояния здесь не большие, но все же. Она забрала дневник и убежала. Сказала, что ей оказывается к нулевому уроку, и он обязательно нужен. Я хотел ее подвезти, но она наотрез отказалась. Ну если в целом, от гостиницы до школы, минут десять, бодрым шагом.
— И она ушла?
— Да!
— Игорь Иванович, это точно все? — Крамер нахмурился, его морщины содрогнулись — Вы отдали ей дневник и она убежала в школу? Прямо так, все и было. И больше никаких деталей?
Отец был потрясен. Он рукой провел, по своей слегка выступившей щетине.
— Ну не совсем…
— Конкретней! Это очень важно!
Глеб позволил себе, слегка превысить громкость. Он ждал одного…
— Ну мы спустились в столовую, на первом этаже. И я накормил ее завтраком и сам выпил чашку кофе! Что еще? Дальше она поцеловала меня и ушла. Мы договорились, после школы встретиться! Ну это точно все!
Валеев действительно пытался вспомнить, каждую минуту. Крамер понял это, по его лицу. И он задал вопрос, к которому подходил медленно. Но ответ уже знал…
— Что Тоня, съела на завтрак?
— Кашу! Овсяную кашу — чуть ли не рыдая выдал отец…
Андрей шел по коридору, с двумя одноразовыми стаканчиками. Запах горячего кофе, развивался шлейфом после него. Оставляя легкий и так знакомый аромат.
Мысленно Воронов подсчитывал время. Пройти еще метров двести, свернуть за угол и вот. Руки заняты. Придется изловчиться, что бы открыть дверь.
Какая банальная, но интересная задача. Стаканчики без крышки. Прислонив к себе, можно облиться. В одной руке, два горячих не удержать. Постучать? Как то глупо… Придется поставить на пол.
Не успел следователь изогнуть спину, что бы опуститься к полу, как его окликнули. Он даже резко не повернулся. Голос был знаком. И мало того, весьма приятен.
— Андрей! — Шубина очень быстро настигла его.
Воронов выпрямился:
— Держи!
— Спасибо!
— Это не тебе!
— Мм… — Иронично подметила Аня — Прям джентльмен!
Воронов открыл дверь и взял стаканы обратно.
— Это для дела! Извини!
— Я тоже по делу!
Они застыли в проходе. Он смотрел на нее сверху вниз.
— Что случилось?
— Маковский просит помочь, если мы хотим отработать протектор колеса, оставленный на пустыре!
Андрей на мгновенье отошел. Он поставил кофе на стол и вышел к Шубиной:
— Так! И чем мы можем ему помочь?
— Ну конкретно ты, ничем. Он просит меня! У него полно работы. А людей мало. Замолвишь Крамеру словечко? — Аня нежно захлопала глазами.
Воронов продолжал смотреть на нее. Сейчас конечно, не самое удачное время. Но с другой стороны, в нашей профессии оно может, так и не наступить.
— Ну во первых — это и в наших интересах. Конечно, я поговорю с Глебом. А во вторых — он на секунду замялся и понял, что начинает краснеть — Может тогда, выпьем кофе? Раз уж сейчас, так не красиво получилось.
Шубина прищурилась, словно оценивая серьезность сказанных слов.
— Это ты типа, за ерунду с кофе?
— Ну типа да! И не только…
Аня ухмыльнулась, развернулась и пошла:
— Поглядим! Передай Крамеру, что все дела я разобрала. Они по папкам разложены и в электронную базу, я их занесла. Найду покрышку, с тебя кофе!
— Договор! — Сам того не ожидая, Андрей улыбнулся.
«Черт! Пора заходить к Глебу…».
Крамер, что то записал на белом листке. Его пометок было не много. Не больше половины листа А4. Мелкий шрифт. Где то перечеркнуто. Какие то слова, были наоборот обведены.
— Значит после того, как Тоня ушла из гостиницы, вы ее больше не видели? — Глеб отложил бумаги и выпрямился на стуле.
Отец твердо, но безысходно помотал головой.
Открылась дверь в допросную. Через секунду появился Воронов. В руках словно трофей, он держал два стаканчика.
— Разрешите? — Для вида поинтересовался Андрей.
— Да, входите! — Вполне серьезно скомандовал Крамер.
Валеев не обернулся. Он продолжал смотреть в металлический стол. А может даже, мимо него.
Следователь поставил два стакана. Глеб привстал. Взял один и протянул своему визави.
— Выпейте кофе! Мне еще раз, придется перед вами извиниться. За себя и за своих коллег. Они конечно же, не должны были доставлять вас сюда, таким образом. Но такая у них работа. А вернее у нас.
— Спасибо! — Валеев дрожащей рукой, прикоснулся к стакану.
Крамер взял свой и тихо подул в него. Сделал маленький глоток и поставил назад.
Воронов мгновенно удалился, не закрыв за собой дверь. Буквально через пару секунд, он снова вошел в допросную. Руки его, опять были заняты.
Глеб занял привычную позу. Сложил на руки на груди. Медленно поднял взгляд на коллегу.
Андрей подошел из за спины, и уверенно выложил на стол дневник и флакон из под духов.
Рука Валеева застыла у рта. Крамер не понял, как он не обжегся. Пускай и не с пылу — с жару, но все таки горячий напиток, не мог не прижечь губы.
— Игорь Иванович — начал Глеб — Последний вопрос! Вам знакомы эти вещи?
Валеев убрал стакан ото рта. Медленно но сильно тряся, поставил его на металлический стол. Он прошелся взглядом, по предметам, которые положил незнакомый ему человек. Рукой провел по дневнику. На его небритую щеку, выкатилась слеза.
— Это дневник моей дочери. — Он быстро смахнул слезинку. — Она давала его заполнить, как некую анкету. Всем своим близким. — Он шмыгнул носом.
Глеб сидел не шелохнувшись.
— А второй предмет? — Сухо спросил он.
Отец пододвинул себе флакон:
— Похоже на духи, моей… — Валеев затих.
— Кого?
— Моей….Гражданской супруги. Мы живем около года вместе.
— Любопытно! А что они, могли делать у Тони? Мы нашли их, в ее комнате.
Игорь Иванович пожал плечами, но пояснил:
— Возможно она, отдала их ей. Марта с Тоней, хорошо общались. Кстати, она ей тоже давала заполнить, эту анкету. Я думаю, Марта сама и отдала ей духи.
Глеб пододвинул к себе, тетрадь. Медленно открыл ее. Нашел нужную страницу. В открытом виде, протянул ее Валееву:
— Это она заполняла?
Мужчина взял анкету. Немного подождал. По его бегающим глазам, было понятно — он читает.
— Да! Это ее почерк. Тут и написано» Марта».
— Переверните пожалуйста страницу — вежливо попросил Крамер.
Валеев сделал то, что просили.
— Скажите, вам знакомы эти стихи?
Мужчина снова забегал глазами по строчкам.
— Вроде нет!
— Уверены? — Переспросил Глеб.
— Похоже на то! Здесь нет ничего удивительного! Марта пишет стихи. Даже подрабатывает в журнале. Мы с ней познакомились, в рекламном агентстве. Она отвечала за проект, который мы заказали у них. Она писала много, там для рекламы и прочее.
Глеб немного помедлил. Затем пододвинул к себе бумаги. И снова что то пометил. Он щелкнул шариковой ручкой:
— Дело в том… Что именно эти стихи, мы обнаружили на месте убийства, вашей дочери!
15
Солнце укрылось за тучами. Оно будто пряталось. Словно небесному светилу было стыдно, за происходящие. Оно то могло указать на убийцу. Как ни в чем небывало, ходящему по этому городу.
Вскоре погода полностью поменялась. Начал накрапывать дождик.
Глеб вышел на улицу и сел на бетонные ступени. Ему было все равно, что скажут люди. На их косые взгляды. Ему уже давно, все равно. Но немного он все таки, отошел в сторону. Дабы не гневить начальство и не провоцировать дежурного.
Он сидел и смотрел на небо. На затянувшее, серое и почему то не дружественное. Как казалось ему. Погода портилась. Вместе с ней менялось и состояние Крамера. Вески стали наливаться тяжестью. Словно со свинцовыми тучами вместе и тяжелела его голова.
Женщина поднялась на ступеньки и очень тревожно и волнительно потянулась к ручке двери. Она резко убрала руку, будто ток был подведен, к дверной фурнитуре.
Осекшись она случайно посмотрела в право. Эта спина показалась ей знакомой. Она аккуратно сделала шажочек и точно убедилась.
— Глеб!? — Выкрикнула женщина.
Крамер не вставая повернулся.
Это была мать убитой девочки. Светлана понимая, что не ошиблась, пошла по направлению к нему.
— Здравствуйте, Светлана! — Глеб встал и сам не понял, почему отказался от отчества. Все само собой. Он поморщился — Извините, Светлана Владимировна!
— Просто Светлана — она махнула рукой. — Вы простите, что я вас беспокою. Просто мне, места себе не найти. Что нибудь известно? — Глаза женщины заблестели.
Крамер выдохнул. Затушил сигарету и взяв женщину под локоть, не много отвел в сторону.
— Светлана, я все прекрасно понимаю. Но и вы поймите меня. Идет расследование, я просто не могу вам ничего рассказывать. Поймите — это может навредить следствию. А наша основная задача, найти этого выродка. Вы уж меня извините за прямоту.
— Да ну что вы? — Света промокнула глаза и попыталась успокоиться — Просто я теперь совершенно не знаю, что мне делать! Как жить… Я понимаю вы не мой психолог, что бы это выслушивать…
— Я прошу вас — он взял ее за руки и своими ладонями, накрыл ее… — Сейчас нужно собраться. Я понимаю как это звучит! Но поверьте, я знаю о чем говорю. Света, я сейчас скажу вам наверное страшные слова, но это так. У вас впереди, будет вся жизнь, что бы плакать и нести этот крест. И никакие психологи или кто то там еще, не помогут вам. Я это знаю по себе! Поверьте мне. Может быть с годами, эта боль поутихнет. Но скорее всего, вы просто научитесь, с ней жить. Как в общем и я! Но сейчас, все силы нужно бросить, что бы не затянуть следствие.
Она не выдержала и разрыдалась, уткнувшись Глебу в плечо. Он сам не ожидал. Но отталкивать Свету не стал. Наоборот. Он стараясь быть аккуратным, медленно погладил ее по спине.
— Простите меня — бормотала она.
— Тише, тише — он почувствовал как начало мокнуть, плечо на рубашке.
Но еще одно чувство, словно гриб после дождя выскочивший, вновь ощутил Крамер. Тепло. Приятное тепло. Хоть и момент был ужасный. Ревущая на его плече женщина, словно задела какие то давно уснувшие эмоции. Которые он уже и забыл, когда испытывал.
— Скажите, а вы нашли его? — Света подняла голову и смотрела зареванными глазами.
Глеб хотел провести рукой и смахнуть соленые водопады, что текли по ее лицу. Но вовремя сдержался.
— Вы имеете в виду, бывшего супруга?
— Да!
— Нашли — нехотя ответил Крамер. — Можете не беспокоиться. Он ни в чем не виноват. Разве что…
— Что!? — Светлана будто очнулась…
— Разве что не сказал вам, что встречался с дочкой. Он здесь в командировке. Они тайком виделись. Но на сколько мне ясно — это были замечательные отношения, отца и дочки! И винить его, в принципе… Хотя — это не мое дело!
— Да, я знала!
— Знали? — Глеб удивленно глянул на женщину, которая стала вытирать глаза.
— Ну догадывалась. Материнское сердце не обманешь. Она придумала, каких то подружек. Но я то понимала… Но ведь это хорошо, что отец любит свое дитя?
— Это уж точно!
— Скажите! Ой простите! Я понимаю! Все понимаю! Не должна вас заваливать вопросами…
Глеб ухмыльнулся:
— Спрашивайте!
— Марта, в ее анкете! Это новая женщина Игоря?
Крамер немного замялся. Сжал губы и кивнул:
— Угу!
— Я так и думала…
«— Ну женщины! — думал Глеб, смотря на Светлану. Воистину, что в них кроется, нечто неизведанное. А порой и страшное!»
— Спасибо вам!
— За что? — Удивился Крамер, не переставая смотреть…
— За то, что не прогнали прочь! И за мокрую рубашку…
Глеб повернул голову, увидел влажное пятно на правом плече, махнул рукой:
— Ничего страшного…
В этот момент из за угла, выехал черный микроавтобус. Он резко затормозил, рядом со следователем. Светлана отшатнулась. Открылась передняя дверь, оттуда выскочил Андрей.
— Ну что поехали? — Обратился он к Глебу.
— Поехали!
Он подошел к автобусу. Молча повернулся к женщине, кивнул и запрыгнул на переднее сиденье.
— Спасибо вам! — В след крикнула она…
До областного центра, где проживали Валеев и его гражданская жена, было около двух часов, быстрой езды. Черный» микрик» с крейсерской скоростью, плавно будто на легких волнах, шел к цели. За рулем был, начальник уголовного розыска. История умалчивает, сам ли он вызвался, либо приказал Ширко. Но дело все же, не о краже спичек. Шуму много. Да и каждый, мало мальский разумный человек понимает, если в городе завелся серийный убийца, да еще специализирующийся по детям, то пиши пропало. Действовать нужно немедленно. Тут в сторонке, не отсидишься.
Рядом с водителем, на двух пассажирских местах сидел Крамер и Воронов. Они тихо переговаривались, иногда подключая начальника оперов.
Сзади сидели трое крепких ребят. В камуфляж их переодевать не стали. Они были по гражданке… Мужики сидели в телефонах, и особо не вникали о чем говорят, впереди сидящие…
По началу, Крамер поймал на себе легкие нотки иронии, когда на задержание гражданской супруги Валеева, собралась такая матерая команда. Один начальник УГРО чего стоил. Этот мужик лет под сорок, больше походил на не вымершего братка из девяностых. Рост под два метра. Черная кожаная куртка. И почти лысая голова. Покрытая недельной щетиной. Его кулакам, позавидовал бы любой боксер. Когда он держал руки на руле, то обхватывал его, как тонкую ветку.
Подчиненные тоже, были внушительных размеров. Ребята что называется» косая сажень в плечах».
Но Глеб пользовался авторитетом. И шутки умерли в зародыше. Одной из главных черт характера, была дотошность. Она многих сводила сума. Выбешивала порой. И даже самого Крамера. Но характер закаляется не в пятьдесят лет. Переделывать было поздно. Да и не хотелось. И собственно незачем.
Кредо в плане работы, было простым. Лучше перебздеть, чем недобздеть. Никогда не знаешь, где может быть подвох. К сожалению, все правила, особенно — это касается правил людей занимающихся серьезной работой, пишутся кровью. И пренебрегая ими, ты подводишь под удар, не только себя, но и свих коллег. Руководитель следственной группы, должен считать на несколько шагов вперед. Всем коллегам казалось, что Глеб считает на десять…
Кровавые ошибки были и на его глазах… Давным — давно, когда он еще служил в столице, двое оперативников отправились на задержание. И взять то нужно было, обычную торговку героином. (Если конечно обычная, подходит в принципе, под данное описание). Ребята нарушив все инструкции, даже без бронежилета, без каких любых других мер предосторожности, подошли к входной, еще тогда деревянной двери. Позвонили в квартиру. Крикнули мол» — Открывая милиция». Даже не удосужились отойти по бокам. А в ответ, два выстрела из дробовика. И словил все — это один опер. Скончавшийся на месте, от острой кровопотери. Напарника чудом не зацепило. Зато теперь, наверно он и в булочную, ходит в бронике.
Поэтому Крамер, всегда подготавливался основательно. Да и не только поэтому. Любая работа, должна быть выполнена хорошо. А иначе, зачем ее делать.
Микроавтобус остановился у свеженького и современного дома. Крамер сразу насчитал десять этажей. Нужная квартира на пятом этаже. Сигануть из окна — шансы выжить может и есть, но уйти на своих ногах, невозможно. Пролеты высокие. Если сравнивать, с Советской застройкой, то получился бы, этаж седьмой.
Крамер и Воронов стояли у автобуса. Глеб внимательно рассматривал здание. Окна квартиры выходят во двор. Все, до единого. На другую сторону — нет. Пожарной лестницы, так же не наблюдалось. На всякий случай, Крамер заглянул за угол. Ровная стена.
Подстраховаться все же решили. Один из молодых оперативников, остался возле подъезда.
Саша — начальник оперов, пошел первым. Двое оперов за ним. Крамер и Воронов замыкали делегацию.
Воронов и два оперативника пошли по лестнице. Крамер и Александр, вызвали лифт….
На пятом этаже было тихо. Лишь только, что закрывшиеся двери лифта, нарушили сонную атмосферу подъезда.
Позвонили в квартиру. Начальник УГРО, снял табельное с предохранителя…
Щелкнув мышкой и вглядываясь в монитор, Аня поняла что сил больше нет. Если точнее, глаз. Они настолько болели, от яркого света. Что казалось медицинскую комиссию, Шубина больше не пройдет. Офтальмолог забракует ее, на первом же медосмотре.
Она закрыла глаза и отъехала на стуле. Прикрыв руками, уставшие очи. Силы были на исходе. По факту, почти двое суток без нормального сна. Еды и прочих житейских радостей. Ну за исключением, что красавчик Воронов, пригласил попить кофейку». — Тоже мне кавалер!».
Она собралась и схватившись за ручки кресла, поднялась. Выпрямилась. Схватилась за поясницу. Что то там, вроде как хрустнуло. Ну этого еще не хватало. Глаза. Теперь спина. Аня зашуршала к маленькому столику. Нужно что нибудь съесть. У Маковского обязательно должно, что нибудь заваляться.
Она порылась на столе. Щелкнула чайник. На бесконечное кофе, уже смотреть невозможно. Оно еще и глазное давление поднимает. Они и так, было ощущение, что вытекут прямо на пол. Что то фыркнув, отключила электрический прибор.
Валентин Эдуардович на радостях, что Шубина вернулась ему помогать, уже час как слился домой». — Вот деловой! — Думала Аня. Хоть бы поесть, что нибудь оставил».
Схватившись в злобе стол, она увидела что то накрытое белой тряпкой. Скинула ткань, как фокусник на представлении. И… Печенье…
«— Да! Ну не подвел Маковский!
Настроение значительно улучшилось. Она запихнула в рот печеньку, непроизвольно улыбнулась. Она была похожа на хомяка, делающего закрома, за щеками.
Теперь можно и чайку. Держа в руках, как трофей пачку сладостей, Шубина вернулась к монитору. Оттолкнулась и подъехала на стуле. Весело похрустывая, она с нова стала изучать протекторы. Их было несчетное количество. В глазах они уже двоились. Но работать нужно.
Аня уже машинально, била по кнопке, перелистывая страницы. Глаза снова, будто предатели, начинали заплывать. Изображение размывалось.
Она щелкнула и случайно вышла из программы. Шубина догрызла печеньку, поставила пачку на стол и решила открыть программу обратно. Взгляд упал на папку. Она была безымянной. Аня открыла ее. В считанные секунды, фотографии разных протекторов заполнили экран.
— Да это то откуда? — Шубина чуть не заплакала. — Это же на год работы.
Она в истерике достала телефон и набрала Маковского.
Валентин Эдуардович быстро ответил. На заднем фоне, было шумно.
«— Черт! Он в дороге, где то. Значит будет ворчать!»
— Да, Аня! Что то случилось? — Беспокоился Маковский.
— Нет! Хотя не знаю! Я наткнулась на папку, без названия. Случайно ее открыла, а там наверно миллион разных протекторов шин. Я уже сижу и плачу! Мне до пенсии — это разбирать.
Неожиданно эксперт расхохотался.
— Ну не будешь лазить, где не просят! Ладно, шучу. В этой папке шины, рисунок которых я уже отработал. Они сто процентов не подходят, под наш. А ты проверяешь, которые еще могут быть нам полезными! Понятно?
— Понятно — Шубиной стало очень стыдно. Она готова была провалиться под землю. Эдуардович проделал, титаническую работу и один. А она сиди тут и ноет. Как ей тяжело. — Извините! Продолжаю сравнивать!
— Ну пока!
Когда наставник отключился, Аня хотела разбить телефон и больше никогда, с ним не разговаривать. Ей было действительно стыдно. Она взяла последнюю печеньку и засунула в рот. Вновь открыла программу и рисунки замелькали, с новой силой…
Никто не открыл. Тишина царящая на лестничной площадке, будто стала зловещей. Крамер кивнул Александру». — Мол звони еще!». Начальник оперов, сильно приложился к звонку. Не услышать громкую трель, было не возможно. Больше всего Глеб не хотел, что бы сейчас пробудились соседи и начали бы вылезать из квартир. Он поднес палец, ко рту. Пронзительная тишина, как будто била по ушам. Малейший шорох тяжелого ботинка, биение сердца и интенсивное дыхание, все это в унисон слышалось каждому, кто стоял перед дверью.
Крамер прильнул к замочной скважине. Ему показалось, что ветер гуляет по квартире. Таким похожим был звук. Тянуть смысла не было. Хоть на подстраховке и остался, один сотрудник. Высота приличная. Глеб гнал от себя эту мысль.
— Ну что, ломаем? — Тяжело прохрипел Саша.
Глеб отлип от замка. Засунул руки в карман и достал ключ.
— Зачем же? Войдем интеллигентно!
— Это откуда?
— Хозяин квартиры, вежливо одолжил — иронично пояснил Крамер.
Он осторожно засунул ключ, повернулся к операм:
— Готовы?
В ответ уверенное покачивание головой.
Глеб провернул замок и отрыв дверь, отошел в сторону. Брутальные мужики, во главе с лысоватым начальником, ворвались в квартиру.
Следом зашел Глеб и Воронов. Легкий ветерок, сочившийся через замочную щель, был лишь открытой форточкой.
— Давайте аккуратно, руками ничего не трогать! — Скомандовал следователь, проходя в кухню.
Опера ловко высадили две двери, ведущие в комнаты. Марты нигде не было. По обстановке было понятно, что женщина не собиралась на долго покидать жилую площадь.
На прикроватной тумбочке, лежал ее телефон. На кровати и рядом, была разбросана косметика. Начальник оперов проверил шкаф. Вещей много. Может каких то и не хватает, но все же.
Воронов подошел к окну. На подоконнике стояли цветы. Он раскрыл занавеску. Рукой пощупал землю, в горшках. И не вооруженным взглядом, было видно, что растения вот — вот поливали.
Крамер стоял на кухне. Все чисто и аккуратно. Современная мебель. Встроенная техника. На вершине столешницы, газовая панель. Глеб медленно положил руку. Почти сразу убрал. Газовая конфорка, была еще теплой. Валеева исключаем сразу. Он уже долгое время, парился в управлении.
— У нас чисто! — Крикнул кто то из оперов.
Глеб стараясь не создавая шума, тихонечко подкрался к ванной. Натянув рукав своего плаща на ладонь, он еле слышно взялся за ручку. В душе перекрестившись, дернул дверь на себя.
Свет в ванной был выключен. Но яркости из коридора и кухни хватало, что бы осветить, саму главную часть санузла.
Крамер опустил руки. В когда то белой, а теперь красной от крови ванной, лежала женщина. Сомнений не было — это Марта Сивацкая. Гражданская жена, отца убитой девочки. Так же сомнений не вызывало, что женщина мертва.
Но не от мертвого тела, красивой на вид женщины, поползли легкие мурашки, по спине опытного следователя. Не от количества крови, вытекшей в ванну. Ясно было одно — убийца был здесь, совсем недавно.
Но даже не это, было ключевым стрессовым фактором. Изо рта убитой, торчал кусочек бумаги. Он немного пропитался кровью. Когда Глеб извлек его и развернул, то уже примерно знал, что прочитает…
«Думаешь, что ты идешь по следу?
Напрасно, оглянись, постой!
Скажу тебе я, по секрету
Обернись! Я за твоей спиной!»
Глеб непроизвольно обернулся. На пороге в ванную, стоял Андрей. Предательски трясущейся рукой, Крамер протянул ему листок, со стихами…