Современный российский детектив-2. Компиляция. Книги 1-23 — страница 620 из 987

16

20 лет назад…

Глеб быстрым темпом, шагал по длинному коридору управления. Всюду открывались двери. Люди в форме, мелькали перед глазами. Крамер чувствовал себя, звездой эстрады или известным киноактером. Почти все улыбались и поздравляли его. Говорили теплые слова. Кто то довольствовался просто кивком головы, в знак уважения. Но все оказывали, знаки внимания.

Глеб вывернул вправо. Дверей стало меньше, но они казались более красивыми. Здесь были, кабинеты начальства.

Из за спины его окликнули:

— Проставляться то будешь?

Крамер с улыбкой обернулся:

— А как же?! Но завтра!

— Ну смотри! — Выкрикнул голос из толпы…

Он открыл дверь. Седовласый мужчина, с погонами генерал — лейтенанта, раскинул руки:

— Ну наконец то! Вот и он, собственной персоной. Я уже подумал, что тебя журналисты разорвали. Им же только дай! Они схватятся, как голодные псы. А ты у нас теперь — звезда!

— Товарищ генерал, ну какая звезда? О чем вы?

— Ладно, не скромничай — он махнул рукой, что бы Глеб сел в кресло — Дело которое ты довел до суда — это не просто всенародная слава. Это наша гордость. Так лихо, раскрутить коррумпированную сеть чиновников. Да еще повязанных, с милицией — это я тебя скажу не шутки. Я если честно, даже не верил, что у тебя получится. Ведь обычно на такие дела, назначают важняков. А ты еще, весьма молод. И за каких то три месяца, ты взял и накрыл этих оборотней.

Генерал наклонился к тумбочке. Резко открыл ее и достал бутылку конька и два бокала.

— Давай ка, обмоем слегка — это дело!

Крамер подскочил с кресла:

— Товарищ генерал, я не могу! Простите. Мне еще дочку из школы забирать!

— Так — начальник насильно, всучил Глебу бокал и откупорил бутылку — Это не обсуждается! Не каждый день, тебе генералы выпить предлагают. Мы по чуть — чуть! За твою светлую голову…. Я рад что у меня, служат такие молодые следаки. Как говориться, есть на кого если что, дела оставить.

Генарал поставил бутылку на стол и со звоном чокнулся с Глебом:

— Ну, за тебя! Пусть это дело, станет твоим проводником в мир следствия! За тебя капитан Крамер!

— Старший лейтенант! — Скромно поправил Глеб, преподнеся стакан к губам.

— Никак нет! — С улыбкой ответил начальник — Капитан! И — это еще не все. С завтрашнего дня, ты заместитель начальника первого отдела. Ну, будем!

Генерал приложился к напитку. А Глеб растерялся. Он и не знал, что сказать…

— Служу России!

Выпив еще один раз, генерал уселся в свое кресло. Он расстегнул китель. Ослабил галстук и достал из под стола, папку с бумагами.

Глеб сидел напротив. Коньяк на голодный желудок, приятно обжигал внутренности. Почувствовалось тепло. Он понял, что немного захмелел. На лице появился, пунцовый румянец.

Выдержав небольшую паузу, затем перекинувшись парой дежурных фраз, генерал открыл папку и вытащил несколько бумаг и фотографий.

Его лицо переменилось. Появилась сосредоточенность и абсолютная серьезность. Улетучилось радужное настроение.

— Я понимаю, что ты только освободился, от тяжелого дела… Но такова уж наша работа — он пододвинул Крамеру все то, что секундой ранее, достал из папки. — В городе появился серийный маньяк. Черт его подери. Уже три трупа. Все девочки. Возрастом от десяти до двенадцати. Он заходит с ними в подъезд и там… — Генерал замялся. Протер рукой лоб — В общем ты сам видишь…

Глеб взял снимки. Медленно их рассмотрел.

— Это все конечно очень печально. Но не хотите ли вы сказать…

— Да Глеб, черт возьми. — Перебил начальник — Я хочу что бы ты занялся его поимкой! На кой хрен, я тебе бы стал показывать весь этот ужас? Я передам дело, в первый отдел. И если ты уж, с завтрашнего дня, заместитель начальника, потрудись заняться им сам.

Крамер не успел ничего возразить. Генерал был на эмоциях и словно чувствовал, что скажет его визави. Поэтому говорил на опережение:

— Да, я прекрасно понимаю, что ваш отдел занимается самыми сложными делами. Я знаю сколько сейчас дел в работе. Знаю, что людей не хватает. Я все знаю, Глеб. Но дети! Ты лучше меня знаешь, если этого зверя не остановить, сам он никогда не закончит. И мы умоемся кровью, невинных детей!

Крамер тяжело вздохнул и пододвинул к себе уголовное дело. Стал медленно читать, переворачивая страницы.

— Я освобожу тебя, от всей текучки — продолжил генерал — если надо, создадим группу, по поимке этого нелюдя.

Глеб не поднимая глаз от бумаг, спокойно спросил:

— Получается возраст и подъезд, единственное повторяющееся звено?

— Я толком, дело не изучал. А вот ты займись!

— Ясно! — Крамер закрыл папку. Взял фотографии и сунул подмышку… — Завтра с утра, начну работу, если вы позволите? Мне сейчас ребенка надо встретить!

— Да, конечно! — Генерал ненавязчиво улыбнулся. — Спасибо!

Глеб, скромно кивнул. Они пожали руки, и разошлись…

* * *

Начало октября в том году, выдалось дождливым. Обычно столичная осень, часто радует солнечными деньками. Но этот год, был из ряда вон. Из за большого количества осадков, большая часть листвы, уже облетела. А основная часть, уже была собрана дворниками в большие кучи. Деревья словно полиняли. Порывы ветра так и пытались сорвать остатки, желто — оранжевых крон. Они в свою очередь, держались из последних сил.

Перепрыгивая лужи и изрядно намочив ботинки, Глеб летел на всех парах. Он должен был забрать Машу из школы. Жена уже оборвала весь телефон. Если бы не тет а тет с генералом, он конечно бы успевал. Но дело серьезное, да и отказывать начальству, не приветствуется.

Он забежал на ступеньки школьного крыльца, в этот момент в очередной раз зазвонил телефон. В спешке Крамер вынул, пиликающий агрегат.

— Да! Люда я уже в школе! — Глеб открыл дверь и зашел в большой холл.

Его лицо резко поменялось. Картина была печальной. Пенсионер на месте охранника, надев очки стал стремительно его разглядывать. Если» стремительно» вообще подходит, к восьмидесяти летнему на вид мужчине.

По среди зала, деловито водила тряпкой по полу уборщица. Она даже не обратила внимания, на мужика влетевшего, как ошпаренный в школу.

— Как уже закончились? — Глеб в досаде хотел бросить трубку. — Ну значит, я лечу домой! Все не кричи! Целую!

Он убрал телефон в карман. Посмотрел на» стража» школы.

— Да все в порядке! — Иронично пояснил Крамер — Я родитель. И судя по всему хреновый! Как всегда опоздал…

Вахтер пожал плечами, и в этот момент как будто сморщился еще сильней.

— Занятия закончились час назад. В школе только продленка!

— Понятно! — Глеб развернулся к выходу…

Этот год и в правду, выдался очень тяжелым. Особенно вторая половина. Глеб пропадал на работе, а придя домой получал ярое недовольство супруги. Но он все понимал. Старался разряжать обстановку и не выходить на открытый конфликт.

Бомбой замедленного действия, стало порученное ему дело о коррупции в рядах районных чиновников. Туда пришлось нырять с головой. Хотя конечно же понятно, что любое расследование требует полного погружения, но здесь было много своих нюансов. Один из них, непримиримость самого Глеба с нечистыми на руку, слугами народа. От которых, его воротило. И он с трудом сдерживался, что бы не пустить в ход кулаки. А второй — это конечно же было, что то вроде боевого крещения. Его как неокрепшего щенка, бросили в воду. И ему кровь из носу, нужно доказать, что он не просто выплывет, а еще и научиться плавать.

Крамер выплыл. И с почетом и ненавистью, довел дело до суда. Но была другая сторона медали. И это семья. Начался учебный год. А он и летом то, не смог выполнить простых отцовских обещаний. Таких как, купание на речке. Катание на велосипедах и еще много чего прочего. Такого простого и одновременно сложного, для банального семейного счастья.

Ком негодования увеличивался с каждым днем. А теперь казалось бы, когда должно стать полегче и ну просто обязано, появиться личное время — новое дело. И не абы какое. Убийство детей. Понятно, что серия. Понятно, что этот зверь гораздо опасней целой банды коррумпированных чиновников. (Хотя своего рода коррупция, если ее вовремя не остановить, приобретает такие масштабы, что мама не горюй…). Глеб гнал от себя мысли, что Люда не выдержит и уйдет от него. Была в ней некая женственная жилка. Та самая, из давних времен. Когда женщинам нужно было останавливать коней, и бегать по горящим избам. Он конечно же понимал, что играть на ее чувствах долго не получиться, и всему на свете есть предел. Но черт бы подрал его работу — поступить по другому он не мог. Не бросать же службу. Тем более когда такое дело… Оставалось продолжать, работать громоотводом. Принимать удар на себя и стараться по максимуму, оградить дочь от скандалов. Хотя в этой роли, он больше был не громоотвод, а самая настоящая гроза. С громом, молнией. Сильным ветром и дождем.

Глеб старался срезать маршрут до дома, всеми возможными способами. Но расстояние все равно было приличным. И в пять минут, наверстать дочь, конечно не получилось.

Он выходил на финишную прямую. Осталось сигануть в арку и вот, он на месте. Большое скопление людей, для буднего дня и время суток, немного насторожило. Крамер прошел через арку и вышел к своему родному, тихому дворику. Но сегодня здесь было, вовсе наоборот. Машина скорой помощи. Два милицейских УАЗика. Сердце тревожно кольнуло.

Зеваки стояли повсюду. Они крутили головами и оглядывались. Когда видели Глеба, кто то печально отводил взгляд.

Крамер почувствовал как давление, начинает сковывать голову. Все звуки, стали эхом разноситься по многолюдному двору. И словно скомкивались и искаженно проникали в мозг. Он не мог разобрать, кто и что говорит.

Молодой сержант преградил дорогу. Глеб на автомате сунул ему корку, и даже слегка оттолкнул. Страж пошатнулся, но промолчал.

Когда Крамер почти в плотную, приблизился к подъезду. Из него вышли двое, крепких ребят. Санитары несли накрытое, белой простыней тело.

Глеб схватился за грудину. Сдавило с такой силой, что трудно стало дышать. Как будто некий демон, рвется наружу. Он стоял преградив им дорогу, и глотал сырой воздух. Пытаясь прогнать его в легкие.

Санитары застыли. По взгляду и жестам сержанта, они все поняли.

— Может нашатырь? — Поинтересовался один из них.

Глеб превозмогая боль, сделал шаг к носилкам и откинул уголок простыни.

Это был первый тяжелейший удар в его жизни. После которого, сердце до сих пор не зарубцевалось.

На носилках, была его дочь. Она была мертва…

17

В затемненном зале тихого кафе, они были единственными посетителями. Столик в самом углу. На столе графин водки, овощная нарезка уже изрядно опустевшая и кувшин томатного сока.

Воронов пристально всматривался в лицо, этого по сути несчастного человека. Его суровые морщины и строгие скулы, были неподвижны, словно не было жизни, в этом лице. Эмоции не выливались. Он был спокоен. Как будто исповедовался.

Андрей махнул целую стопку.

— Ты извини, что приходится копаться в прошлом — морщась сказал Воронов — Я не знал. Прости!

Глеб сжал в руке хрустальную рюмку, и не морщась опрокинул. Затем сделал глоток томатного сока:

— Двадцать лет прошло. Иногда кажется, что это страшный сон. Глаза открываешь и понимаешь, что нет. Такая вот, серая жизнь. А может даже существование.

— Ты извини, но я не могу не спросить.

— Спрашивай — Крамер одобрительно кивнул.

— А дальше?

— А дальше будто пропали краски из телевизора. Все черно белое. Вроде бы видишь солнце, видишь небо. Природу вокруг себя. Людей… А они все одинаково серые.

— А маньяк?

— Тварь эту поймали. Благодаря моей дочке. Если можно так выразиться. Маша прокусила ему руку. Когда сопротивлялась. На месте преступления, была обнаружена кровь, не принадлежащая моей дочери. Эта же кровь, была обнаружена на ее зубах. Эксперты сделали вывод, что она глубоко его укусила. И скорей всего в руку. По горячим следам, были отработаны все аптеки и поликлиники. В этом районе. Двадцать лет назад, их все же было не так много. Врачи и провизоры были опрошены. Один из них, недалеко от место последнего преступления, сказал что мужчина лет сорока, пару часов назад покупал перекись и бинт. Он описал его подробно. Но это даже было, не так важно. В аптеке была камера. Его лицо четко засветилось. Ну а дальше дело техники. Разослали по всем учреждениям. Показали по телевизору. И буквально через сутки, после убийства моей дочери, эта мразь сидела передо мной. Начальство конечно меня сразу отстранило. Сам понимаешь, так по уставу положено. Не может отец следователь, вести дело по убийству своей дочери. Меня быстренько выгнали в отпуск. Оно и к лучшему. Я уже обдумывал, как приду на допрос и выстрелю этому уроду в голову. Потом думал, что это слишком просто. Думал подсыплю яду. Пусть медленно подыхает паскуда. Что бы постепенно отказывали органы. И смерть ему показалась адом на земле.

Глеб налил себе и Андрею. И сразу выпил. Поставил стопку и выдохнул:

— Он сдох в камере СИЗО. Не дожил сука, до суда!

— А что с ним?

— А черт его уже разберет! Вроде как сердце…

Воронов почувствовал в последней фразе, звериную ненависть. Которую Глеб испытывал, к этому маньяку. Оно и понятно. Потерять дочь…

— А как жена? — Андрей следом за товарищем выпил…

Лицо Крамера не шелохнулось. Ни одна морщинка не дернулась, на его суровом лице:

— Она умерла, два года назад.

— Черт! Прости!

— После смерти Машки, мы были друг для друга, единственными людьми в этом мире. Практически ни с кем больше не общались. Два убитых горем человечка. В серых очках.

— Так получается ты после смерти супруги, сюда переехал?

— Да! Оставаться в Москве, больше не было сил. Видеть этих людей. Которых ты видел, когда она была жива. Жить в этой квартире. — Глеб махнул рукой — Все это стало не нужным. Так я и оказался в Волжинске. Я же здесь родился. А в институт решил в столицу поступать. Ну так и закрутилась, Московская жизнь.

— Так выходит ты местный?

— Как тебе сказать — Крамер ухмыльнулся — Слишком много воды утекло. Того города, в котором я здесь был счастлив, уже нет. Есть современный Волжинск. Маленький город на огромной реке. И есть я. Старый не по возрасту, а по состоянию души человек.

— Да уж! Теперь я понимаю, почему ты сказал матери этой девочки, что как никто понимаешь ее. Ты извини еще раз. Не хотелось тебя, заставлять все это вспоминать заново.

— Я и без тебя, вспоминаю об этом каждый божий день.

Когда водка почти закончилась и хмельное состояние игриво разлилось по телу, Воронов плавно перевел разговор. Вопросов по прежнему, было много. Правда не для всех. Начальство и так называемые» около плавающие», выдыхали и трубили о поимке убийцы.

Никого не смущало, что в квартире последней жертвы, была горячая газовая конфорка. Все списали, что Сивацкая сама пользовалась плитой, перед смертью. На Валеева сели плотно. Воронов своим чутьем понимал, что еще чуть — чуть и мужчина может сломаться. И тогда все покатиться к чертям. А именно расследование. Или если быть точнее, поимка настоящего убийцы.

Крамер сразу дал понять, он сомневается в причастности Валеева к убийствам. Он разложил все по полочкам, но Ширко и команда, напрочь отмели его доводы. Хотя и было видно, что полковник засомневался. Но мужественно, в себе эти чувства пресек.

Очень уверено и даже жестко, Глеб отстаивал непричастность Валеева, хотя бы по второму эпизоду. Но слышать его не хотели. Причины тому, конечно же были. Высокое давление на Ширко. Все понимали, что убийство девочки, не сможет остаться без внимания. А потому, нужен козел отпущения. Волею судьбы, им стал отец убитой.

Воронов смотрел на Глеба, как на старшего товарища. А может даже командира. Нужно было, что то делать. И что то подсказывало Андрею, Крамер знает, что именно. На удивление всех, он выбрал не свойственную себе тактику. Он не стучался в закрытые двери. Не бил кулаком по столу. Он решил, продолжить расследование. Пока будет идти следствие и шумиха не уляжется, начальству будет не до них. А потому, помещение архива снова послужит, следственной группе. И теперь Воронов понял четко, во главе будет, этот побитый жизнью архивариус. В его навыках, он больше не сомневался. Был еще один маленький, но очень важный плюс. Андрей тайно, не выплескивал его наружу. Глебу было нечего терять. Его не смогут запугать, высокопоставленные начальники. Что они смогут с ним сделать? Лишить карьеры? Отстранить от дел? Выгнать на пенсию? На все это, ему было все равно. Он прямо сейчас может бросить в лицо удостоверение, молча развернуться и уйти.

— В какую сторону, дальше копать будем? — Поинтересовался Андрей.

— Сторон много — Глеб вытер рот салфеткой и скомкал ее в кулаке — Пока суть да дело, нужно не терять время. Если Валеева сломают, дальше этот поезд будет не остановить. Даже если мы найдем, настоящего убийцу.

— Почему это?

— А потому, что после всех проделанных работ, признать что отец девочки не является ее убийцей, все равно что расписаться в собственном смертном приговоре. Полетят головы. И причем не только наши. А высшее начальство, когтями в землю вцепятся. Как ты думаешь, хотят они терять свои места? Конечно же нет. Журналисты раздуют эту историю, до немыслимых масштабов. А по тому, надо действовать. Если конечно, ты тоже не считаешь, что Валеев убийца.

— Да это бред! — Андрей развел руками — Как он мог, выйти из отделения и убить свою сожительницу? Оказаться там, раньше нас? А потом скрыться.

— Если у него будет хороший адвокат, то второе убийство скорее всего, уберут из дела. А вот с убийством девочки, пока все сложно. Я тебе сейчас скажу, страшную новость. Исключать того, что он все же мог ее убить, мы не можем. Как и доказать обратного.

— Господи! Что будем делать то? Может у Шубиной есть успехи с протектором. Надо с ней поговорить…

— Пусть Аня занимается своим делом. Не будем ее сейчас дергать. Свяжись с начальником оперативников. Пусть они отработают редакцию газеты, где появилась объявление, об убийстве на пустыре. Больно странно это выглядит. Завтра с утра в архиве, подобьем все что имеем. И уже от этого, будем плясать.

Собрались уходить. Глеб надевая свой темно зеленый плащ, на секунду замер, разглядывая стол, за которым они сидели.

— Ты чего? — Спросил Андрей.

— Думаю, что в туалет надо сходить, на дорожку. Подожди на улице, я сейчас!

— Хорошо!

Воронов вышел из кафе. Крамер склонился над столом и схватил одну из пустых рюмок. Стыдливо обернувшись, он сунул ее в карман…

* * *

Редакция местной газеты, располагалась в двух этажном кирпичном здании, не далеко от центра города. Хотя понятие» не далеко от центра», в маленьких городках, в принципе история интересная. Бывает так, что пройдя два шага от главной улицы, населенный пункт в принципе и заканчивается. Пропадают дороги, место них появляются направления. Освещение и прочие блага цивилизации.

Волжинск в этом смысле, был не из этой серии. Качество дорог на окраинах, может и желало лучшего, но было весьма приемлемым. По крайней мере асфальт. Пускай не лучшего качества, где то с выбоинами, но лучше чем ничего. И самое главное, что по весне, дороги города не превращались в каналы Венеции.

Здание из красного кирпича. Когда то в недавнем прошлом, было побелено. Об этом свидетельствовало, облезшее в большинстве покрытие. Один единственный вход. Справа табличка. Просто, но со вкусом.

Крамер решил самостоятельно посетить данную организацию. Андрея решил не трогать. Дать парню отоспаться.

Он открыл дверь и прошел в светлый и вполне оживленный коридор. Практически сразу, как на развилке, была лестничная клетка. Судя по всему, дальше начинались подсобные помещения. Видимо святыня местной прессы, находиться на втором этаже.

Глеб поднялся по бетонным ступеням. На маленьком пятачке, около еще одной двери, курили двое молодых людей. Они что то обсуждали, и практически не обратили внимания, на мужчину в темно зеленом плаще.

— Доброе утро! — Вежливо начал Крамер — Вы не подскажите, как мне найти главного редактора?

Мужчины словно швейцары в ресторане, кивнули головами. Сделали шаг назад, открыли дверь и рукой указали направление:

— По коридору до упора, последняя дверь!

Крамер в иронии, кивнул головой в ответ:

— Благодарюс!

Здесь людей было меньше. А освещение ярче. Да и вообще ремонт был по лучше. Стены были украшены, декором из дерева. На полу ламинат. Более дорогие двери, темных тоном с золотистого цвета ручками.

У последней двери висела табличка. Четко давая понять, кто находится за стенкой. А именно главный редактор, Рыков Сергей Петрович…

Глеб постучался и открыл дверь…

* * *

Телефон скользил по тумбочке, от вибро сигнала. Андрей дернулся под одеялом, вырвавшись из глубокого сна. Он приоткрыл глаз. Прислушался. Все шумы прекратились. Лишь за окном, была слышна жизнь. Воронов понял, он давно проспал.

Тяжело выдохнув и уютно свернувшись, он снова закрыл глаза. Это было так приятно. Лежать под одеялом, в сладкой дремоте и слышать как на улице, уже давно кипит жизнь. В мгновенье, он начал проваливаться в забытье.

Но мерзкий звук появился снова. Нежности уступили, Андрей откинул одеяло и дотянулся на прикроватной тумбы. Увидев на экране, что звонит Аня, он передумал злится и положив руку под голову, ответил:

— Я тебя внимательно слушаю! — Игриво начал Воронов…

— Привет! Не могу до Крамера дозвонится. Ты не знаешь где он?

По ее голосу Андрей понял, что она реально взвинчена и шутки на романтической почве, будут не уместны.

— Нет, а что случилось? — Андрей задумался. Глянул на часы. Десятый час — это значит, что Глеб давно должен был сидеть в архиве. И названивать ему, почему его до сих пор нет, на рабочем месте…

— Не знаю! Может случилось, может нет! Я пришла с утра, в архиве ни души. И сейчас никого. Звоню, он трубку не снимает. Я подумала, может вы вместе?

Воронов быстро пробежался по мыслям. Договор был, встретится с утра и решать, что делать дальше. Никаких вводных…

— Странно! Мы договаривались на утро, обсудить наши дальнейшие действия. И действительно странно, что он мне до сих пор не звонил.

— Ты спишь что ли еще? — Укоризненно спросила Шубина.

— Ну как тебе сказать… В общем то и нет!

— Короче! Я рылась в архиве и решила капнуть, чуть глубже. В конце восьмидесятых, в нашем городе было похожее преступление. Была убита девочка. По возрасту, как Тоня. Убита она была, так же на окраине. Но не на нашем пустыре. В деле есть, даже несколько фотографий. Из тех кто вел то дело, никакого в управлении не осталось. Я подумала, может это может быть как то связано? Решила Крамеру позвонить. А он не берет…

Андрей протер лицо рукой:

— Ну так сразу, я не могу тебе сказать. Нужно смотреть! По логике вещей, за такой период времени, могло произойти все что угодно. Отложи это дело. Я сейчас приеду! И дозванивайся до Глеба! Я по пути, заскочу к нему домой!

Воронов зевнул и подскочил с кровати». — Странно конечно. Крамер был пунктуален».

* * *

Мужчина напротив, не показался Глебу каким то высокомерным. Наоборот, он вежливо предложил кофе и сделал вид вполне заинтересованного человека, помочь следствию. Получив отказ по напиткам, он уверенно сел в свое кресло, сложил руки на столе и демонстративно поправил очки. Он был похож, не на холеного руководителя, а скорей на зазнайку переростка. Этакий отличник с первой парты, только лет под сорок. Слегка просаленные темные волосы, неопрятно уложены. Лицо гладко выбрито, но жиденькие усики, предавали ему неуклюжести. Не свежего вида пиджак, был застегнут на все пуговицы.

Крамер не стал ходить, вокруг да около. Он пояснил главному редактору, цель своего визита. Тот понимающе кивал.

— Каким образом, объявления попадают к вам в газету?

— Объявления? — Рыков удивился — Вы имеете в виду, о продаже и покупке? Но причем здесь, убийство девочки?

— Просто ответьте, чего тут непонятного.

— Для объявлений, у нас есть отдельный ящик. Почту мы проверяем ежедневно. Берем по мере поступления и выпускаем в соответствующем разделе.

— Каждый день?

— Совершенно верно. Если их много, что бывает редко, то напечатаем в следующем выпуске.

— А по телефону, можно дать объявление?

— Это было давно! Я уж и не припомню. Сейчас все в онлайн формате. Отправил на почту, что хочешь продать и все.

— Понятно! Цифровой век. Хочешь не хочешь, нужно подстраиваться.

— Это точно!

— Я сам бывало в архиве сижу и думаю, ну хранятся же эти дела, уже бог знает сколько лет. Так нет. Начальству подавай, все в электронном виде.

— Да уж! — С тоской в голосе сказал Сергей Петрович — Проходит эпоха бумаги. Мы то, до сих пор на плаву держимся, из за того, что городок маленький. Здесь еще не у каждого, смартфон то есть. Не то, что интернет!

— Хорошо! То есть вам, никакой информации не поступало, об убийстве на пустыре?

— Нет конечно! Вот только вчера, ваши коллеги дали официальную информацию. Что подозреваемый в убийстве девочки, задержан и находится под стражей. А до этого… Ну что вы… Как можно… Да, и поймите меня правильно, в нашей газете, в штате только несколько журналистов. И то, им приходится писать про всякую ерунду. Бурных новостей в нашем городе — днем с огнем…

Глеб придвинулся на стуле и тоже сложил руки на столе:

— Ну теперь то, будет о чем писать! Такое дело, без внимания не оставят.

— Ну да! Жалко конечно девчушку то! А что правда говорят, что это ее отец?

Крамер поджал губы и пожал плечами:

— Следствие! Сами понимаете.

— Ах да! Тайны следствия… Нельзя давать лишнего повода, этим журналюгам!

Глеб промолчал, а главный редактор в полном смысле рассмеялся. В этот момент, он на самом деле показался ботаником с первой парты. Его очки запотели. Он снял их и стал протирать.

— Извините!

— Ничего страшного! — Спокойно с виду, но настороженно в душе, ответил Глеб, смотря на то, как этот мужичок вытирает галстуком очки. — У каждого своя работа. Но я обещаю, как только станет, что то по настоящему наклевываться, дам вам знать!

— Вот за это, спасибо.

— И все же — резко перевел Глеб — В какое время, происходит проверка почтового ящика?

— Каждое утро. Редакция работает с восьми утра. Следовательно в восемь пятнадцать, они проверяют почту.

— И эти объявления, пойдут в завтрашний выпуск? Ну то есть, если мы сегодня получаем письма, завтра их публикуем. Правильно?

— Совершенно верно. Я вас уверяю, то что это ужасное преступление осветилось нашей газетой, это чудовищная ошибка. Я не знаю каким образом, оно попало в объявления.

Глеб некое время молчал. Он слушал как Рыков оправдывается. Ну его можно было понять. По неведомому стечению обстоятельств, маленькая заметка, про тело на пустыре, попала в именно в объявления. Среди продаж диванов, квартир и прочего, люди Волжинска с утра прочитали, про страшное преступление, которое произошло в их городе.

Крамер конечно же не верил редактору. Он естественно, защищал своих сотрудников. Такой момент, не упустит не один уважающий себя журналист. Опубликовать такой материал, пускай и в крошечном виде — это в любом случае придаст шуму.

Но факт, остается фактом. Как эта информация, попала в газету? Глеб не мог себе представить, что разбирая письма, этот человек не заметил такого. Хотя… Когда все стоит на потоке, бдительность притупляется.

— Все ясно — скромно под итожил следователь — Последний вопрос! Во сколько вы приходите на работу?

Сергей Петрович кашлянул в кулак и нервно сказал:

— В девять! Мой рабочий день, начинается на час позже.

— Хорошо! Ну всего доброго! И я вас прошу, если вы узнаете, как все таки эта заметка попала в объявления, да и вообще в этот выпуск — вы мне сразу сообщите! Договорились?

— Ну конечно! — Редактор развел руками.

Глеб встал и подошел к двери. Взялся за ручку и замер. Затем развернулся к Рыкову и спросил:

— Скажите, а вы водите автомобиль?

18

В архиве шел мозговой штурм. Аня и Воронов сидели за столом и листали бумаги. То и дело отвлекаясь, что то проверяя в компьютере.

Дело конца Советской эпохи, действительно заинтересовало. Но выделить какие то ключевые моменты, было сложно. Причиной тому, конечно огромное количество прошедших лет. Особенности провинциального сыска и еще куча всяких мелочей.

Шубина подчеркнула черным маркером, что то на листе бумаги и словно безнадежно, положила голову на стол.

— Все! Я больше не могу…

— Ты чего? — Андрей повернулся к коллеге.

— Если честно, то совсем не понятно, нужное ли мы дело делаем. Это преступление произошло тридцать лет назад. Ты понимаешь что это за срок? Те кто вел — это дело, уже давно либо на том свете, либо в маразме. Потому что с нашей работой, я другого выхода не вижу.

— Скорей всего! — На удивление спокойно ответил Андрей и тоже выдели, маркером какую то информацию.

— Нужно найти Крамера и все ему показать! Может зря время тратим. Ты кстати, заехал к нему домой?

— Ага!

— И?

— Ты его здесь видишь?

— Нет!

— Вот и ответ, на твой вопрос!

— Странно — Аня подняла голову и задумалась — На него это совсем не похоже! Пунктуальный всегда.

— Значит смотри! — Андрей положил перед Шубиной свои записи. Черный маркер, жирно подчеркивал две строчки. — В принципе, ты в чем то права. Цепляться практически не за что! Как говорится, дело давнее — дело темное. Но что мы имеем? Возраст! Убитой тридцать лет назад и убитой сейчас, по десять лет. Совпадение, очень может быть. Но все же. И главное, это способ убийства. Девочка задушена. На шее огромный след. Орудия преступления — веревка. Место убийство — не пустырь конечно. Но самая окраина. По вечерам точно безлюдная!

— Ты серьезно? — Аня иронично скривила лицо — Наш город — это не многолюдный мегаполис. А уж тридцать лет назад и подавно. Тихих и укромных мест было, тьма тьмущая. Так что вот, по поводу места преступления, я бы подумала!

Воронов прикусил губу. Пару секунд подумал.

— Ну может ты и права! Но что тогда? Убрать его на полку?

— Не знаю! Нужно все разложить по полкам, что у нас есть вообще.

Андрей отодвинул бумаги:

— У нас есть, отец убитой! И судя по всему, в ближайшее время, он сможет сознаться во всех смертных грехах!

— Но и исключать, что это он — мы не можем…

В этот момент дверь в архив открылась. На пороге появился Глеб. Он поздоровался, снял плащ и как ни в чем не бывало прошел к столу. Взял свободный стул и сел между Аней и Вороновым. Поймав на себе взгляды коллег он поинтересовался:

— В чем дело? Что то не так?

— Разрешите поинтересоваться — ехидно начал Андрей — А где ты был?

— В редакции местной газеты — спокойно ответил Крамер и обратил внимание на старую, пожелтевшую папку для бумаг.

— Мы же собирались туда вместе?

— Я решил, дать тебе отоспаться. Что плохо что ли?

Андрей хлопал глазами. Но больше тему не стал развивать.

— Что это? — Глеб взял в руки документы.

— Это дело, тридцати летней давности. — Пояснила Шубина — Изучив все материалы, я решила капнуть по глубже. И вот наткнулась, на убийство девочки, в конце восьмидесятых. Мы решили с Андреем его изучить. Но пока, кроме как возраст и способ убийства, ничего не подходит.

Крамер начал листать документы:

— Ну конечно, здесь же не должно черным по белому быть написано. Так, а убийца?

— Иванов! Расстрел заменили на пожизненное лишение свободы. — Добавила Аня.

— Угу, значит поступим так, дорогие мои. Нужно выяснить, дальнейшую судьбу этого Иванова. Вычислить всех его родственников. По полной программе. Где живут, сколько лет и так далее. С подробной характеристикой на каждого. Свяжитесь к коллегами из тюрьмы. А я займусь, теми кто вел это дело.

Глеб всматривался в фотографии. Они были очень плохого качества. Лица людей, угадывались сложно. Пожелтевшие., местами потрескавшиеся. Смутил следователя и тот факт, что слишком много народу присутствовало на фото. Многие с виду молодые люди, стояли спинами. И лиц не было видно. Зачем на месте преступления, столько лишних людей. И кто они вообще?

Он открыл первую страницу и прочитал, фамилию следователя и медицинского эксперта. Достал свой блокнот и сделал записи.

— Прогуляюсь ка я, в отдел кадров — тихо произнес Крамер. — А вы не теряйте времени. Все про убийцу и его родственников.

* * *

В помещении отдела кадров, давно не было ремонта. Здание вполне годное для работы. Много старой мебели. Шкафы, с огромным количеством разной бумажной мелочи. Несколько столов, темно красного цвета, покрытые матерым слоем лака, что даже по истечению долгого времени, им ничего не было и можно было увидеть, собственное отражение.

С краю у окна, стоял более современный стол. На нем красовался черный монитор от компьютера. За ним сидела женщина. Она скромно улыбнулась и сняла очки, когда в помещение вошел Крамер.

Он знал Любовь Юрьевну. Эта женщина напоминала ему, леди из старых времен. Со страниц классических произведений. Она всегда была вежлива и в меру говорлива. Просто так не болтала.

Она тоже знала Глеба. И понимала наверняка, просто так этот следователь, в гости не заходит…

Крамер поздоровался. Перекинулись парой банальных фраз. Он прошел ближе, и сел напротив.

— Может чаю? — Вежливо предложила хозяйка отдела кадров.

— Благодарю! В следующий раз. Если вы позволите, я сразу к делу.

Любовь Юрьевна будто приняв рабочее положение, нацепила очки обратно:

— Я вас слушаю…

Около пяти минут, Глеб сидел один и разглядывал многочисленные полки и шкафы. Начальница отдела кадров удалилась в свое хранилище. Он показал ей дело и нужные фамилии. Женщина вернулась с парой бумаг. Она положила перед Крамером две анкеты.

Глеб внимательно всматривался в фотографии, прикрепленные обычной канцелярской скрепкой.

— Это следователь! — Пояснила Любовь Юрьевна указывая на одну из анкет. — Лобов Семен Викторович. К сожалению он умер несколько лет назад. И помочь вам не сможет. Хороший был сыщик. И мужчина добрый. На отличном счету был у начальства.

Глеб быстро пробежался по досье. Отложил в сторону.

— А вот это, абсолютная легенда! — С гордостью добавила женщина.

— Правда?

— Неужели вы о нем ничего не слышали?

— Если честно, то не примомню. Фамилия вроде знакомая. Буряк… — Крамер наморщил лоб…

— Яков Анатольевич! — С уважением произнесла Любовь Юрьевна.

— Точно! Эксперт который работал по делу, ограбления ювелирного магазина! Точно установивший размер обуви, отпечатки рук налетчиков. Он же указал, что у одного из них не хватает пальца на правой руке. По этому признаку их и вычислили. Точно, точно! Как я мог забыть. Но лично, я с ним не знаком. Просто изучал дела в архиве.

Глебу стало немного стыдно. Он в целом то недавно, переводил это дело, в электронный вид. И сам обратил внимание, что зачитался. Благодаря этому человеку, милиция вычислила налетчиков, гастролировавших по области.

Значит в деле тридцати летней давности, не могло быть ошибок. Иванов был убийцей. И понес заслуженное наказание.

— Да! Это он. Буряк вышел на пенсию, больше десяти лет назад. И тогда ему было, почти под семьдесят.

— Ух ты — расстроенно произнес Глеб, ожидая услышать печальные новости о жизни эксперта.

— Но вам повезло! Он жив. И даже в ясном уме. На обратной стороне анкеты, его домашний адрес.

— Отличная новость — Крамер воспрял. — Это значит ему сейчас где то восемьдесят?

Женщина улыбнулась и покачала головой:

— Бог по разному дарует!

— Это точно.

— Вообще Яков Анатольевич был мужчина всесторонний. Он кстати единственный, кто не ленился брать студентов из медицинского. Они за ним по пятам ходили. Все о нем хорошо отзывались. Наставник от бога!

После отдела кадров, Глеб вышел на улицу. Начинал накрапывать небольшой дождик. Он отошел в сторону от главного входа. И позвонил Андрею.

Разговор был коротким.

«— Новая вводная. Лобов Семен Викторович, следователь по делу, об убийстве девочки тридцать лет назад. Он умер. Нужно вынуть всю информацию, на тему возможной связи Лобова и убийцы Иванова. Что угодно. Может они как то пересекались. Виделись в тюрьме. Может Иванов писал письма следователю. Такое тоже бывает. Все же он закрыл его на ПМЖ. И второе… Найдите родственников убитой девочки. И расспросите из первых уст, по делу. Как шло следствие, не было ли каких загвоздок. Я займусь, судебным экспертом. Вечером подобьем итоги…».

Когда Крамер убрал телефон в карман плаща, он остолбенел. Словно паралич разбил его. Не мог двинуться с места. Рядом с ним, под кроной огромного дерева стояла Светлана. Она пронзительно смотрела на него, держа в руке зонтик.

Глеб робко кивнул. И пошел на встречу женщине…

* * *

Крамер проводил Светлану до дома. Они прошли под зонтом, не обращая внимания на погоду. За долгие годы, он не почувствовал страха. Того самого, который сковывает движения. Прошивает, будто электрическим током. Они шли медленно, огибали лужи. Глеб был не высокого роста, но все же, по выше Светы. Поэтому зонтик, пришлось держать ему. Они боялись прикосновений. Но эта сырая погода и серое небо, будто подталкивали их, друг к другу.

Разговоров как ни странно было не много. Сложилось ощущение, что им просто спокойно и хорошо, просто идти прислонившись под зонтом. Глеб пытался, что то рассказать. Но боль, которая плотно и твердо сидела в душе этой женщины, останавливала его. Он плел какую то чушь, про расследование. Не говоря толком ничего. Не называя конкретных деталей и фактов. Пытался увезти историю в сторону. Вспоминал прошлые преступления. Пытался связывать в одну нить. Получалось ли у него? Навряд ли… Но Света шла молча. И понимающе кивала.

Проводив ее до подъезда и сложив мокрый зонт, напоследок сказал:

— Я обещаю тебе! Я найду преступника, чтобы мне это не стоило!

Глеб сам не заметил, как перешел на ты. И даже не покраснел. Он уловил себя, что это сейчас необходимо.

Света так скромно улыбнулась, как будто решила поверить в его слова:

— А я знаю.

Крамер почувствовал невиданное ранее доверие, к своей персоне. Словно человек, так положился на тебя, как в песне Высоцкого… Как на себя самого…

С уверенностью в голосе, он повторил в след уходящей Светлане:

— Я обещаю!

Когда он вышел из под козырька подъезда, и пошел под дождем уже без зонта, на мгновенье он поднял взгляд на свинцовое небо и подумал:

«— А что ты собственно обещаешь? Ты что господь бог?»

* * *

Под серым небом, как ни странно Глеб чувствовал себя комфортно. Может только сегодня? Серость его дней, которые тянулись с момента убийства дочки, были не на тон светлей. Самое поганое, что они действительно тянулись. Медленно, нудно и противно. Работа которая первое время отвлекала, превратилась в рутину. И неизвестно, что страшнее. Потерять близкого человека и жить с этой болью. Или безысходность, в которую ты сам поверил.

Ты знаешь, что дальше ничего хорошего не будет. Ты привыкаешь к этим черно белым краскам и живешь в них. Ты не допускаешь малейшей надежды, что может что то произойти, что придаст колеровку в твою жизнь.

И тут дело даже не в пресловутых красках. Дело скорей в понимании, что ты еще жив, а их уже нет. И никогда не будет. А ты здесь. Смотришь на это небо. Видишь эту суету. В которую погружаются люди, в рутине бытия.

И самое грызущие изнутри… Ты осознаешь, что ничего не сможешь сделать. И вернуть назад, увы ничего нельзя. Как бы ты этого не хотел.

Он шел под мелким дождиком, накапывающим с самого утра. Сегодня он не был противен. Даже как будто подгонял его. Придавая интенсивности ходьбы.

Крамер неосознанно оставил машину в управлении. Когда он встретил Светлану, то будто под гипнозом, пошел с ней. Когда очухался, то плюнул и решил пройти пешком, несмотря на погоду.

Бывший медэксперт Буряк, жил в частном доме, недалеко от главной улицы Волжинска. Глеб преодолел расстояние в двадцать минут, небыстрого шага. Он вышел на тихую улицу, в больших деревьях по обе стороны дороги. Словно визитная карточка, этой части города. У каждого дома, было по весьма внушительному стволу. С обильной листвой, шелестящей даже не от ветра, а от мелкого дождя.

Потускневшая, местами облезшая краска. Глеб остановился у железного забора. По привычке, подергал ручку калитки. Заперто. Звонка нет. Приподнявшись на носочки, попытался хоть немного заглянуть за забор. Невысокий рост, не дал этого сделать.

Крамер постучал. По железной ограде, грянуло эхо. На противоположенной улице, залаяла собака. Но в ответ — ничего. Постоял немного, пытаясь разглядеть, хоть малейшее присутствие хозяина. Света в окнах не было. Оно и понятно. Время не позднее, на улице светло. Не смотря на пасмурную погоду. Он стал прислушиваться. Но ни шагов, ни скрипа двери, ничего не указывало на то, что его услышали.

Стукнул еще раз. Показалось действительно громко. Пес напротив не унимался. По любому, кто то сейчас наблюдает его, из окон своих домов. И думает» — Какого черта, он тут забыл! Да еще в такую погоду!».

— Яков Анатольевич! — В награду к постукиванию прикрепил Крамер, в надежде быть услышанным.

Глеб обернулся. В доме где лаяла собака, наверняка кто то есть. Эксперту восемьдесят лет. По любому его все здесь знают. С другой стороны, время рабочее. Может и нет никого…

Стукнул еще раз. Получилось очень сильно. Соседнего пса, подхватили несколько из дальних домов.

Конечно он не знал, в каком состоянии находится Буряк. Дама из отдела кадров сетовала, что он в ясном уме. Но может мужчина глуховат?

В любом случае долбить по ограде, смысла не было. Крамер поправил изрядно намокший плащ. Медленно, словно прогуливаясь, он пошел вдоль забора. Сплошное старое железо, когда то обильно выкрашенное, не имело слабых мест. Даже маленькой дырочки, в ограде не имелось. Глеб понимал, как на него смотрят люди, если они поглядывают из своих домов. Мужик долбился в ворота. Теперь ходит оглядывается, заглядывает в окна». — Может оно и к лучшему!» — Прикинул он в уме. Если кто нибудь вызовет полицию и приедет наряд, он их то и заставит прыгать через забор.

А пока он шаг за шагом, изучал металлическую конструкцию. Так он полностью прошел фасад. Участок был угловым. И Глеб свернул на лево, на маленькую, совсем узенькую тропинку, среди кустов черной рябины. Это навряд ли была, какая то официальная улица. Просто маленький сквознячок, что бы выйти на соседнюю, минуя частный сектор.

Крамер обратил внимание, что земля совсем сырая. И самое оптимальное здесь, это идти в резиновых сапогах. Или в обход по асфальту. Но тут еще кое что, бросилось в глаза. Со стороны этой тропки, забор Буряка стал из металлической сетки. С огромной ячеей. Отсюда было видно, практически всю придомовую территорию. Если бы не обильные кусты, и свисающие на них спелые черные ягоды, то в принципе все было бы, как на ладони.

Глеб сделал несколько шагов. Во дворе тихо. Дом стеной без окон, стоял прямо к забору. Не слышно ничего. Он прошел дальше. Тропка становилась похожа, на маленькое болотце. Крамер шел по самому краю, пытаясь, ступать на остатки травы. Ноги были уже полностью мокрыми. Глеб взглянул на ботинки:

— Да уж.

Они были насквозь мокрыми из них сочилась вода, когда он ступал на во всю ногу.

Оторвавшись от своей обуви, взгляд упал на четкие следы, которые вели как раз, от места где он стоял и уходили в глубь тропинки. Через самые обильно усыпанные ягодой, кусты. Он сделал широкий шаг, переступив чужие следы. Они вели к забору, дома эксперта. Глеб пошел по ним. Началась сырая трава, и отпечаток становился нечетким. Но он явно вел за дом. Сделав еще пару шагов и зайдя за угол. Крамер увидел маленькую, чуть ли не игрушечную калиточку. Из дерева, обшитую листом железа. Она была Глебу по пояс. Он перевесился и заглянул за нее. Обычный шпингалет. Но закрыто. Крамер вытянул голову, и немного напрягся. Следы вели к дому.

Ничего не оставалось, как открыть защелку и войти. Уж если бы собака была на участке, она в любом случае, дала о себе знать. Он шел ступая медленными, очень короткими шагами. Дождь не унимался, с краев плаща вода стала стекать по ногам.

В течении минуты, он оказался у входной двери. Для виду постучал. Дом отсюда казался пустым. Уж малейшие шорохи и звуки, должны были быть.

— Яков Анатольевич! — Крикнул Глеб взявшись за ручку и дернул.

Она без сопротивления открылась. В это момент, Крамер будто моментально высох. Тело само по себе выдавало тревогу и вместо сырости и холода, подкатила потливость и жар.

Медленный шаг на деревянную половицу, которая кстати не скрипнула. Табельного оружия у следователя не было. Он его попросту не получил. А работникам архива, оружие не положено. Да он и в обычной жизни, редко когда брал его с собой.

Достал телефон. Включил фонарик. В прихожей было темновато. Запах самый обыкновенный, немного сыроват, как и во всех неотапливаемых помещениях. Стояло несколько пар разной обуви, явно устаревшей. Впереди две двери. Немного держась правее, он резко открыл первую дверь. Это оказалась большая комната. Тихо вошел. Чисто и опрятно. Скромные бытовые вещи, еще из прошлой эпохи. По деревенски заправленная кровать. С множеством разных подушек. Оглядевшись и пройдя по ней полностью, вышел обратно в прихожую. Оставалась еще одна дверь. Ну выхода нет — надо проверять. Настороженно, все так же держась немного в стороне от двери, он дернул за ручку. Это была кухня. Запах продуктов и готовки, вперемешку с запахом деревенского дома, было ни с чем не спутать.

Здесь так же, как и в гостиной все из прошлой жизни, за исключение современной плиты и холодильника. Глеб все на скоро осмотрел. Хозяина нигде не было. В маленьких кухонных шкафчиках, он бы не поместился.

Крамер смахнул пот со лба, вперемешку с каплями от дождя. Он почувствовал, что весь мокрый. Мыслей много, но все как обычно, одни вопросы. Старик запросто мог уйти, к примеру за грибами. Сезон уже во всю идет. Одел сапоги и вышел через задний двор. Очень даже может быть. Все приборы выключены. Свет тоже. Следов насилия или хотя бы малейшего беспорядка нет. Он оставляя капли, вышел в прихожую. И невольно бросил взгляд на стоящие на коврике, обувные принадлежности…

Резиновые сапоги стояли, как по стойке смирно. Черные, чистые и готовые служить своему хозяину. Версия с походом в лес в такую погоду, начинала рассыпаться. Рядом стояли суровые старые ботинки. Явно многолетней давности. Смутило Глеба еще кое что. Он быстро прошелся по дому, заглядывая под кровать и за углы. Нигде он не обнаружил тапок. Простых домашних, поношенных. В доме стояла идеальная чистота. Старые, но выкрашенные полы, блестели даже в темном помещении. Старик сто процентов, оставил бы их здесь у входа, если бы собирался уходить.

Крамер взял в руку резиновый сапог. Нет, конечно все может быть просто и даже банально. У хозяина несколько пар сапог. И он ушел именно в них. Дверь не закрыл? Ну так, кто что возьмет? Старая привычка. Калитка то заперта. А тапок может быть, он попросту не носит.

Сунув сапог под мышку, Глеб вышел на улицу. Он очень быстро вышел к калитке за домом и в пару прыжков очутился на тропинке. Он склонился на одним из следов, ведущих от дома в глубь. Приложил сапог.

«— Черт!»

У Буряка сапог, сорок первого размера. След на глаз был, примерно сорок три, сорок четыре.

Глеб стоял под моросящим дождиком. Словно остудил он, его дымящуюся голову. А что если это сапог, к примеру его жены? Дочки, внучки. Да и еще мало ли кого. А хозяин спокойно себе, утопал собирать лесной урожай. Что ты тут, себе надумал?

Крамер быстро вернулся в дом. Решив не следить больше, снял ботинки при входе. И тут же опомнился. Он бросил сапог и взял ботинок, который стоял при входе. Перевернул его… И тут снова бросило в пот. Он был сорок первого размера. А значит, что сапоги и ботинки, принадлежат одному человеку. И скорей всего — это Яков Анатольевич.

Он вернулся на крыльцо. Нацепил свои хлюпающие ботинки и вышел под дождь. Нужно обойти соседей. Может кто то видел старика. Информации про его личную жизнь, в отделе кадров ему не дали. А значит соседи единственные, кто может пролить свет на ситуацию.

Глеб подошел к главным воротам, в которые долбился. Они заперты изнутри. Массивная задвижка, была на месте. Он решил не оставляя лишних отпечатков, вернуться через задний двор. Когда проходил мимо крыльца, случайно зацепился плащом, за угол кирпичного сарайчика, что стоял практически в плотную к дому. Взгляд зацепился за что белое, на двери. Он подошел ближе. К деревянной двери, обычной канцелярской скрепкой, был приколот клочок белой бумаги.

Прочитав, что было написано, Глеб почувствовал как выброшенный адреналин, чуть не разорвал его сердце:

«Ну что ж, теперь ты точно рядом.

Так думал ты, так думают они…

А я слежу за твоим взглядом.

Ты все поймешь, когда горят огни…».

Крамер открыл дверь. Тело пожилого мужчины в окровавленной рубашке, выпало прямо на улицу. Ручеек из крови, быстро побежал под напором осеннего дождя. Это был Буряк…

19

По некогда тихому и пустому участку, сновали люди. Главные ворота открыли, и несколько полицейских машин заехало прямо к дому. На маленькой улице, было не протолкнуться.

Глеб сидел на окраине, у той самой калитки, которую обнаружил случайно. Он не сводил глаз со следов, оставленных на дороге и траве. Дождь не прекращался. Он боялся, что они исчезнут. На всякий случай, подробно сфотографировал. Он почувствовал, как за спиной появились люди. Крамер обернулся.

Маковский с огромным служебным чемоданом, скромно кивнул:

— Где они?

Глеб указал за калитку. Эксперт медленно, пошел выполнять свою работу. Он понимал, что это может быть очень важно. Вторым человеком был, начальник полиции. Иван Савельевич угрюмо поздоровался.

— Это надо — в недоумении говорил полковник — До восьмидесяти лет дожил. В таких делах участвовал. Сколько нам помог, преступников поймать. И такая смерть.

Глеб молча смотрел, как дождь размывал узенькую дорожку. На его душе и без того, веселых картинок было мало. А сейчас ему казалось, что он сам, как этот осенний моросящий дождь. Окутал все вокруг и просвета не видно. Будто и не будет больше солнца, в этом когда то тихом и уютном городке.

— И студентов он натаскивал! — Не унимался Ширко — Все о нем хорошо отзывались…

— Я не родственник убитого — резко заговорил Крамер, раздраженным тоном — Передо мной, не обязательно произносить, этих пафосных речей!

— Ты чего? Я просто знал Буряка. Хороший был эксперт.

— Вы реально не понимаете? — Глеб повернулся к полковнику и их взгляды пересеклись — Убийца словно издевается! Он на шаг, даже на пол шажочка впереди. У меня такое чувство, что он полностью знает расклад по расследованию. Только мы решаемся на какие то действия, он опережает нас. Мы узнаем, что Сивацкая писала стихи и была лично хорошо знакома с убитой девочкой, так ее труп находим в ванной. Выходим на старое дело, похожее на наше, решаем поговорить с экспертом. Так пожалуйста. Он с перерезанным горлом, в собственном сарае! Вам ничего странным не кажется?

Ширко морщил лоб. Он тоже изрядно промок, почти не заходя в дом:

— И что ты думаешь?

— Я уже не знаю, что думать. Все мои мысли, пугают меня. Поэтому пусть они, побудут при мне…

Крамер хотел пойти, но зазвонил телефон. Он недолго слушал, потом сказал:

— Приезжайте к дому эксперта Буряка. Здесь будет много работы. А я пока отъеду!

Видимо, на том конце спросили» — Зачем?»

— Его убили! К трупу прилагаются стихи!

Глеб убрал телефон. Посмотрел на полковника:

— Звонила Шубина! Убийца задержанный на том деле, уже несколько лет, как умер в тюрьме. Связей с родственниками не прослеживается.

— Час от часу не легче! — Расстроенно выпалил полковник.

— Вы можете отправить оперативников к главному редактору? Что бы мне самому этим не заниматься.

— Ты что думаешь, что…

— Иван Савельевич, я просто вас прошу, проверить его алиби. И еще одно, пусть они обратят внимание на резиновые сапоги!

— Что?

— Резиновые сапоги! Примерно сорок третьего, сорок четвертого размера. Более подробно, я думаю сейчас установит Эдуардыч.

Крамер покинул место преступления. Он решил забрать свою машину. На то, что он до нитки промок, ему уже было все равно. Он еще раз набрал Шубину.

— Я уже минут через десять буду! — Сразу ответила Аня.

— Слушай, подхвати меня. Докиньте меня до управления. Я там машину на стоянке оставил.

— Хорошо!

— Высадишь нас с Андреем, а сама поедешь на место убийства. Я хочу, что бы тщательно проверила все возможные следы. Может в доме получится, что то найти!

— Ладно, только Андрея как бы, нет…

— В смысле?

— Ну он, сказал что на пару часов отъедет. Дескать по делу! Я же не могу ему приказывать.

Глеб остановился по среди улицы. Он начинал терять реальность. По дороге ехала машина. Она на большой скорости, окатила Крамера из массивной лужи. Он стоял как вкопанный:

— А когда он уехал?

— Ну часа два, уже как. Сказал сам позвонит.

Крамер словно в замкнутом помещении оказался. Где нет ни малейшего источника света и воздуха. Будто закопали заживо. Единственное, что он слышал — это размытый голос Шубиной.

— Глеб? Ты меня слышишь.

Он смахнул рукой, стекающую с лица воду:

— Да, слышу! Езжай тогда к дому Буряка. За машиной, я сам доберусь!

Крамер сунул телефон в мокрый карман и бодрым шагом пошел, перепрыгивая лужи. Он боялся своих выводов. Гнал их куда по дальше. Но они как черви после дождя, вылезали из земли. Не давая думать, не о чем другом. Из за этого, ему пришлось скорректировать свои планы.

* * *

Андрей вышел из управления. Он думал, что Шубина давно там. Но ее на месте не оказалось. Созвонившись с ней, он решил мчать, по месту убийства Буряка. Спускаясь с крыльца, он заприметил уже знакомую до боли фигуру.

Крамер выглядел так, будто пережил цунами. Его темно зеленого цвета плащ, был насквозь мокрым и висел на своем хозяине, как вымоченная тряпка. Ботинки хлюпали, выдавливая из себя влагу, при каждом касании с землей. В целом было похоже, что он искупался в одежде. Да так и шел, до управления.

Глеб подошел почти в плотную.

— Прокатимся по адресу?

— Не вопрос! — Андрей ухмыльнулся — Ты где так вымок?

— Погода, сам видишь! — Крамер поднял голову на свинцовое небо…

— Что с экспертом?

— Мертв!

— Твою….

— Да! Да! Именно — Глеб не дал договорить Воронову и резко перебил его — А ты где был?

— Да, тут. Отъехать по делу нужно было…

— Мм! Я думал у нас сейчас одно, общее дело?

Они медленно пошли в арку, где Крамер бросил свою машину. Андрей явно мялся. Уж больно расплывчато, он говорил.

— Ну мы же, с Аней все выяснили! Она тебе наверно рассказала уже? Убийца тот, умер в тюрьме.

— Да, рассказала. Мне просто интересно, куда ты отлучался в тот момент, когда зарезали Буряка?

Тон Глеба принимал суровые нотки. Воронов напрягся.

— Ты чего?

Крамер промолчал. Они свернули за угол и почти подошли к автомобилю.

— И все же? — Лицо следователя стало настолько серьезным, что Андрей в какой то момент испугался. Не пустит ли он в ход кулаки.

— Ты охренел, что ли? Ты что мне тут предъявляешь? Ты думаешь, я убил…

Воронов рассмеялся. Глеб сократил дистанцию и было похоже, что и в самом деле, он ударит его.

— А что ты мне предлагаешь думать? А? На месте первого убийства, я нахожу твой перстень. По убийству Сивацкой, ты один отлучался примерно часа на два. Ты мог успеть навестить ее. Ты не был в поле моего зрения. Когда убили Буряка, как выясняется ты покинул Шубину. И тоже на два часа! Странно, да?

Глаза Воронова, словно пленкой покрылись. Он смотрел на Глеба и не мог даже моргнуть. Он сам опешил, от произносимого…

— Ну! Где ты был?

— Да ты совсем с ума сошел! Заподозрить коллегу. Охренеть!

В считаные доли секунд, Крамер схватил Воронова за грудки и прижал к свое машине.

— Послушай коллега — Глеб заговорил зловещим шепотом — Или ты мне все рассказываешь, где был и что делал, или я против тебя возбуждаю служебную проверку. Поверь полковник тебя не защитит.

Андрей ударил по державшим его рукам, но с первого раза разорвать хватку не получилось:

— Да убери руки, придурок!

— Говори! — Крамер отпустил его…

— Я с тебя ахуеваю Шерлок Холмс. Поехали! — Андрей обошел машину и открыл пассажирскую дверь. — Ну, что уставился то? Поехали!

* * *

Через десять минут, они подъехали к небольшому кафе, на окраине города. Одноименная вывеска, на фасаде частного дома, подсвечивалась дешевым красным цветом.

Глеб заглушил машину.

— Ну и? Зачем мы сюда приехали? — Недовольно поинтересовался Крамер, вынимая ключи из замка.

— За шкафом! — Андрей открыл дверь — Пошли давай, Фома неверующий.

Они вошли в кафе. Приятный запах с кухни, в обнимку с приглушенным светом. Типичное недорогое заведение. Выпить, закусить — самое оно. За столиком в самом углу, сидел здоровый мужик в рабочей спецовке и с аппетитом наяривал борщ. Даже мельком взглянув на то, как тот поглощал наваристый супец, у Глеба забурчал живот.

Крамер перевел взгляд. Расширив глаза уставился на Андрея.

— Ну что ты Шерлок? Пойдем…

Воронов прошел к стойке бара. Резко появился бородатый молодой человек. Судя по всему, он здесь был и за официанта, и за кассира, и за бармена.

Андрей занял высокий стул, у самой стойки. Первая фраза бородатого, насторожила Глеба:

— Что маловато? Еще плеснуть?

Воронов улыбнулся и оглянулся на Крамера:

— Ну, что же ты стоишь? Проходи, не стесняйся.

Глеб сел рядом. Необходимо прояснить ситуацию…

— Я! — С иронией начал Андрей, искоса посматривая на коллегу — Был здесь!

— Отличная новость!

— Я похмелиться сюда пришел. Когда мы закончили с Шубиной. Ты если помнишь, мы вчера с тобой выпивали? Утром мне хреново было, я еще полирнул пивком. Голова чугунная. Ты задание выдал. Не буду же я, при Аньке похмеляться. Я сказал, что нужно отъехать и сюда. Выпил три стопки и съел тарелку супа.

— Это все?

По лицу Глеба, Воронов понял, что» старая школа» просто так не отцепится. Он обратился к официанту.

— Скажи, я был здесь сегодня?

Бородатый кивнул.

— Отлично! — С иронией произнес Крамер, разглядывая бар.

— Какой же ты нудный! Слушай, как тебя?

— Саша — пояснил бармен, сильно хлопая глазами.

— Слушай, Саша! Дай видео с камеры, за сегодня!

— Вы же из полиции?

— Из нее родимой! Давай неси!

— Хорошо.

Саша скрылся в подсобке. Через пару минут, вышел с ноутбуком. Он поставил его на стойку, и включил запись.

— На смотри! — Андрей пододвинул ноут Крамеру.

Глеб перемотал запись. Все совпало. Воронов действительно появился в кафе. На видео были дата и время. Он выпил несколько стопок и съел тарелку супа. Проведя в кафе, чуть более часа.

Крамер закрыл ноутбук.

— Хорошо! Допустим…

— Допустим!? — Андрей чуть не вскипел. — Ты что со мной, как с мальчиком то? Я тебе видео показал. Алиби — мать его…

Глеб встал со стула и снял мокрый плащ.

— Молодой человек — обратился он к бармену — У вас не будет вешалки? Нужно просушить…

— Ты меня слышишь!? — Не унимался Воронов, глядя как спокойно себя ведет напарник.

Крамер бережно повесил свой плащ, встряхнул его и вернулся к стойке. Залез на стул и положил руки на блестящее дерево.

— Два по сто и один борщ, как у того джентльмена — Глеб указал на мужика в углу зала. — Ты будешь суп?

— Спасибо сыт! — Нервно выпалил Андрей, расстегивая куртку.

— Как хочешь — безэмоционально ответил Крамер и кивнул бородатому. — И сметанки, не забудь!

— Ну ты дьявол!

— Дьявол сейчас на свободе. Спокойно ходит по улицам. А ты, что бы такой ситуации больше не повторилось, будь добр сообщать мне о своих планах. Закончим расследование, и ты снова будешь в свободном плавании. А сейчас изволь!

Саша поставил на стойку две стопки и заполнил их холодной, из запотевшей бутылки водкой.

— Ладно давай! — Глеб чокнулся с Андреем — Извиняться я не буду, ибо считаю, что не за что! Два плюс два, очень легко складывается. Ты бы сам, так факты сложил.

Воронов маханул рюмку и сморщился:

— Ладно, проехали…

20

Редакция местной газеты, стояла на ушах. Хаос царил всюду. Сотрудники носились, как при пожаре. Пробегая мимо столов друг друга, смахивали кипы бумаг.

Полковник не стал церемонится. Все по полной программе. Маски шоу, все документы наружу. Люди в страхе наблюдали, как крепкие мужики в камуфляже, переворачивали все с ног на голову.

Ширко лично руководил процессом. Стараясь не дать своим парням, случайно приложить главного редактора. Полковник понимал, чем ему это сулит. Картина вырисовывалась неблагоприятная. Рыков хоть и был, главой местной газетенки, а все же связи имелись. Иначе откуда, на страницах прессы, порой появлялись сенсационные заголовки. Все понимали, только вышестоящие люди, могли поделиться информацией. А это значит, что очень скоро, телефон Ивана Савельевича, должен был начать разрываться.

Полковник решил плюнуть на то, что будет происходить. Какие чины будут звонить. Чем будут угрожать. В конце концов, дело не плевое. А победителей не судят. Хотя не факт… Мысленно смерившись с судьбой и в тайне мечтая, как выйдет на пенсию, Ширко решил идти до конца. Помирать так с музыкой…

— Позвольте ключи, от вашей машины? — Полковник протянул руку, к главному редактору…

— Ну знаете…

— Знаю! И прошу вас вежливо. Сергей Петрович, давайте не будем усугублять. Я просто осмотрю ваш автомобиль. И если ничего не найду, то принесу вам, свои извинения и мы с коллегами удалимся.

Рыков поправил запотевшие очки:

— Вы значит удалитесь, а нам за вами бардак убирать. По какому праву скажите, вы здесь устроили последний день Помпеи?

— Сергей Петрович, я же вам все объяснил. Отвечать от местонахождения, в заданное время, вы отказываетесь. Дать информацию, откуда у вас появилась статья об убийстве на пустыре, так же. Я спрашиваю вас, есть ли у вас резиновые сапоги сорок четвертого размера? Вы снова молчите.

— Эко вы махнули! А почему я должен вам, что то объяснять? И вообще, кому какое дело, есть ли у меня сапоги?

— Так! — Полковник начинал закипать — Ключи, живо!

— Да что черт побери происходит, я вынужден позвонить своему….

Ширко в один прыжок, оказался рядом с сидящем в кресле Рыковым. И схватив его за горло, прокричал:

— Ключи! Ты что совсем тупой? Ты же понимаешь, что я просто так не уйду.

Главный редактор на ощупь, достал из кармана брюк, ключи от машины и бросил их на стол.

— Я этого, так не оставлю. Вы пожалеете, за случившееся.

Ширко отлип от редактора. Выпрямился. Поправил китель и взял ключи:

— А я и не сомневаюсь! Только если, это все же вы… — Полковник скрипнул зубами и быстро вышел из кабинета. — За мной! — Скомандовал он, одному из сотрудников.

Машина Рыкова была припаркована, прямо у входа. Черная иномарка, с тонированными задними стеклами, как верная лошадка ждала хозяина. Но вышел не он. Серьезный мужчина нажал на кнопку и центральный замок, привычно щелкнул. Рядом стоял еще один. В камуфляже и с автоматом.

Полковник открыл водительскую дверь. Склонился и заглянул. Противный приторный запах, в виде елочки освежителя, резко впился в нос. Ширко наморщился. Ухоженный, пускай и не новый, кожаный салон. Иван Савельевич заглянул в карманы боковых дверей. Сунул руку под сиденье. Ничего…

Мужчина с автоматом открыл вторую дверь. Получился сквозняк и приторный запах, стал посвежее. Сотрудник открыл бардачок. Стал вынимать содержимое. Какие то бумаги. Солнечные очки и влажные салфетки.

— Это все? — Поинтересовался полковник.

— Так точно!

— Под сиденьем посмотри!

Ширко открыл заднюю дверь. Увиденное стразу его насторожило. Резиновые ковры, были в явных следах грязи. Причем свежей. Она еще полностью не успела высохнуть. Иван Савельевич аккуратно макнул палец, в оставленное на ковре.

— Свежая еще!

Странным этот факт, показался полковнику потому, что передние ковры, были в идеальной чистоте. Что же это? Подобрал попутчика? Который попал под дождь, и шел явно не по асфальту.

Кроме следов в глаза ничего не бросилось. Они проверили карманы, в спинке задних сидений. Но кроме рекламных буклетов и старых салфеток, ничего не было.

Полковник приподнял коврик. Что то блеснуло. Будто обертка от чего то…

Пустая упаковка от презерватива.

— Это уже интересно! С кем наш главный редактор трахался на заднем сидении? Да еще похоже в лесу.

Ширко положил упаковку, на коврик и закрыл дверь.

— К машине ни кого не подпускать! — Скомандовал он коллеге…

Затем Иван Савельевич подошел к багажнику и открыл его. Он тряхнул головой, в негодовании. В почти пустом багажнике, за исключением насоса и каких то тряпок, с краю лежали резиновые сапоги.

Полковник взял один, и перевернул его.

— Сорок четвертый. — Пробубнил он в крайне не понятном состоянии. Не понимая, то ли радоваться, то ли нет…

Он в спешке достал телефон…

* * *

Крамер смотрел на множество, разных алкогольных бутылок, стоящих в баре. Многие из них, он видел в первые. Он держал во рту зубочистку и немного ее прикусывал. Сколько же нужно времени, что бы попробовать все? А денег?

Он повернулся к сидящему рядом Андрею:

— Значит никаких связей, со старым убийством?

— Похоже на то! — Андрей возил по столу пустую стопку, как дети играют с машинкой.

— Странно!

— Что именно?

— Что следы обрываются. Он убил девочку. Его поймали. Посадили. Но за такой длительный срок, должен же был хоть кто то, ему писать. Или он!

Андрей оставил свою игрушку:

— Ну мы проверили! Письма в таких местах, четко отслеживаются. Да там по факту, не просто строгий режим, а совсем жесть. Они двадцать четыре часа, под наблюдением. От подъема до отбоя, как дятлы сидят на табуретках. На шконку ложиться нельзя. Час в день прогулка. Свет не гасят, даже ночью. Все письма, посылки, любой контакт с вольным миром фиксируется. И хранится еще потом, сколько то лет, после смерти заключенного. Вот и мы с Шубиной, грубо говоря посмотрели всю историю прибывания этого упыря, за решеткой. Так что, с Волжинском у него связи точно не было. Мы даже проверили, может кто из родственников жертвы, фамилию сменил. Всяко бывает. И тут мимо!

У Крамера зазвонил телефон… Он извинился перед Андреем и снял трубку. Он слушал… Не долго… Потом, кратко подхватил:

— Сейчас Воронов к вам подъедет! Я смотаюсь по одному делу. Нужно кое, что проверить.

Андрей услышал очень четко, следующую реплику полковника. Он узнал его голос:

— Какое нахер дело!? Ты понимаешь, что я нарушил все мыслимые и немыслимые инструкции? На каком основании я перерыл всю редакцию и досмотрел машину? Маски шоу им там устроил. Рыков не такой простой, как кажется на первый взгляд. У него подвязки очень высоко! И я чувствую, что очень скоро меня начнут долбить со всех щелей. А если он подключит областных журналистов, то вообще труба.

— Товарищ полковник! — Довольно бесцеремонно обрезал начальника Глеб — Мы с вами не бюро добрых услуг. И не конкурс на мисс толерантность. О последствиях подумаем потом!

Они еще перекинулись парой острых фраз. Затем Ширко так же громко, что услышал Андрей сказал:

— Помимо сапог, под задним сиденьем я нашел, пустую упаковку от презерватива.

— Воронов сейчас приедет! Я буду, чуть позже!

21

Глеб зашел в старое здание, которое служило храмом науки, с давних пор. Единственное на целую область, медицинское образовательное учреждение. В этом университете, выпускались и будущие криминалисты.

Дорога заняла, чуть более часа. На проходной Крамера встретил пожилой мужчина, в сером брючном костюме и седой, весьма обильной бородой. Увидев вошедшего в мятом и влажном плаще, мужчина поднял руку вверх:

— Я так понимаю, Крамер это вы? — Вежливо поинтересовался, седобородый, в сером костюме…

Глеб кивнул. Подошел почти в плотную:

— Крамер — это я! Добрый день.

Они пожали руки и новый знакомый, указал на проходную через турникет.

— Иван Анатольевич! — Представился хозяин положения, прикладывая магнитный ключ, на пропуске. — Проходите!

Глеб прошел через турникет. Мужчина приложил ключ повторно и прошел следом.

— Нам сюда! — Бодро указал на лестницу. — Архив на втором этаже!

— Так вы начальник архива?

— Так точно! Так сказать архивариус! Раньше я преподавал, но с годами решил уединиться в мире бумажных карточек. Годы, сами понимаете.

Крамер слегка дернул губой. Он хотел ухмыльнутся, но сдержался. Глеб как никто понимал, что такое годы. И что такое уединение, среди кипы бумаг и карточек. И как это, сначала заниматься одним делом в управлении, а потом перейти на тихую и монотонную работу.

— Как я вас понимаю.

— Вы серьезно? — Сильно удивился Иван Анатольевич, пропуская гостя впереди себя, перед заходом на лестницу. — Мне кажется, наши с вами годы не сравнимы. Вы еще вполне, в хорошей форме.

— Так ведь главное, что внутри. А не снаружи! На самом деле, я тоже, как вы сказали, архивариус. Начальник архива следственного управления.

— Да вы что?! Это надо же! Значит мы коллеги с вами? Нарочно не придумаешь.

— Это точно! Вот начальство заставляет, цифровать старые дела. Приходится свыкаться с современными реалиями. Поэтому собственно говоря, я и здесь.

— Ну что же, помочь следствию, да еще и коллеге по труду — это святое дело.

Они поднялись на второй этаж. Вошли в огромный по длине коридор. Он был полостью пуст. Их шаги эхом разносились по помещению. На стенах висели разные плакаты, на медицинскую тематику. И пара больших, почти со всю стену портретов известных светил медицины.

— В это время, здесь почти всегда так тихо. Лекции у очного отделения закончились, а вечерники будут через пару часов. — Пояснил Иван Анатольевич, видя как его гость оглядывается, в поиске хоть кого нибудь.

— Ясно.

Они подошли к единственной двери, вдоль большой стены. Надо было полагать, что за ней большое пространство.

Мужчина быстро повернул замок, и пропустил вперед гостя:

— Прошу вас, проходите!

Крамер вошел внутрь. И как же ему, здесь было знакомо. Хотя и находился он здесь, в первый раз. А запах…

— Располагайтесь — Иван Анатольевич указал на удобное с виду кресло, у самого окна. — Позвольте, я дам вам вешалку и вы развесите свой плащ? Надо полагать, вы попали под дождь…

— Да, было бы здорово! Спасибо!

— Чай, кофе?

— Нет, спасибо!

Глеб сел в кресло и огляделся. Больше по привычке. Здесь было очень светло и по каким то личным меркам, уютно. Скорее всего, все так же, по привычке. За последние несколько лет, архив управления стал для Крамера, настоящим пристанищем. Ведь глупо отрицать, что место где ты проводишь, львиную долю своей жизни, не врезается к тебе в память.

А здесь было очень схожее помещение. За исключением расположения. Архив Крамера занимал помещение бывшей библиотеки. И в последнее время, имел отдельный вход. Здесь же судя по всему, архив располагался испокон веков.

Быстро появился Иван Анатольевич, и принес толстую папку.

— Вот, у меня все подготовлено. Когда вы позвонили, я подобрал все, что смог найти.

Он положил документы на стол, перед Глебом.

— Я думаю, моя компания вам сейчас не нужна? Изучать дела, лучше в одиночестве и тишине.

— Спасибо вам!

— Если вы не возражаете, я оставлю вас! Схожу пока в столовую. Может быть вам, что нибудь взять?

— Не стоит, еще раз благодарю.

— Ну что же… Не буду вам мешать.

Начальник местного архива удалился. Глеб открыл пожелтевшую папку.

* * *

Сергей Петрович Рыков явно не ожидал такого напора, со стороны следствия. Он сидел в кабинете Ширко. Скромно расположившись в кресле, напротив самого начальника следственного управления. Его очки лежали рядом, на столе. Они сильно потели, от того как сам хозяин покрывался потовыми выделениями. И он решил их снять, ибо пользы от них не было.

Его не стали вести в допросную. Надевать наручники и еще ряд действий, характерных при задержании. Подсознательно Иван Савельевич, все же оценивал масштаб трагедии. Которая может разыграться, если главный редактор не заговорит. Он предполагал, что звонки начнутся, что называется, с минуты на минуту. И тем не менее, полковник был весьма решителен. Еще больше он наполнился уверенностью, когда в кабинет вошел Воронов. Сложилось ощущение, что некий груз прямо, как с ледяной горки, скатился с плеч начальника. Андрей все же слыл, бравым сыщиком. И не из за того, что в Волжинске их было, по пальцам пересчитать. Он так же как Крамер, въедался в детали. Мог часами обследовать то, что уже давно изучено. Не на шутку, выбешивал местных экспертов, хватаясь за мельчайшие детали. Заставляя их, проделывать иногда одну и туже работу.

Про минусы Воронова, полковник думать сейчас не хотел. Они конечно же были, как и у любого другого, не просто следователя, а банально человека.

И все же одним из главных недостатков, была наглость и местами лихая беспардонность. Иван Савельевич с ней смирился. Пришлось. Ибо опять же, все очень банально. Воронов был хорошим следаком. Да, местами дерзок, грубоват. Ну да и не в институте благородных девиц, работали они. Работа как водится, оставляет свой отпечаток.

Но легкие нотки сомнения, что Андрей не начнет сжимать тиски, все же закрались. Полковник протер лоб белым платком и уставился на Андрея, в надежде, что тот начнет разговор. Как минимум два факта, нужно было установить. Принадлежность резиновых сапог. И упаковка от презерватива, на заднем сиденье автомобиля.

Воронов словно прочитал мысли своего начальника. Он сел рядом с задержанным и из черного пакета, как на рынке, вывалил на полированный стол Ширко, резиновые сапоги. Обувь небрежно развалилась на блестящем покрытии.

«— Ну начинается!» — Кратко, уловил себя на мысли Иван Савельевич. Мысленно, он уже писал рапорт на пенсию….

— Всего три вопроса! — Дерзко начал Воронов, повернувшись к главному редактору… — Откуда сапоги? С кем и где, у вас был секс, на заднем сиденье автомобиля?

Рыков начал давиться. Он раскашлялся с такой силой, что слюна разлеталась по всему кабинету.

Полковник молча и с серьезным лицом, налил стакан воды из прозрачного графина.

Трясущейся рукой главный редактор осушил до дна, спасительную воду. На последнем глотке, еще немного кашлянул, но поставив пустой стакан на стол, словно ожил. Он небрежно, будто и не был никогда заучкой в очках, протер рукавом пиджака, свой рот.

— И так?! — Напряженно выдавил Воронов, пристально всматриваясь в лицо Рыкова.

— Ну знаете! — Выдохнул Сергей Петрович — Мне кажется, что вы перешли все рамки дозволенного. Да уж, что ж там. Даже недозволенного. Ладно. Пускай адвокат будет позже. Он все равно, вас размажет. Потому, что на меня у вас ничего нет. Да, собственно говоря и быть не может. Три вопроса? — Со злостью в голосе переспросил главред.

— Угу!

— Тогда стало быть, три ответа! Сапоги из магазина. Если вы не обратили внимание, на дворе осень. Грибной сезон. В наших краях знаете, практикуется! А я, очень даже, любитель тихой охоты. Секс был с проституткой. Как вы правильно заметили, на заднем сидении, моего транспортного средства. Прошу заметить, защищенный секс. Где? В лесу, на выезде из города. Там съезд есть, к реке. Так вот собственно говоря, там сие действо и было. — Рыков закинул голову, как бывалый гусар — Три вопроса! Три ответа!

— Вы знали убитую, Тоню Валееву? — Воронова откровенно бесила, наигранная манера задержанного. Вел он себя нагло. Но и давить слишком сильно, Андрей не хотел. Вонь которую мог поднять, этот простой на вид ботаник, будет не выветрить очень долго. О произволе органов, сейчас не пишет только ленивый.

— Так так — помахал пальчиком Сергей Петрович, будто отчитывал двоечника. — Три вопроса, три ответа. Это уже четвертый. Если мы продолжаем разговор, то уже только в присутствии моего адвоката.

— Ну что же, вам сложно ответить? Тем более если скрывать нечего…

Лицо Рыкова, странным образом переменилось. Сейчас, словно по взмаху волшебной палочки, или какому заклинанию, буквально в одну секунду, перед сыщиками сидел мужчина, в полнне серьезный и со стальным, даже зловещим взглядом. А голос его, становился чертовски неприятным:

— Молодой человек, не стоит держать меня за идиота. Это дорого вам обойдется. Повторю в последний раз. Или мы закончили и вы приносите мне, свои извинения. Или мы дожидаемся адвоката, и в первую очередь составляем жалобу, как минимум на незаконное задержание и тот бардак, что вы устроили в редакции.

— Андрей! — Резко прервал обоих Ширко и махнул своему подчиненному, в сторону двери. — Выйдем на минутку.

Когда дверь захлопнулась и полковник с Вороновым оказались в коридоре, слегка оглядевшись и низким тоном, Иван Савельевич сказал:

— Ты что не видишь, что это бесполезно? Мы таким образом, яму и себе и расследованию в целом роем. Ты понимаешь, что он не шутит, не про адвоката, не про жалобу. Любая проверка докажет, что мы задержали его с нарушением. А если подключаться, его коллеги журналисты, то вообще пиши пропало.

— Вы что предлагаете? — Сквозь зубы пробурчал Андрей — Отпустить его и хрен положить на расследование. Вы понимаете, что многое сходится?

Ширко так же перешел на нервозный стиль общения:

— Что у тебя сходится? То что он резиновые сапоги носит. Так девяносто процентов жителей нашего города, носят такие же. Сентябрь на дворе. Люди в лес ходят. За грибами, за ягодами. А уж с кем он трахался, в своей собственной машине — это вообще не нашего ума дело.

— Товарищ полковник!

— Слушай меня внимательно — злобно перебил Ширко, заиграв желваками. — У тебя не больше часа. Берешь с собой Эдуардыча, сапоги Рыкова и пулей летите к дому Буряка. Сравниваете следы и если получится откатываете отпечатки. Откуда только возможно. Я его сейчас задержу, снимем отпечатки, все экспертизы. Попрошу Шубину, что бы потянула время. Но на все про все, у вас не больше часа.

Полковник сильно хлопнул по плечу Андрея и вернулся в свой кабинет.

22

После огромного количества людей, техники и прочих следственных действий, дом убитого Якова Анатольевича, стоял среди улицы, как потерявшейся ребенок. Он выглядел жалко и беспомощно. Одиноко и предательски брошено.

Воронов и Маковский подъехали с главной улицы. Но заходить решили, через ту самую крохотную калитку, за углом. Которую обнаружил Крамер и судя по всему убийца.

Безлюдная, расположившаяся среди кустов черноплодки, она так же была заперта на защелку. Которую Воронов открыл, даже не перегибаясь через дверцу.

Дождь давно закончился. Оставив после себя, разлитые лужи и размытые дороги. Но небо, продолжало давить своим свинцовым светом. Солнце в этот день, так и не вышло.

Андрей вошел на участок. Сделал несколько шагов. Конечно следственные действия предполагали, фото и видеофиксацию, но сравнить отпечатки вживую, было куда практичнее. Тем более с таким спецом, как Маковский.

Валентин Эдуардович уже по привычке, или по особенности своей профессии, шел последним. Медленной переваливающейся походкой, неся в руках свой служебный чемоданчик. Его вообще привыкли видеть, именно таким. Всегда сзади, в руках с чемоданом. Не торопясь и не строя, как в кино предварительных выводов, он въедливо изучал обстоятельства преступления.

— Ну где ты там? — Воронов повернулся к калитке…

— В моей работе, спешка главный враг.

Андрей ухмыльнулся. Глядя, как возрастной эксперт, повернулся боком, что бы войти в крошечную калитку.

— С каких следов начнем? — Воронов протянул эксперту сапог.

— Я полагаю, что с самых четких. Дождик мог конечно попортить отпечатки, но судя по покрытию, сильно он нам навредить не мог. Здесь ни песок, ни глина. Обычная трава. Ботинок отпечатывается, сквозь нее и проходит в землю. Так, что если наши коллеги не слишком потоптались, я думаю у нас есть шанс, на успех.

— Твои слова, да богу в уши…

Они прошли к крыльцу. Еще когда группа здесь работала, Валентин Эдуардович заметил, очень хорошо отпечатанный след. Конечно же его отсняли во всех проявлениях. Но сейчас была возможность, сравнить непосредственно.

Маковский поставил свой чемодан на ступеньку и взял из рук Воронова, правый сапог. Он медленно склонился, слегка посапывая и вложил его в отпечаток на земле…

— Ну что? — Не выдержал Андрей.

— Да погоди ты…

Эдуардович силой вдавил сапог, просунув руку к голенищу.

— По размеру совпал! — Констатировал эксперт.

— Отлично!

Маковский поднял сапог и уставился на протектор:

— Подожди ка….

* * *

Глеб перевернул пожелтевшую страницу. Печатными буквами, были указаны имена и фамилии, учеников Буряка. Список был не особо большим. Целая страница, печатного текста в столбик. Крамер сразу смекнул, почему список был не столь огромным. Дело в том, что Яков Анатольевич подхватывал студентов после третьего курса, когда ребята выбирали направление, по которому будут учиться дальше. На криминалистику шло, не большое количество студентов. В те времена, быть экспертом в области судмедэкспертизы, было не модно.

Глеб перечитывал имена и фамилии. Дойдя до середины, одно сочетание имени и отчества ему показались знакомыми. Крамер не придал этому значение. Но на всякий случай, имея нудную привычку перепроверять, прочитал список заново.

И в самом деле. Он называл эти позывные, очень даже часто, что бы спутать.

Крамер не обратил внимания, как вошел хозяин архива.

— Валентин Эдуардович — тихо сказал Глеб.

— Валентин Эдуардович? — Удивленно переспросил Архивариус.

Крамер вздрогнул:

— Я не заметил, как вы вошли…

— Я не хотел вас напугать. Просто вы сказали Валентин Эдуардович…

— Да! Это наш эксперт. Маковский Валентин Эдуардович.

Мужчина улыбнулся и подсел к Глебу:

— Ну конечно, главного эксперта нашего города знают многие. Он точно так же, принимал знания у Якова Анатольевича. Тот в свою очередь, гордился им. Говорил, что воспитал себе замену.

— А почему в документах он Гаврилов?

— Ну, все что я знаю — это то, что он взял фамилию своей супруги. К сожалению ныне покойной.

— Так получается, он был среди студентов, когда убили девушку в конце восьмидесятых?

Мужчина взял у Крамера документы. Быстро начал листать страницы. На секунду замер, что то читая и бубня под нос:

— Ну да! Вот здесь указаны все участники группы. В том числе Гаврилов В.Э. То есть Валентин Эдуардович…

Крамер как ошпаренный вылетел из архива. Он лишь в след крикнул своему коллеге» спасибо».

Через минуту он был на улице и набирал телефон Воронова. Но трубку никто не снял. Он повторил еще раз. Но снова ожидающие гудки…

Глеб стал пленником своих мыслей. Все в округ, превратилось в эхо. Звуки оживленной улицы, доносились в его голову, словно из закрытой комнаты. Заглушено и очень размыто. Люди идущие рядом, машины на дороге, все это обрело некую субстанцию. Как будто, кто то резко расфокусировал изображение. Пропала четкость.

Карусель в голове, закидывала вопросами. Как поступить? Почему Андрей не берет телефон?

Шубина! Ну конечно!

Немного выдохнув, он набрал ее номер. Аня ответила быстро:

— Я и так тяну, как могу — выдала девушка, вместо приветствия.

Это немного остудило Крамера. Он нахмурился и задал, логичный вопрос:

— В смысле? Не понял! Что ты делаешь?

— Ты не в курсе, что ли?

— В курсе чего?

— Ширко приказал, тянуть время с главным редактором. Он отправил Андрея и Маковского, сверять отпечатки, к дому убитого Буряка. А мне велел, откатать пальчики и взять анализ у Рыкова. Вот, как могу растягиваю удовольствие…

— Понятно! Слушай меня очень внимательно! Беги к полковнику и пусть он оправляет группу захвата, по адресу Буряка. Только Аня, здесь не нужно ничего растягивать, это нужно сделать молниеносно. Ты поняла?

— Да, что случилось то? Ты, что то выяснил?

— Я прошу тебя, пулей к полковнику! Вы отправили Воронова, с нашим убийцей…

Глеб скинул Шубину. И быстро, но слегка трясущимися руками, набрал СМСку и отправил ее Андрею…

* * *

Эксперт медленно выпрямился. Тяжело вздохнул. Пожав плечами посмотрел на Андрея:

— Размер, конечно совпадает. Наступ тоже. Но вот протектор сапога… Более точно, конечно покажет экспертиза. — Эдуардыч похлопал себя по карманам. — Я похоже свои очки в машине оставил. Пойду заберу.

— Хорошо! — Воронов залез в карман и удивился. Не было телефона. Он машинально, убирал его в правый карман брюк.

Картина повторилась, теперь с Андреем. Сейчас он хлопал себя, в поисках гаджета. Он хотел позвонить Ивану Савельевичу, а затем Крамеру. Тот в свою очередь, тоже почему то молчал.

— А я похоже телефон в машине оставил! Возмеш, ладно?

— Хорошо!

Маковский в своей манере, медленно скрылся из виду. Воронов достал из кармана бахилы, надел их на свои ботинки и медленно вошел в дом…

Он решил, еще раз осмотреться. Начал с прихожей. Включил свет и мелкими шагами, передвигаясь словно хищник перед прыжком, стал всматриваться в пол, стены, потолок. Пытаясь в надежде, разглядеть хоть мельчайшую деталь.

Валентин Эдуардович подошел к машине. Она была открыта. На заднем сидении лежал футляр из под его очков. Он сам выложил его, когда брал свой рабочий чемоданчик. Хотел переложить прямо в него. Но когда Воронов его в тот раз окликнул, он поторопился и забыл. Взяв пропажу, он, обошел машину и открыл водительскую дверь. Телефон Воронова, лежал прямо на сидении. Видимо выпал, когда тот выходил из авто. Маковский взял гаджет и хлопнул дверью. Он пошел обратно.

В этот момент, чудо техники издало какой то писклявый звук, похожий на мяуканье кошки и экран загорелся, приятным желтоватым цветом.

Эдуардыч непроизвольно поднял телефон на уровень глаз. На дисплее высветилось письмо от Крамера. Маковский быстро прочитал. Он в первые за долгие годы, почувствовал страх. Экран погас. Но текст, он запомнит на всегда:

«Будь осторожен, убийца Маковский!!! Группа захвата уже в пути…

Крамер».

23

Андрей пристально, пытаясь не пропустить мимо глаз даже малейших деталей, рассматривал комнату. Даже после оперативной группы, складывалось впечатление, что Буряк был очень аккуратным человеком. Полы блестели, несмотря на отпечатки ног, служебных ботинок. Четко выделялись среди комнаты. Словно специально, оставленные на память. В вещах убитого, конечно покопались. Они были раскиданы по дивану и хаотично повешены на дверцы шкафа.

Многочисленные безделушки, вроде старого заводного будильника и телефонной книги Советских времен, лежали на маленьком прикроватном столике.

Воронов на автомате взял маленькую книжицу. Она больше походила на блокнот. Перевернув первую страницу, он обратил внимание на красивый почерк и прямо таки подробное описание, каждого внесенного в этот документ. Именно документ, ибо педантичность, с какой хозяин заполнял свою телефонную книгу, не могла не удивить. Первым в данном списке, был некто Авдеев. И дальше вся подноготная. Имя, отчество. Домашний телефон. Мобильный телефон. Полный адрес. С названием города. Почтового индекса и точного адреса, в плоть до номера квартиры.

Воронов не на шутку удивился. Это прямо мини архив. Люди попавшие в этот список, навряд ли догадывались, о таком. И все же педантичность бывшего эксперта, не могла не радовать.

Перелистывая страницы, Андрей не заметил, как в комнату вошел Валентин Эдуардович. Он был без ботинок и медленно, будто плывя, а не шагая по полу, приближался со спины.

Воронов увлекся записями. Подробная информация, на такое количество людей, завораживала. В принципе Андрей никого из них не знал. Но интерес, это не умоляло. Немного почитав, он начал перелистывать страницы быстрее. Фамилии мелькали одна за другой. На букве «М» страницы залипли. Андрей смочив палец об язык, расклеил их. Его взгляд воткнулся в известную ему фамилию. «Маковский». Все вполне логично. Два судебных эксперта. Один в прошлом, другой в настоящем. Но странным показался факт, что в скобках была приписка «Гаврилов».

— Я принес телефон… — Низко и странно прозвучал голос из за спины.

Воронов вздрогнул и резко обернулся.

— Тут, тебе сообщение пришло — Маковский с неестественной улыбкой протянул телефон.

Андрей взял гаджет и в этот момент его визави, резко дернулся. Воронов почувствовал обжигающую боль в правом боку. Он сразу не понял в чем дело. Медленно опустив взгляд, он увидел в руке эксперта, окровавленный нож. Боль в боку усиливалась. В абсолютной тишине, он слышал, как что то начало капать на деревянный пол. Андрей не мог сказать не слова. Он дотронулся до очага, откуда вырывалась боль. В мгновенье рука намокла. Он поднес ее к уровню глаз. Она вся была в крови. Ноги стали подкашиваться. Его подхватил Маковский.

— Тихо, тихо — словно убаюкивал Эдуардыч. — Скоро все будет кончено.

* * *

Никто из местных жителей, наверное никогда в с своей жизни, не видел такого внимания со стороны полиции, к их тихой улочке, утопающей в разных кустарниках. Происходящие напоминало современный боевик. Люди выглядывали из окон. Кто то прятался за плотными занавесками, но все равно тайком подглядывал за шумихой на улице.

Мигалки и сирены, вновь освещали и заглушали лай собак, который разливался по всем окрестностям. Никто из близ живущих, не мог даже на секунду представить происходящие, в доме всем известного Якова Анатольевича.

Последние лет тридцать, его домовладение не привлекало к себе внимание. Тихая и спокойная жизнь, образованного и вежливого человека. Похоже не сказавшего плохого слова, за все свое существование. По крайней мере, никто не мог этого припомнить.

Зато сейчас, люди в ужасе шептались. Молва разлеталась со скоростью света. Уже дошло до того, что голову Буряка нашли отдельно от его туловища. Многое было приукрашено. Специфика маленького городка. Где, что то сенсационное происходит раз в сто лет. Хотя слухи и сплетни — это наше все. Хоть огромный многомиллионный город, хоть маленькая деревня в десять дворов…

Спецназ залетел на участок. Командовал парадом, лично Ширко. Он был вне себя. Когда Шубина влетела в его кабинет и выложила, что ей передал Крамер, то полковник побледнел до не узнавания. Его губы посинели, лицо будто намазали белым гримом. Он лично взял табельное оружие и бросился по адресу.

Аня шла следом. На нее нацепили броник. С непривычки было тяжело передвигаться. Но превозмогая неудобства, она деловито освещала все закоулки участка.

Спецназ ворвался в дом. Полковник зажмурился. Не единого выстрела не прозвучало. Он пошел следом. Группа захвата шерстила вдоль и поперек. Скрыться от этих головорезов, было не возможно. Это понимали все. Особенно Иван Савельевич, который гнал от себя дурные мысли. Он прекрасно понимал, что совсем не спортивный Эдуардович, не мог оказать спецназу никакого сопротивления. И затаиться в доме, было бы весьма трудно. А это означало только одно. И это, сильно волновало полковника.

Наконец появился командир группы. Рослый мужчина в темном камуфляже, приложил палец к губам. И махнул полковнику. Они прошли в комнату. Ширко сразу обратил внимание на следы крови. Это скорее были не следы, а обильные подтеки. Командир указал пальцем на диван, который стоял как бельмо в глазу. Иван Савельевич огляделся. Ну конечно. Его здесь быть не должно. Вот в углу, краска пола выглядит гораздо ярче. И виден четкий след от мебели. Значит кто то, выдвинул его сюда.

Полковник кивнул. Командир группы, направил указательный палец вниз. Следовало предполагать, что под диваном, что то или кто то есть.

Ширко кивнул в знак одобрения. Командир махнул рукой и несколько бойцов отодвинули диван. Под ним целая лужа крови. Иван Савельевич напрягся. Ему становилось все хуже, но он не мог не завершить дело до конца. Хотя мысленно, уже предвидел итог.

Под лужей, бойцы обнаружили небольшой люк. Вероятней всего подпол. Один из группы, приоткрыл деревянную дверцу на полу. Тут же несколько бойцов с автоматами, осветили нишу под домом.

Луч фонаря, освещал темное помещение. Стены были земляные, а пол бетонный. Прямо на дне, лежало окровавленное тело. Командир кивнул полковнику. Иван Савельевич со страхом в сердце заглянул в подпол. Тело Воронова, в луже из собственной крови, лежало лицом вниз и полу боком. Видимо убийца скинул его, предварительно нанеся ему удары ножом. Здесь на поверхности…

Ширко отодвинул бойцов спецназа и сам спрыгнул в холодное и темное подземелье…

* * *

Маковский довольно быстро добрался до своего дома. Частное владение на окраине. От дома Буряка, если срезать через маленькие и тихие улочки, спокойным шагом минут пятнадцать. Эдуардыч не смотря на свою, привычную для всех медленность, преодолел этот маршрут за восемь минут. Его въедливость в рабочих моментах, служила ему на руку. Он засек время, когда покинул дом своего убитого наставника. И так прошло восемь минут. Группа спецназа должна была прибыть, максимум за пять. Еще около десяти минут, займет осмотр дома. Он конечно же понимал, что служивые найдут труп Воронова, который он сбросил в подвал и задвинул старым тяжелым диваном.

Затем около пяти минут, пройдет на принятие решений. Дальше спецназ направится к его дому. На транспорте, даже с мигалками займет минут десять. Маковский в спешке взглянул на часы. Значит при самом худшем раскладе, у него не более пятнадцати минут. Этого драгоценного времени, должно хватить что бы открыть ворота гаража, пристроенного к дому. Завести свой автомобиль, бережно хранившийся с давних времен. И покинуть город. Пути отступления, педантичный Валентин Эдуардович, конечно же предусмотрел. Единственной занозой, которая впилась в его планы, была СМСка от Крамера. Которую тот в свою очередь, отправил Воронову. И как бы все закончилось, если бы Андрей по не внимательности, не оставил телефон на водительском сидении. Который предательски выпал из кармана, когда тот выходил из машины.

Дьявольское везение. Хотя, как посмотреть. Если бы Крамер, не разнюхал про него, то все можно было устроит гораздо интереснее. Убить Воронова можно было, совершенно по другому. Можно было подобраться к нему так близко, что он бы ничего не подумал. А в идеале, можно было повернуть следствие против Крамера. И тогда, эта кровавая игра, закончилась бы безоговорочной победой.

Но назад уж ничего не вернешь. Все зашло слишком далеко. И в конце концов, кто то должен был победить. И сейчас для Маковского, самое главное, что бы это был он. Пускай это будет не чистая победа. Но все же она будет. Липовые документы, лежали в бардачке, старой шестерки. Ярко красного цвета. Почти той самой, которую представлял себе Воронов, когда размышлял об убийстве Тони на пустыре. Она бережно хранилась в гараже. И потому была в прекрасном состоянии. После смерти супруги, Маковский ей практически не пользовался. И оформлена она была на нее. Даже после смерти, он не стал переоформлять. Поэтому, пробивая машины по базе, ничего бы не получилось. Да и никто в управлении, не припомнил бы, что когда то видел эксперта за рулем.

В добавок к документам, лежала пачка денег, которые Эдуардыч откладывал именно на такой — экстренный случай. Их было не много, но на первое время хватит. И ключи от старого домика, в ста километрах от Волжинска. Так же лежали в бардачке. Там можно было переждать. Понятно, что не очень то и далеко, но место тихое, без соседей. Ветхий домишка, был приобретен по доверенности у одного забулдыги. Так что и это лежбище, было практически не пробить. На самом Маковском, кроме его дома на окраине Волжинска, ничего не было. И потому логично, что группа спецназа заявится именно сюда.

Он быстро открыл навесной замок, который часто смазывал. Видимо все на тот же пожарный случай. Распахнул ворота. Машина была открыта, бак был полным. Педантичность и въедливость к деталям, проявлялась во всем.

Шестерка регулярно им осматривалась и заводилась. Уровень масла, охлаждающей жидкости, зарядки аккумулятора — все это было под контролем. Можно было сесть в машину и быстро удалится.

Эдуардыч прыгнул на водительское сиденье. Вставил ключ в зажигание и….

— Что за черт? — Тревожно выпалил Маковский.

Машина не заводилась.

Он попробовал еще раз. Но» Жигуленок» не поддавался.

— Черт! — Маковский ударил по рулю.

Неожиданно в затылок ему уперся ствол. Он понял, что это пистолет.

— Свечи не проверял? — Раздался голос с заднего сиденья. — Обычно так бывает, когда высоковольтные провода кто то обрезал!

Валентин Эдуардович поднял руки и взглянул в зеркало заднего вида. Это морщинистое лицо, он боялся увидеть больше всего. Крамер сидел на заднем сидении, и подмигнул Маковсому, когда тот поймал его взгляд в зеркале.

Позже Глеб пожалеет, что не убил его на месте. Ведь он еще не знал про находку, в подполе дома Буряка…

24

Прошла неделя, кропотливой и очень тонкой работы. Допросы сменялись следственными экспериментами на местах преступлений. На удивление многих, Маковский давал чистый расклад по всем эпизодам. Он подробно рассказывал о злодеяниях.

Крамер навещал его в СИЗО, практически через день. Так же довольно часто его доставляли в управление, под усиленным конвоем. Люди негодовали. Самосуд мог произойти, в любой момент. На» Вылазках» Маковского сопровождали сотрудники спецназа. Причем многие из тех, кто присутствовал при его задержании и прочесывании дома Буряка.

Многие из них скрипели зубами. Они сами могли учинить расправу. В целом, даже жалели, что не сделали этого. Особенно тяжело давались показания на пустыре. Маковский подробно рассказывал и показывал, как убивал Тоню Валееву.

После того, как Глеб узнал что эксперт сделал с Вороновым, и он так же сожалел, что не пристрелил того в собственном гараже. Его мозги могли разлететься по лобовому стеклу, нажми тогда он курок.

Крамер прокручивал эту ситуацию, каждый день по несколько раз. Особенно когда сидел в камере, напротив убийцы. Что бы ему смогли предъявить? Да ничего… Нет, конечно же было бы служебное расследование. Все как полагается. Но Глеб выкрутился бы. Тем более, что местом своим, он совсем не дорожил. Выгнали бы на пенсию или вернули обратно в архив. Где бы он, с удовольствием окопался.

Снова серый тучи повисли над городом. Этот сентябрь и в правду был необычным. Бархатный сезон, обычно царил в это время. Люди катались на лодках. Кто то еще даже купался. Температура днем часто переваливала за двадцать градусов. Ночи становились прохладней и темней. Но в этом году первый месяц осени, был дождливым и прохладным. Он окутывал своей чернотой, и без того унылую голову Крамера.

Он вышел на крыльцо, медицинского центра. В руках конверт. Глеб поджал губы и начал вскрывать его. Медленно отрывая по краю. Достал лист А4, свернутый по полам. Он тревожно глянул на мрачное небо. Но резко отвел взгляд и стал читать.

Руки его затряслись. Сердце прошило, чем то сродни электрическим током.

«ВЕРОЯТНОСТЬ ОТЦОВСТА 99,9 ПРОЦЕНТОВ».

Крамер сдерживался. От начал протирать глаза, что бы не расплакаться. Он прокручивал в голове, как после их совместного с Андреем застолья, взял и украл пустую рюмку из кафе. Из которой пил Воронов. Затем он отнес добычу на анализ ДНК.

Его жизнь еще раз перевернулась, когда он вошел в квартиру, в которой бывал. Увидел ту женщину, которую любил. Еще до отъезда в Москву на учебу. Пускай и на фотографии. И теперь в этой уютной квартирке жил Андрей. Он вспомнил, как потемнело в глазах, когда пересек порог. И словно на мгновенье вернулся в прошлое. Как она была красива и как он ее любил…

И все это время, у него был сын. Который сейчас находился при смерти. Удар ножом, зацепил печень. Андрей находился в пограничном состоянии. Врачи ввели его, в медикаментозную кому. Гарантий никто не давал. Да их и быть не могло. Чудо случилось уже, когда полковник Ширко спрыгнул в подпол. И приложив пальцы к вене на шее, почувствовал легкое пульсирование. Такого не могло быть у покойника. В считанные минуты тело подняли и увезли в реанимацию.

А сейчас Глеб стоял и удивлялся своей судьбе. Какова же все таки жизнь. Его дочь погибла от рук маньяка. Ценой собственной жизни, помогла вычислить его. Супруга умерла от рака. Всю свою жизнь неся эту дикую боль, о потери единственной дочери.

Первая любовь Крамера, оказывается родила ему сына. И держала это в тайне. И умерла от такого же недуга, как его официальная супруга. Всю жизнь посвятив любимому сыну.

И наконец вот оно… Словно последний гвоздь в крышку гроба, в котором лежал Глеб. Только он узнал, что у него есть сын, как он подвергается нападению серийного убийцы и находиться на грани жизни и смерти.

Скулы на лице напряглись. Глеб небрежно сунул бумагу, обратно в конверт и быстрым шагом стал удаляться. Его мысли, как никогда за последнее время просветлели. Сомнений не было… Он должен… Иначе никак…

* * *

«… Моя жизнь, если можно ее таковой назвать, была строгим мучением. Кто нибудь из вас, держал какое либо ограничение, тридцать лет? Когда хочется сорвать запретный плод, но ты сдерживаешь себя. Пытаешься переключаться. Занять себя, чем бы то не было. Уйти с головой в работу, став прекрасным профессионалом. Я стал легендой судебной экспертизы. Я пропускал работу через себя. Мне в подметки не годились, многие медики. По крайней мере в этой части, нашей огромной страны. Я читал лекции в разных учебных заведениях.

Но как оказалось, я все это время спал. Я не был собой. Все это, было маской. Которая сама слетела с меня, в тот проклятый и одновременно восхитительный день..

Меня пригласили в начальную школу. Провести занятие, по оказанию первой медицинской помощи. Конечно, это было скорее развлечение для еще совсем малышей. Всерьез к этому никто не относился. Что то вроде дополнительных занятий, с развлекающим уклоном. Но при этом, ребята могли получить первый опыт. Совместить приятное с полезным.

Именно там, я в первые увидел ее. И моя жизнь, снова стала беспокойной и волнительной. Ее звали Тоня. Она словно откинула меня, на тридцать лет назад. На то самое убийство, которое взбудоражило наш городок.

Мы в составе следственной группы, большим числом студентов выехали на место преступления. Командовал парадом, наш великий наставник Яков Анатольевич. Мы буквально глотали, все что он рассказывал и показывал. Он действительно умел передавать знания. И делал это спокойно, без лишней эмоциональности.

Я не знаю в точности, что случилось со мной, когда я увидел труп этой девочки. Такой несчастной. И при этом, не смотря на смерть, чертовский хорошенькой. Но мой внутренний мир, испытал небывалый до этого, эмоциональный экстаз. Извержение вулкана, цунами, все это подходило для моего внутреннего состояния. Я не мог оторваться от этого. Я делал вид, что мне интересно, что рассказывал Буряк. А сам не отводил взгляда, от бездыханного тела.

Как может быть ребенок прекрасен, после смерти? Никто не ответит мне. И правильно сделает. Но мое состояние в тот момент, было неописуемым. И самое страшное и одновременно сводящее с ума, я понял что хотел бы увидеть больше. Ее агонию. Последние хрипящие конвульсии. Момент перехода этой девочки, в другой мир.

На какой то миг, я прогнал все эти мысли. Помню как отошел в сторону. Испарина которая выступила на моем лбу, словно кипела на раскаленных углях. Я взял нашатырь из сумки Якова Анатольевича…

Но черные мысли и желания, плотно засели внутри. Они затаились, как хищник перед прыжком. Оставалось только одно. Ждать….

Вы можете себе представить, что ожидание затянулось на долгие тридцать лет? Я и сам не мог. Были моменты, когда я вспоминая о своих черных мыслях, думал что все. Отпустило. Демон дремавший в моей душе, решил покинуть мою оболочку. Он не выдержал такого временного этапа. Я думал, что победил… Однако зря…

Когда я стоял посреди учебного класса, меня словно паралич разбил. Время остановилось. Все вокруг замерло. Она была очень похожа, на ту девочку. Просто копия… И в одно мгновенье, я понял, что никуда демон не уходил. Он все время ждал. Вместе со мной. Он пытался и так и сяк, взбудоражить меня. Дать волю эмоциям. Но я держался. До этой самой поры.

И вот, я вижу ее. И прямо чувствую, что словно рвется моя грудина ровно по середине. И страшная морда демона, вот вот появится…

Полностью он вылез наружу, через три месяца. Прошли летние каникулы и в сентябре я совершил задуманное. Я выслеживал ее, чуть больше недели. Составив ее утренний и вечерний маршруты, практически до минуты. Потом я сам несколько раз, проходил этой тропой. И в конце концов, я вычислил идеальное место. На стыке двух домов. Кончалась тропинка, и начинался асфальт. Место, где я ее подобрал. Я решил лишний раз не светиться, идя по следу. Хотя сначала такие мысли были. Пройти за ней по тропинке, и в самом конце напасть. Предварительно оставив автомобиль, непосредственно в этой слепой зоне. Но затем я отказался от этого плана.

В тот день она вышла из дома гораздо раньше. Но пошла в другую сторону. Поскольку я следил за ней, я понял что она направляется в гостиницу, где остановился отец. Их встречи, я так же видел. В мыслях было, что сегодня совершить задуманное, не получится. Я это зафиксировав, поехал по дороге. Зная что окажусь на месте икс, раньше нее. Это было разумнее. Ибо подъехав на машине, можно было спокойно оценить обстановку. Вдруг, кто нибудь шел бы рядом. Или какие то зеваки проходили бы мимо. Тогда я бы рисковал. Красную» шестерку», вспомнили бы многие.

Но дьявольская удача, была на моей стороне. Я подъехал прямо к месту, где заканчивается тропинка и начинается асфальт. Вдалеке шагала Тоня. Абсолютна одна. Когда она подошла ближе, я вышел из машины и сделал вид, что сильно удивлен ее видеть. Она улыбалась. Увидев меня, вежливо поздоровалась. Конечно же, она узнала меня. И бдительность ее притупилась.

Я предложил ее подвезти. Указывая на то, что скоро звонок. Да и вообще не стоит одной, ходить по безлюдным улицам. Я соврал, что сам еду в школу, мол нужно уладить кое какие вопросы с директором. И пообещал, что очень скоро, будет еще один развивающий урок, по медицине.

Она спокойно села на заднее сиденье, не подозревая ничего. Я захлопнул дверь. В считаные секунды огляделся, молниеносно пробежав глазами по округе. Не заприметив ничего странного, я быстро сел за руль и мы уехали.

Основная задача, была выполнена. Дальше дело техники. Я даже не переживал. Ребенок попавший в мои сети, уже не выберется. Именно в первой части своего кровавого плана, я сомневался больше всего. Любой случайно появившийся человек, мог спутать карты. Даже вдалеке. Как говорится любое расследование, состоит из мелочей. И показания какого нибудь человека, случайно увидевшего как девочка садиться к взрослому дяде, рано или поздно могли привести к моей поимке. Поэтому я прорабатывал эти мелочи. И в случае непредвиденного, быстро бы изменил свои планы. Ведь ждать, как получается я умею… Но это свершилось. И вот она сидела, на заднем сидении моей машины.

Ну а дальше, все и так все знают. Это именно я позвонил в газету и сообщил о мертвой девочке на пустыре. Их безалаберность, играла только в мою пользу. Они потом и вспомнить не смогли, как и кто получил эту информацию. Хотя я думаю, этот человек все же вспомнил. Но когда поднялась шумиха, решил скрыть этот факт.

Вы не представляете, каких сил мне стоило работать на месте преступления, которое я сам и совершил. Но лишь на мгновенье, я получил легкую дозу адреналина. Это когда решили попробовать найти отпечаток протектора. Но очень быстро, я взял себя в руки и успокоился. Главной причиной тому, был факт, что покрышки на моей машине, были ее ровесники. Я прекрасно понимал, что и здесь у них ничего не выйдет. Такой резины сейчас нет. И установить точную марку, не получилось бы. Но на всякий случай, я подчистил документы. Шубиной достались, сто процентов не те протекторы. Ее работа изначально, была провалена.

Когда тень упала на отца, мне снова выпала козырная карта. Я понимал, что у меня мало времени. И я поехал убивать его сожительницу. Это мне не составило никакого труда.

Я позвонил в дверь, представился следователем по делу отца убитой девочки. Сказал, что все будет в порядке и это какая то ошибка. В скором времени, он будет отпущен. Она потеряла бдительность. Я был вежлив и всячески старался показать ей, что я на ее стороне. И не верю в то, что Валеев мог быть убийцей.

Ее тело, я оставил в ванной. Надо сказать я сильно торопился. Даже на какой то момент, я забыл оставить послание, в виде стиха. Но быстро спохватился.

После этого, мне стало гораздо спокойней. По логике, если в ближайшее время не объявилось никаких свидетелей, я понимал, что дальше их уже и не будет. Моя педантичность и в этот раз выручила меня.

Но вскоре моему спокойствию, наступал печальный финал. Вначале я понял, что потерял на месте преступления пуговицу от брюк. Но и здесь, двоякое мнение закралось у меня в сердце. К уликам она не была предоставлена. Значит ее не обнаружили. Ну и конечно же, что таких улик бывает целая кипа. Доказать что либо, по такому пустяку — очень сложно. Одно дело, если бы это была какая нибудь редкая пуговица. Например от служебного кителя или дизайнерской авторской вещи. Но таких пуговиц, было бы не сосчитать, собери их вместе…

Но к пуговице приложилось, упорство моей ученицы. Я так полагаю, если бы не она, то не факт что вышли бы на то старое дело. Все таки и ее, я достойно воспитал. А значит дело Буряка живет.

Что же касается его… То нужно было действовать. Особенно когда я узнал, что Крамер поехал в институт. До этого, я до последнего оттягивал убийство своего учителя. Дело в том, что фамилии в протоколе были разными. И если бы этот архивариус не заметил совпадения имя и фамилии, то все могло сложится иначе.

Но чему быть, того не миновать — я поехал зачищать следы. Я знал, что Яков Анатольевич живет тихой и почти затворнической жизнью. Прекрасно знал расположение его дома. Я часто у него бывал. Долго размышлять не стал. Зашел со стороны второй улочки, где была неприметная калиточка. И…».

Маковский услышал лязганье двери. Затем звук каталки, шуршащей по бетонному полу. Обеденное время. Он отложил свои записи. Снял очки и протер уставшие глаза. В камере он был один. Это было сугубо его желание. Он не хотел никого видеть и слышать. Он писал свой дневник, словно еще раз переживая все случившееся.

Открылась кормушка. Небрежно на нее поставили металлическую миску. Рядом положили два куска хлеба. Маковский медленно подошел и забрал свою пайку. Он дошел до стола. Взял деревянную ложку и принялся есть. Жидкое месиво с ароматом мяса. Первое и второе, в одной тарелке. Но по вкусу, было не плохо. Горячая пища, сглаживала желудок. Было сытно и не тяжело.

Съев почти половину, Валентин Эдуардович обратил внимание, что кормушка в двери не закрывается. Обычно, когда заключенный забирает пайку, она запирается. И дальше развозят еду, по соседним камерам. Но видимо сильно погрузившись в свои записи, он не обратил внимания.

Маковский всматривался в крошечное окошко. Ему казалось, что конвоир наблюдает за ним. Кто то бездвижно, находится за дверью и смотрит, как в маленький телевизор…

Неожиданно он почувствовал, как резко запершило в горле. Мгновенная боль в области сердца и желудка. Она будто растеклась по всей брюшине. Остатки баланды, потекли изо рта. Маковский попытался встать. Схватился за стол. Зацепил полупустую тарелку, и она со звоном упала на пол. Он задыхался. Кричать не мог. Лишь шипение с крошками еды, выливалось из синеющего рта.

Он смог сделать два шага, в сторону двери. В маленькой кормушке, он увидел лицо. Человек снял камуфляжную маску и прильнул к маленькому оконцу.

Маковский упал. Последнее, что он увидел перед мучительной смертью, лицо снявшее с себя камуфляжную маску. Он узнал его… Суровые морщины не дрогнули, на свирепом лице.

Выждав пару минут и молча смотря на мертвое тело, Крамер закрыл кормушку.

Виталий Еремин