– «Москва разбухает от денег, – продолжала читать Анна. – Но стоит отъехать от столицы сто километров, и вы попадете в полунищую провинцию, схожую с Поволжским регионом. Наверно, федеральный центр спохватится, когда волна подросткового беспредела докатит до Подмосковья. Но будет уже поздно».
Булыкин нашел довольно увесистого «жука», граммов 60, не меньше. Однажды ему уже приходилось видеть что-то подобное. ТСМ-0310, предела дальности приема не существует, батареек не требует, управляется автоматически и никак не влияет на нормальную работу телефона.
Извлекать не стал. Пусть те, кто установил, думают, что их номер прошел.
Никита знаком показал: надо выйти в коридор.
Подошли к окну, закурили. Ланцева нервничала.
– Как мне теперь себя вести? Все время фильтровать базар? Что вообще думаешь?
– А что тут думать? – отозвался майор. – Ты под колпаком у Царькова.
– А Лещев, как думаешь, имеет к этому отношение?
– Едва ли. Ему самому надо «жуков» поискать, и в кабинете, и в машине. Я слышал, его снимать собираются. Ты как? За него или против?
– Такие, как Лещев, – наш обычный выбор, – отвечала Анна. – Нам же не приходится выбирать между хорошим и лучшим. Мы обычно выбираем лучшее из зол. А ты не мог бы сам поискать у него «жуков»?
Булыкин пожал плечами. А почему нет? Если есть возможность оказать услугу мэру, почему не оказать? Если уволят, поможет с работой.
Булыкин раздумывал, как выйти на Кадровика. Может, обратиться к колонийским операм? Они напрямую заинтересованы. Если Кадровик предлагал освободившимся зэкам заняться распространением наркоты, то зелье никак не обойдет стороной колонию. Но опера могли зашевелиться только в том случае, если сами не причастны к этому «бизнесу».
Зря сомневался. Оказалось, опера уже приметили странного мужика с военной выправкой. Время от времени отирается возле зоны. Кто такой? Мужик представился агентом по найму рабочей силы для дорожного строительства. Удостоверение, вроде, не липовое. И организация такая в справочнике значилась. Операм бы позвонить и справиться, работает ли у них некий Гридасов Анатолий. А они даже фамилию не записали.
Пообещали Булыкину: как только этот тип появится, они организуют ему сопровождение. Попробуют установить, на чем ездит, с кем встречается, где живет.
Позвонили через день. Сообщили марку машины – «тойота-камри», номер. Никита примчался, разглядел Кадровика. Рост выше среднего, прическа бобриком, белые джинсы, голубая тенниска, дорогие часы, лица не разглядеть – солнцезащитные очки. Гаишники проверили его водительское удостоверение и сообщили по рации: Гридасов Анатолий Васильевич.
Вести Гридасова было трудно. Он хитро перестраивался, включал поворотники, делал вид, что собирается свернуть, а несся по прямой. Проезжал на красный свет, нарушал скоростной режим, летел по встречке. Чтобы не выдать себя, Никите пришлось отстать.
Подъехал к «Спарте», поставил свой «жигуль» у ворот. И оторопел. Рядом с «опелем» Ланцевой и «Жигулями» Гоши стояла «тойота-камри», которую он только что выслеживал.
Бригада турок заканчивала ремонт «Спарты». Гастарбайтеры выносили строительный мусор, мыли окна.
Двухэтажное здание было отделано желтым сайдингом. В больших витражах – фигуры атлетически сложенных спартанцев. Паркет, новая мебель. Зал для дискотеки, комнаты для занятий каратэ и кикбоксингом.
Царьков водил гостей по зданию и говорил без умолку. Тренеры подобраны, инвентарь закуплен, осталось завезти. Набор в секции заканчивается, занятия будут бесплатными. Уже записалось больше трехсот ребят. И это только начало. Через полгода охват увеличится в три-пять раз…
Едва завидев гостей, подростки, если они сидели, вскакивали и застывали в стойке «смирно». Причем делали это с видимым удовольствием.
Анна спросила Царькова:
– Интересно, как это вам удается?
– Очень просто, – ответил Леонид. – Мы говорим: когда вы станете взрослыми, перед вами будут вставать точно так же.
Анна отметила: подростки ходят с опущенными глазами. А взрослых мужчин в «Спарте» гораздо больше, чем можно было ожидать.
У Царькова и на этот счет были пояснения:
– Подростки у нас ни в одном помещении не предоставлены самим себе. А то, что в глаза не смотрят… Они ж сегодня наглые, высокомерные, это надо выдавливать.
«Наверное, он мог бы стать хорошим педагогом», – подумала Анна. Царьков прочел ее взгляд:
– Не могу без ежедневного общения с детьми. Они ко мне тянутся, я – к ним.
Прозвучало, как в интервью, но чувствовалось, что Царьков говорит искренне. Хотя в его словах было еще что-то, о чем можно было только догадываться. «Ему нравится быть с детьми, он для них кумир, – думала Анна. – А быть кумиром – эта обладать властью. Ему нравится власть».
В спортивном зале шел поединок по кикбоксингу, больше похожий на жестокую драку. Страсти спортсменов разжигал сам тренер, молодой мужчина с грубым лицом, жующий жвачку. Покрикивал, чтобы удары наносились в полную силу.
– Готовите к соревнованиям? – поинтересовалась Анна.
– С кем нам соревноваться? – высокомерно ответил тренер. – Спартанцы не участвовали в олимпийских играх. Они готовили не атлетов, а воинов.
Царьков не упустил случая сесть на свой конек:
– Другие греки, Аннушка, шли на бой под дикий рев труб. А спартанцы – под свист свирели. Шли, как на пир, их боевой пыл приходилось не разжигать, а усмирять.
– Спартанцы шли в бой под звуки флейты, – поправила Ланцева. – Хотя, возможно, у них были и свирели. А где у вас секут розгами? – неожиданно спросила она. – Вы должны сечь раз в год просто так и учить воровать.
– Мы внедряем только приемлемые наказания, которые существовали в Спарте, – сказал Царьков.
В сторонке сидел на низкой скамейке пацан лет четырнадцати (это был Свищ), почему-то в женском платье.
– Наказан за трусость во время учебного боя, – коротко пояснил тренер.
Перед тем как пойти в «Спарту», Анна прочла самые интересные книги о Древней Греции. Теперь ей было понятно, почему спортивные костюмы у ребят красного цвета. Так одевались, идя в бой, спартанцы. Чтобы не видно было ран и крови.
А это что такое? На стене странный лозунг «Бей насмерть!»
– Это просто ошибка. Художник перепутал слово «бей» со словом «бой», – спокойно объяснил Царьков.
По его знаку охранник снял лозунг и с демонстративным видом порвал на части.
– В какую сумму обходится тебе «Спарта»? – поинтересовалась Ланцева.
Леонид ответил с обиженным видом:
– При чем тут деньги? Я достаточно зарабатываю, могу себе позволить. Если со мной что-нибудь случится, центр будет носить мое имя. Я на это очень рассчитываю.
Царьков сегодня что-то нервничал. Когда сели выпить кофе, попросил подать ему кефир. Сказал, что врачи нашли у него язву двенадцатиперстной кишки. Язва в этом возрасте может быть только в двух случаях. Либо человек неправильно питался, либо получал в неслабых стрессах кувалдой по голове.
– Нервы? – спросил Никита.
Царьков объяснил наследственностью. Мать, царство ей небесное, страдала такой же язвой.
Они спустились со второго этажа в вестибюль. Отчего-то беспорядочно сновали, не поднимая глаз, подростки. Некоторые здоровались по второму или даже третьему разу. Многих Булыкин знал в лицо. Что за хоровод? Мелькнули братья Чесноковы. Несли какую-то большую коробку. Антон был бледен, обычно очень уверенный в себе Руслан выглядел растерянным.
– Чесноковы у меня в активе, – пояснил Царьков, голос его подрагивал. – Очень исполнительные ребята. Два раза повторять не нужно.
– А можно с ними поговорить? – спросила Анна.
По лицу Царькова пробежала растерянность. Чесноки, услышав ее слова, ускорили шаг и исчезли из виду. Когда заторопились, то стало видно, что коробка, которую они несли, очень тяжелая.
– Я хотела только спросить, как им здесь. Куда же они рванули? Верните их! – чувствуя странное волнение, воскликнула Анна.
Ей вдруг показалось, что это не простая коробка, в ней что-то есть. Она поискала глазами Булыкина. Тот в это время говорил о чем-то с тренером. Гоша глазел по сторонам.
Анна подошла к Булыкину, сказала вполголоса:
– Ты видел Чесноковых? Они несли коробку.
Никита все видел, только не придал значения.
– Они вынесли коробку во двор и погрузили в машину с мусором. А ты что подумала?
– В коробке не может быть тело человека?
– С чего ты взяла?
Булыкин задал этот вопрос по инерции, а сам уже понял – возможно, Анна права. С этой коробкой что-то не так. Что в ней, такой большой, может быть? Почему так странно вели себя Чесноки? Никита до сих пор ходил по зданию, искал глазами Гридасова. Его нигде нет. А «тойота-камри» стоит возле ворот. Где же сам Кадровик? Куда он, черт побери, пропал?
Теперь не оставалось ничего другого, как следить за его машиной. Разговаривая с Царьковым в вестибюле, Никита встал так, чтобы видеть ворота «Спарты». Машина с мусором отъехала, а братья Чесноковы нырнули в «тойоту-камри», иномарка рванула с места и скрылась из виду.
Булыкин сделал вид, что ничего не замечает. Куда братья могли так рвануть? Догоняют мусорку? Он может, конечно, сесть в свои «Жигули» и броситься вдогонку, но толку? Царьков предупредит Чесноков по мобильнику.
Нет, надо изображать из себя недотепу и дослушать, что скажет на прощанье Царьков. Вот, он уже не дергается, успокаивается. Благодарит за внимание. Просит заходить еще. Он всегда рад.
Булыкин бывал раньше в этом особняке, когда там был универмаг. Чего-то не хватало сейчас его глазу, когда он стоял в вестибюле, готовый выйти на улицу. Вот! Раньше у самого входа вниз вела лестница. В подвальном помещении был обувной отдел. Оттуда пахло кожей и обувным кремом. Сейчас лестницы нет. Будто ее и никогда не было. Вместо двери, ведущей к лестнице, стена. Странно. Как можно отказаться от подвального помещения? Или вход в подвал теперь в другом месте?