Очередь никто не занимал, не до этого было. Но всем до одного теперь хотелось пережить то же самое, что только что пережил их главарь. Это было круто.
Генка понимал, что они правы. Да и после инцидента с Таней, когда не без помощи Андрюхи авторитет его малость пошатнулся, не стоило сейчас обижать «братву». Кто такая эта Вероника! Дает она классно, но это как раз и говорит о том, что она просто-напросто шлюха. Из-за бабы ссориться с ребятами. Ну ее на х… эту Веронику. Хочет быть в «стае» — пусть выполняет закон. И ложится под «хор».
Бочонок стал приближаться к Веронике.
— Не подходи, — предупредила она того.
— Да ладно, — ухмыльнулся он. — Начала дело — продолжай смело. Я — следующий.
Он протянул руку, чтобы задрать ей подол, но тут произошло такое, что потом очень долго вспоминали, пытаясь восстановить все подробности. Вероника почти не сдвинулась с места. Не отклоняясь ни на миллиметр, она подняла правую ногу и врезала ею Бочонку по лицу. То есть она не подняла ее, а взмахнула. Как мельница.
Бочонок отлетел на несколько метров и рухнул как подкошенный.
— Правильно! — ощерился Серега маленький. — Не его, а моя очередь.
Вероника крутанулась на левой пятке вокруг своей оси, а правой ударила Серегу точно в лоб. Пацан упал рядом с Бочонком.
Генка ошалело смотрел на нее. Вот это баба, лихорадочно думал он, это же то, что надо, откуда она взялась, черт возьми?!
Вероника повернулась к нему.
— Я же предупреждала: кроме тебя — никого.
Генка все еще озадаченно крутил головой.
— Послушай, — хрипло спросил он. — Откуда ты взялась?
— Потом расскажу, — ответила Вероника. — Если захочется.
— А зачем тебе «стая»? — не понимал Генка. — Тебя, я вижу, обидеть трудно.
— Одной скучно, — объяснила ему бесхитростно Вероника.
— А почему ты мне дала, а им нет? — не отставал от нее Генка.
— Я не блядь, — просто ответила Вероника. — Хотя люблю это дело.
— А правда, лет тебе сколько?
— Пятнадцать.
— Обзовись.
— Век воли не видать.
— А почему именно я? — спросил опять Генка.
— Ты главарь, — пожала она плечами. — Должна же я с кем-то трахаться. Лучше с тобой, чем с другими.
— Правильно, — сказал Генка. — Только закон есть закон.
Вероника его перебила.
— Слушай сюда, — сказала она ему. — На этот закон мне насрать. Если хочешь брать меня в «стаю», бери меня и харь сколько влезет, понятно? А не хочешь — я других ребят найду.
Генка понял, что говорит она чистую правду. Терять такой кадр ему не хотелось.
— Оставайся, — сказал он. — Никто тебя не тронет.
— Кроме тебя, — подмигнула она ему.
— Ну, — сказал он, улыбаясь во весь рот.
…Веронике не нравилось настроение Андрея. Мужчина, справедливо полагала она, не должен так убиваться из-за какой-то там телки. Впрочем, по Андрюхиному виду нельзя было догадаться, что ему там что-то неприятно, он хорошо держал себя в руках, и это как раз Веронике и нравилось. Но она каким-то взрослым чутьем, не по годам сильно развившимся в ее далеко не взрослом теле, понимала, что тому нелегко. И то, что парень внешне старался не подавать виду, только прибавляло ему уважения в глазах Вероники.
Она решила ему помочь, но сначала убедиться, правильно ли разгадала переживания Андрея. Чтоб не попасть впросак, а то мало ли что…
Она подошла к нему, улучив момент, когда тот как-то остался один, и спросила напрямик:
— Хочешь, я побазарю с ней?
— С кем? — не понял тот.
— С Танькой этой. Не нравится мне, как она кочевряжится перед тобой, и вообще…
— Что «вообще»?
— Ну, так баба не должна себя вести. Я так думаю.
— Тебе-то че от этого? — спросил ее Андрей после паузы.
— Я лично тебя наглухо уважаю, Андрюха, — призналась Вероника. — И хочу, чтобы телка эта место свое знала.
— Она немного другая…
— Все мы одинаковые, Андрюха. Все.
— Ты не врубаешься, Вероника. С такими, как она, так не разговаривают. По-другому как-то надо. С такими так не поступают. Она все наоборот станет делать.
— Да нужна она мне, разбираться с ней, — усмехнулась Вероника. — Так поговорю, по-бабьи.
— Как это? — не понял Андрей.
— Да знаю я эту породу, — успокоила она его. — Ну хочешь, помажем? Через пару дней твоя будет. Сама придет.
— Не придет, — покачал головой Андрей.
— Отвечаю, Андрюха, — убеждала его Вероника. — Мажем?
Андрей в который раз пригляделся к ней внимательно и в который раз удивился ее недетскости. Выглядела она как юная пионерка, а «душка» — на целую бригаду «бритоголовых» хватит.
Он пожал плечами.
— Ну давай.
На следующий день к вечеру Таня действительно сама подошла к нему. Протянула ему руку и сказала, глядя прямо в глаза:
— Мириться будем?
Ему вдруг показалось, что он сейчас задохнется, что воздух почему-то лишился кислорода, но на самом деле он просто забыл его вдыхать. Другими словами, он перестал дышать от неожиданности.
Наконец он еле-еле выдавил из себя:
— А мы вроде как и не ссорились.
И пожал протянутую руку.
Больше они не ссорились — до самого их отъезда, вернее, побега в Москву.
Когда Вероника предложила им «смотаться» в столицу, никто не удивился. Компания частенько устраивала «набеги» на Москву, и, в общем-то, это было не ново. Но последующие ее слова оставили всех в замешательстве:
— Все не поедут, — заявила она. — Только четверо. Генка, я, Андрюха и Танька.
— Какая Танька? — удивился Генка.
— Котова.
— Кто?! — вскрикнул Андрей.
Вероника кивнула ему.
— Танька, Танька. Вчетвером и поедем.
— А мы? — спросил удивленно Бочонок. — Мы что — пальцем деланные?
— Там дела крутые будут, — ответила ему Вероника. — Четверо — это то, что нужно.
— Да какие дела?! — завопил Бочонок.
— Не твое дело.
— Так… — ошеломленно проговорил он. — Значит, так, да? Эй, командиры! — позвал он Генку с Андреем. — С каких это пор баба у нас командует?
Генка с Андреем переглянулись. Разговор о том, чтобы смотаться малой бригадой в Москву, у них был, но они не ожидали, что Вероника вот так все и выложит при всех. Генка разозлился.
— И правда, что ты вякаешь? — сказал он ей. — Раскомандовалась, сука. У меня спросила?
Пусть знает, кто тут хозяин. Да и ребята одобрительно головами закивали.
— И Таньку-ментовку приплела еще, — не успокаивался Бочонок. — Ты с ней что — скорефанилась? Когда успела?
— Закрой пасть, — сказал ему Андрей. — Короче, есть в ее словах что-то. Надо подумать.
— Андрюха! — вскинулись пацаны.
— Тихо, бля! — заорал он. — Сказал, подумать надо, значит, надо.
«А что, она дело говорит, какого хера кота за хвост тянуть. И вообще, раз она за Таньку, значит, знает, что говорит. Кто их, баб, разберет, может, и вправду скорефанились».
Он знал, что Танька чуть не плачет от мачехи, от постоянных семейных разборок и, наверное, рада куда-нибудь умотать.
Чем больше он об этом думал, тем больше ему нравилась сама идея. «Генка Веронику во все дырки трахает, а я дальше поцелуев сопливых и не продвинулся вообще.
Там нас будет четверо — куда она денется? Да и классная компашка получается, большие дела можно сделать. Нет, она права, вчетвером надо ехать».
Генка тоже раздумывал: «Конечно, плохо, что эта шмакодявка развыступалась, но ведь дело, дело говорит. Если она уболтает ехать Таньку, нормальный коллектив складывается. Можно будет и отдохнуть по кайфу, и провернуть дела кое-какие. Не, нормально».
Он поднял руку и гаркнул:
— Ша!
Все уставились на него.
— Короче, — сказал он. — Андрюха прав. Подумать надо. А ты, — он повернулся к Веронике, — в следующий раз, прежде чем пасть раскрыть, спроси разрешения. Поняла?
Она чуть заметно улыбнулась, никто и не увидел.
— Понятно.
— Ну, вот и лады, — удовлетворенный Генка потер руки. — И молодец.
Веронике уже давно стало ясно, что она победила. Теперь ее немного беспокоила Танька. Согласится или залупаться начнет? Но нет, вроде не должна. В прошлый раз они сразу нашли согласие и полное взаимопонимание.
Она встретила в тот день Таню, когда та возвращалась из школы, и сразу, без обиняков, заявила:
— Привет. Меня зовут Вероника.
Таня удивленно на нее посмотрела:
— Ну и что? А меня Таня.
— Знаю, — кивнула та. — Короче: есть тут один парень. Нравишься ты ему.
— Да? — заинтересованно спросила Таня. — Ну, и что дальше? Ты кто — сваха?
— Андрей его зовут, — продолжала Вероника свою бесхитростную линию. — Знаешь такого?
— Ну, знаю.
— Ну вот, — сказала Вероника.
— Что — ну вот?
— Упустишь его скоро — вот что, — сообщила Вероника Тане.
— Ну и пожалуйста, — пожала плечами Таня.
И вдруг заволновалась.
— Слушай сюда, короче, — сказала Вероника. — Если че — я за себя не отвечаю.
— В каком смысле? — все еще не понимала Таня.
Вероника даже сплюнула с досады — вот ведь непонятливая!
— А в таком, — сказала она. — Что если ты такая гордая, что на кривой козе к тебе не подъехать, то я его себе забираю. Ясно?
— Как это. — забираешь? — усмехнулась Таня. — Он что, инвалид? Передвигаться не может?
— Ты мне тюльку не гони, — посоветовала ей Вероника. — Я за слова свои отвечаю. Если не нужен он тебе — все, короче. Забираю себе, претензии не принимаются. Понятно тебе, дура стоеросовая?
— Ну и бери, — сказала Таня. — Только помни, что ты мне сказала.
— Что?!
— Что за слова свои отвечаешь, — напомнила ей Таня. — Вот теперь и забирай его. С потрохами. Дарю.
— Эй, — снова заволновалась Вероника, — ты че, с ума погнала? — она даже растерялась. — Он тебе че — совсем не нужен?
На нее было жалко смотреть.
— А он тебе действительно нравится? — спросила у нее Таня, внимательно глядя на нее.
Вероника пожала плечами.
— Да хороший парень, — сказала она. — Смотреть противно, как он по тебе сохнет, — она вдруг остановилась и взглянула на Таню в упор. — А тебе он что — правда не нравится?