— А что рассказывать, с этого дня жизнь не только Ирки превратилась в кошмар. Лихорадило всех. Денег для расчета с поставщиками вовремя не оказывалось в кассе. Главбух старалась изъять все с утра. Ты эту фифу должна помнить. Вечно нос кверху. Откровенные дорогущие наряды на тщедушном престарелом тельце. Бриллианты по количеству бородавок и папиллом разве что не в носу.
— Как же, помню, жутко неприятная особа.
— Так вот ее шестерки по приказу Генерального снимали выручку магазина каждое утро и зачем-то отвозили в кассу предприятия. Поставщики тоже приезжали с утра, а у нас денег не было для расчета. На хороших отношениях продержались недели три, а потом один за другим они перестали нам возить товар. Ассортимента не стало. Выручки нет. А тут еще и претензии по оплате аренды.
— Какой еще аренды? Вы же магазином предприятия были.
— Были. За месяц до юбилея Антон предложил Ирине оформить частное предпринимательство и взять магазин в аренду, с последующим выкупом. Предложенная плата за аренду нам не в тягость была при наших оборотах. Документы юристы предприятия оформили в три дня …
— Понятно. Схема не новая. После юбилея аренду непомерно подняли.
— Вот именно, в два раза. Антон издал приказ о ежедневном погашении аренды, за которой четко приезжала кассир предприятия, выгребая из кассы все деньги. Когда сумма месячной аренды была выплачена, Ирина поехала разбираться, почему касса магазина продолжает опустошаться и ей секретарь под роспись вручила требование об уплате долга почти в полмиллиона рублей.
— Это то как могло получиться?
— Может врали, а может и правда, но оказалось, что управляющий сетью магазинов, который забирал нашу выручку, до оформления Ириной частного предпринимательства, в погашение платежей предприятию деньги не сдавал, как и наши отчеты более года. По крайней мере так получалось по документам бухгалтерии, а нам он никаких расписок не оставлял. По договору аренды Ирина приняла магазин в текущем состоянии и никаких претензий не имела, т. е. с долговыми обязательствами, о которых не догадывалась. Сразу после юбилея управляющий как то резко уволился с предприятия, прихватив в собственность один из магазинов, и нам стало абсолютно ясно, что с ним рассчитались за совершенную подлость.
— Но ведь это можно доказать. Игорь и сам специалист и связи у него наверняка остались.
— Какие связи у инвалида? Ты, подруга, абсолютно оторвалась от родного города. Забыла местные нравы и «позвоночное» право? Прав только тот, у кого больше прав. Антон наверняка запасся документами и свидетелями, если сам подал в суд. Да еще и уголовное дело по мошенничеству, присвоению средств и злоупотреблению возбудили. Ирку просто затаскали в прокуратуру и милицию.
— Нет, но нельзя же было сдаваться.
— Никто и не сдавался. Мы всем коллективам ходили по инстанциям, а в прокуратуре и милиции можно было нам раскладушки ставить. Сбросились и наняли ей Соломона в помощь.
— Вы что, с ума сошли, это же одна видимость адвоката!
— Ты, наверное забыла, что он заведующий юридической консультацией и считается лучшим адвокатом в городе.
— Я в свое время для заметки в нашей газете не раз беседовала с многими горожанами, которые отдали ему сумасшедшие деньги и проиграли процессы. А с него все как с гуся вода, сидит в суде, в носу ковыряет. Только навороченные иномарки менял на «народные пожертвования». Вы что, эту заметку не помните, город гудел, как потревоженный улий. Я правда через месяц перевелась в столицу, поэтому не до Соломона было, но думала, что его снимут с заведующих и народ его десятой дорогой будет обходить.
— Ну не знаю, нам его порекомендовали и мы его наняли.
— А что в результате?
— Пока ничего, тянутся разбирательства. Ирка заболела, уже второй месяц в НИИ психического здоровья лечится. Игорь начал пить без меры. Просто беда.
— Да, хорошие дела. Слушай, а Игорь не мог Антона?
— Не знаю, я бы сама убила этого гада, а уж у него повод точно был. В конце декабря Антон вдруг снизил без всяких объяснений цену иска в два раза, а перед этим Ирка с Соломоном ездили к нему на предприятие по его приглашению, типа мировое заключить. Ирка вернулась домой поздно ночью. Я ей весь телефон оборвала. Ближе к утру ее по скорой в областную клиническую увезли, а через неделю в Центр психического здоровья.
— Да что случилось? Ты с ней разговаривала?
— Куда там! Недели две к ней вообще никого не пускали, а в прошлое воскресенье я просочилась в отделение через знакомую. Ирка, как только меня увидела заревела в голос, меня тут же из палаты и выперли. Врач сказал, что психоз у нее какой-то, ситуационно спровацированный. Подурнела, высохла вся, ты ее не узнала бы. Вот и думай кто что хочет. Хотя я не верю, что она сдалась Антону. Что то опять подставой воняет. Но Игорь с катушек слетел, это точно.
— Да, мотив налицо.
— Так же и менты подумали с чьей то «доброжелательной» подсказки. Убили Антона около восьми утра, а в девять Игоря уже задержали у собственного подъезда. Да только зря надеялись, у него алиби, как говорят, железное. Он у знакомого мужика в гараже с компанией «квасил» всю ночь и утром был в такой «кондиции», что из бутылки в стакан не попал бы. Но до вечера все равно продержали.
— Это откуда такие подробности и так оперативно?
— А ты Степку Мальгина не помнишь? Он теперь опер в уголовке и снова мой любимый мужчина.
— Степка? Рыжий? Это который у Вас в магазине с братом винный отдел пополнял и за тобой, как телок бродил?
— Ну да, твое любимое, масандровское вино привозил и меня все замуж звал.
— Ишь ты какой карьерный рост! С чего вдруг сменил вид деятельности?
— Тут набор был в ментуру и квартиры давали, а он только женился. Бизнес брату передал и прямиком на государеву службу.
— Понятно. А от молодой жены тут же рванул по старым симпатиям?
— Ну не по таким уж старым и не по симпатиям, а к любимой женщине.
— Да, старая любовь не ржавеет. Слушай, Ксюха, а он когда к тебе обещался? Может они мне что свеженькое сообщит по старой памяти, а то мне и полслова в его конторе не сказали.
— А прямо сейчас и узнаем.
Ксюха взяла трубку и быстро натыкала номер.
— Мальгин, Вас начальство вызывает на ковер.
В трубке раздался строгий голос, но слов я не расслышала.
— Понятно, конспиратор, жду! — удовлетворенно муркнула Ксюха и озорно подмигнула мне.
— Через пару часов прикатит на «щи с косточкой». Пошли обед варганить.
Степка выглядел великолепно. Видимо форма была не обязательной по специфике его работы, так как явился он в распахнутом элегантном кожаном плаще с натуральным мехом на подстежке и в прекрасном костюме-тройке под ним. Банковский служащий, но никак не мент. Парфюм тоже был не из дешевых, и я не удержалась от ехидства:
— Прямо стилисты нынче в милиции, а не снабженцы, коль такой прикид и запах нашим защитникам обеспечивают. Теперь люди к вам точно потянутся.
— Мария Станиславовна, язвить не надо и нечего насмехаться над бедным ментом. Все блага от прежней вольной жизни. Ну что, подружки, заманили в силки? Я правильно понял, что «щи с косточкой» плавно заменяются допросом с пристрастием? Управление и так на ушах стоит из-за вашего приезда, столичная штучка, а теперь Вы из меня информатора хотите сделать?
Ксения игриво потрепала его огненную шевелюру:
— Не суетись под клиентом, котик! Щи и косточка от тебя никуда не уйдут. Присаживайтесь, гражданин начальник, в лучшем виде обслужим, не сомневайтесь.
Степка влажно ухмыльнулся:
— Прямо обе и сразу?
Ксюха вытянула к его лицу свои длиннющие ногти и прошипела:
— Помечтай, котяра! Кормить и допрашивать будем вместе, это ты угадал, а во всем остальном с такими запросами будешь довольствоваться собственной женой.
Молодое и гладко выбритое лицо Степки исказила столь откровенное страдание, что мы с Ксюхой расхохотались от души. Просмеявшись, любимая женщина опера Мальгина сменила гнев на милость:
— Ладно, не печалься, добрый молодец, не лишу пока тебя сладенького. Но это позже, а сейчас ешь и излагай по теме.
— А что по теме. Кипиж и суета. Все на ушах. Даже бригаду с Петровки пригнали. Майор возглавляет. Серьезный мужик. Сидит второй день, пытает всех подряд, чего-то пишет. Когда спит не знаю. Кофе хлещет ведрами. Его компания на десятый раз обнюхала весь подъезд, передопросила всех соседей и жителей домов на километр в округе, сняли отпечатки по всему дому, притащили на экспертизу окурки со всех помоек, но ничего не нашли. — В голосе Степки отчетливо звучала издевка и удовлетворение своей работой. Ведь именно его группа выезжала по сигналу и первая осматривала труп, подъезд, отрабатывала соседей.
— Степ, ты мне расскажи, что увидел, что рассказали, кто… Ну, сам понимаешь, объективку.
— Выстрел был один. Пуля вошла не просто в ухо, а прямо в слуховой проход и, застряв в черепе, перекрыла отток крови наружу. Мы до вскрытия сомневались, не от сердечного ли приступа умер. Судмедэксперта забодались искать. Он где-то в областном центре в кабаке завис до утра. Мы в квартиру долбились, а он только к десяти прямо в морг бухой подрулил, из машины вывалился кулём, отходил полдня, так что только к вечеру распотрошил терпилу и заключение выдал. Пуля стандартная, оружие не зарегистрировано и не обнаружено. Толи дилетант, толи рисковый, но ствол унес с собой. Мы все обнюхали во всех помойках, мусоропроводах и чердаках с подвалами.
— То есть выстрел профессиональный?
— Шут его знает, может профессионал, а может случайно в ухо угодил. И то, как человек ушел, говорит или о спецподготовке или о фантастическом везении, ведь начало рабочего дня. Хотя на работу почти все соседи к этому времени уже утопали. Толи спокойно из подъезда вышел, толи поднялся на лифте и ушел по крыше не торопясь. Следов море. Собака повертелась на лестнице, у лифта, у квартиры и все. Дом то длиннющий, поди угадай из какого подъезда вынырнул. Люки на крышу почти все открытыми оказались, а жэковские божатся, что у них они строго закрываются и чуть не каждый день проверяются. Врут конечно, но человек готовился, это точно.