з. Он, окаменев, смотрел на Анюту и ждал, сам не зная чего. Она зашла в воду по пояс, присела и попыталась умыться, как бы пытаясь смыть эти страшные пятна. Он медленно пошел к ней, но она, услышав его шаги, обернулась и, увидев его, вжала голову в плечи и съёжилась, обхватив себя руками, как бы защищаясь. Антон опустился на песок и обхватил голову руками. Он слышал, как Анюта вышла из воды и подошла к нему. Он несмело поднял на неё глаза. Девушка стояла, прикрывая свою наготу полотенцем и тем, что осталось от её халатика, смотрела себе под ноги и молчала. Антон уже немного пришел в себя и лихорадочно соображал, как исправить эту безнадежную ситуацию. Тюрьма в его планы не входила, как, впрочем, и свадьба. И то и другое испортило бы его карьеру и будущее.
Антон встал, снял куртку, осторожно накинул её на плечи девушки, потом присел на корягу, лежащую рядом на берегу, усадив Анюту на колени и уткнулся в ее холодное плечико, обвив её тело руками.
— Милая, прости меня, я сволочь, но я так тебя люблю. Я уже месяц ни спать, ни есть, не работать не могу. Я думать, я дышать, я жить без тебя не могу, — жарко шептал он где-то услышанные или вычитанные фразы, которые заучил еще в институте и так верно служившие ему уже несколько лет, покоряя женские и девичьи сердца. — У нас все будет хорошо, я больше никогда тебя не обижу. Я не знаю, что на меня нашло. Я так боялся, что ты оттолкнешь меня. Я трус, я подонок, но я тебя люблю и всегда любить буду.
Анюта судорожно всхлипнула и тихо заплакала. Антон гладил ее по истерзанным им плечам, спутавшимся волосам и шептал, шептал и шептал всякую сладкую чушь. Наконец девушка успокоилась и, отведя в сторону глаза, смущаясь и краснея, задала наиглупейший женский вопрос, от которого лицо Антона скривила весьма красноречивая гримаса.
— Антоша, ты на мне теперь женишься?
— Конечно, а как же иначе, я же тебя люблю.
— А когда свадьба? Мне же надо маме и дяде Боре сообщить.
— Вот только меня начальником участка утвердят и сразу поженимся.
— А когда тебя утвердят?
— Обещали скоро, но не я же приказы подписываю. Мне же тогда полвагончика дадут, а то где мы с тобой жить-то будем? А пока мы с тобой будем встречаться здесь каждое утро, и ты первая узнаешь о моем назначении, я тебе обещаю. Здесь и день свадьбы назначим. Договорились?
Личико Анютки осветилось счастливой улыбкой.
«Как мало этим бабам надо для счастья. Глупышка конечно, но такая сладенькая», — Антон почувствовал, как наполняется кровью и начинает выпирать из штанов его плоть и тихонько заурчал. Он посмотрел Анюте в глаза, мурлыкнул и по-кошачьи потерся о ее плечо. Девушка тихонько засмеялась.
Антон решительно встал и, откровенно бахвалясь своим молодым и спортивным телом, налитой кровью восставшей плотью, быстро скинул на траву всю одежду. Девушка толи смущенно, толи испуганно ойкнула, но он схватил ее на руки и понес в воду. Теперь Антон ласкал ее бережно, приручая и приучая к себе. Он играл с ней, как с любимой игрушкой. Не торопясь и не стесняясь, он гладил и целовал уже известные ему тайные женские места, вызывая у Анюты то сладкий стон, то блаженную дрожь, то мурашки на коже.
Анюта сначала будто сомлела и распласталась на мелководье под его руками и губами, потом охнула и испуганно схватила его за волосы, когда он начал целовать ее грудь и спускаться губами вниз живота. Антон рывком согнул ее ноги в коленях и запустил язык в самое сокровенное место. Анюта так сладко застонала и начала извиваться под ним, уже не вырываясь и не отталкивая его, а наоборот, всем телом подаваясь ему навстречу. Помятуя об уже причиненной им девушке боли, возможно причиненных травмах, Антон нежно ласкал языком восхитительно пахнущий треугольник меж её ног, бережно вводил в лоно пальцы, чем довёл Анюту до нескольких оргазмов подряд и только после этого осторожно и медленно вошел в неё, бережно заканчивая игру и придерживая свой оргазм. Аннушка сначала вскрикнула от боли, но уже скоро стала отвечать его движениям, чем довела его взрыв до небывалого до сих пор пика наслаждения, сладко и утробно простонав практически с ним в унисон. Ни одна женщина за всю жизнь Максюты не подарила ему и половины испытанных им при соитии с Аннушкой наслаждений. Антон снова подхватил девушку на руки и вынес на разогретый солнцем песок, положив её на свою куртку, а сам прилёг рядом на бок, что бы свободной рукой гладить аннушкино тело, снова и снова касаясь сладких местечек. Девушка, закрыв глаза, уже не сдерживаясь стонала так томно и волнующе, что в паху заныло и член снова стал набухать. Антон взял руку девушки и положил ладошкой на ствол. Она сначала напряглась, но через секунду удивительно гладкими подушечками пальчиков забегала по члену, как боянист по кнопкам и Антон взвыл от пронзившего всё его тело оглушительной разрядки. Когда вернулось зрение он посмотрел на Аню и увидел удивительную картину. Девушка, собрав в ладошку со своего живота его сперму, с любопытством рассматривала её и Антон поймал себя на мысли, что воот сейчас ему не только не стыдно, что он так разрядился, испачкав женское тело, а даже приятно смотреть, как Аннушка рассматривает его семя, потому что на лице девушки не было и тени брезгливости. Заметив, что он смотрит на неё, девушка свела бровки и спросила: здесь мог быть наш с тобой сын или дочка?
Антон расхохотался от души и, просмеявшись, ответил: — У меня ещё много есть и для сыночков и для дочек, не расстраивайся!
Он подхватил девчушку на руки и снова потащил её на прогретое солнышком мелководье. Кровь снова прихлынула к голове, но Антон уже контролировал себя, и он снова начал нежно целовал лицо и шею Аннушки, дышал за ушки и в шейку, вызывая дрожь и мурашки на её коже, гладил и ласкал тело руками, потом губами, медленно спускаясь языком к пахнущему страстью и речной водой треугольничку между стройных ножек. В этот раз он добился от Аннушки страстных стонов и призывного лепета, но всё так же бережно и неторопливо вошел в нее. Больше она уже не вскрикивала, а только томно стонала под ним, и он точно знал, что в этих стонах нет ни ноты фальши. Она всецело принадлежала теперь ему, была с этого дня в полной его власти.
Они провели на речке несколько часов, прежде чем оба окончательно утомились и насытились друг другом. Потом они долго еще лежали в теплой воде под тёплым сибирским солнышком и Антон мысленно благодарил Аннушку за то, что она пришла именно сегодня, рано утром, в выходной на стройке день, и что она любит купаться подальше от всех…
Они сидели на своем обычном месте. Был поздний сентябрь, Аннушка ежилась под свитерком и все крепче прижималась к Антону. Ее по-собачьи преданные глаза искали что-то на его застывшем лице:
— Антошенька, ты что не рад?
— Почему, рад, но не знаю, как нам теперь быть. Как с ребенком в зиму и в таких условиях? И потом, как ты здесь рожать собралась?
— Я в район поеду.
— А потом?
— Не знаю.
— А я знаю. Здесь ни рожать, ни с ребенком жить тебе нельзя.
— А как же теперь?
— Поедешь к маме, родишь, а там видно будет. Может я к тому времени смогу перевестись в район или еще куда, где цивилизация есть и заберу тебя с ребенком.
— А поженимся здесь?
— Анюта, не говори глупостей. Ну кто мне повышение даст, если узнают, что я тебя обрюхатил до свадьбы? Ты же знаешь, комсомол осудит, партия накажет и прощай карьера. Никто же до сих пор не знает, что мы с тобой встречаемся.
— Ты же сам просил не говорить.
— А как можно было сказать, когда твоя соседка ор на всю стройку подняла, когда ты тогда с речки вернулась? Помнишь как тебя всем профкомом пытали, что бы узнать имя насильника. Как я после такого мог объявиться? Антон подчеркнул слова нарочитой печалью в голосе и выдержал паузу, что бы Аня прочувствовала и осознала всю безвыходность ситуации.
Увидев, что девушка согласно закивала головой, он продиктовал принятое решение голосом, не терпящим возражений:
— Выхода другого нет, уедем отсюда и поженимся. Кто знает, может я тебя с чужим ребенком взял. Это благородно, так карьера вверх полетит, а не пойдет прахом, — и Антон быстро и так сильно стиснул Анюту, что она охнула, но тут же жарко начала его целовать и через несколько минут они скрепили договор бурными ласками.
Аня оказалась послушной, толковой и благодарной ученицей, с готовностью и уже вполне профессионально занималась любовью, меняя позы с азартом и готовностью, для неё не было ничего запретного.
— И надо же ей было залететь, теперь или снова дрессировать кого-то надо, а это не безопасно или Танюшей довольствоваться — раздраженно подумал Антон и недовольно оттолкнул Анюту, откровенно требующую продолжения.
— Устал, Анька, да и тебе студиться нельзя. Давай, дуй вперед и завтра же оформляй очередной отпуск перед декретом, а то пропадет. Поезжай к матери, там и больничный предродовый оформишь и пришлешь сюда вместе с заявлением на декретный отпуск. Надо хорошо подготовиться к родам, мне наследник здоровый нужен! — выдал Антон безотказные аргументы и теперь не сомневался, что влюбленная дурочка исполнит все в точности и незамедлительно. Он проводил Анюту взглядом, сладко потянулся и стал бросать в осеннюю воду камешки.
Письма Анютки он получал в районе до востребования, как договорились. Сам же не написал ни одного, отделываясь открытками к праздникам с дежурными пожеланиями, да вызвал ее на переговоры пару раз, когда она сообщала, что хочет приехать к нему, чтобы показать сына. А потом он перевелся со стройки на Север и почти на два года Анюта потеряла его.
Их последняя встреча в областном центре, куда Анютка приехала, прочитав о молодом перспективном директоре стройки в газете, закончилась ее гибелью.
— Антоша!
Максюта вздрогнул и резко обернулся. У порога здания областной администрации стояла белокурая красавица и тянулась к нему всем телом. Он узнал в красавице его Аннушку. Чувства смешались в один скрежещущий и пылающий нарастающей страстью ком. На миг Антона охватило прежнее, умопомрачительное желание и он чуть не схватил Анютку на руки и не потащил к машине, до того ему захотелось ее отдрессированных им ласк. Но другой Антон так же мгновенно просчитал ситуацию и его душа наполнилась лютой ненавистью к этой идиотке, караулившей его в центре города у здания, где его знала каждая собака.