«Да, Настя, как же мне завоевать Ваше доверие?» — стала соображать я, но в это время к нам подошла девушка и, представившись мне, не переминула подкусить отца:
— Батяня у нас этикеты соблюдать не желает, представлять нас и не думает, посему мы по-простому, уж не обессудьте. Я — Злата, старшая сестра этих нахалят, которые до сих пор висят на отце. Мария Станиславовна, давайте я Вас в вашу комнату провожу, расквартируетесь и отдохните перед застольем. А может сразу на речку сходим? Я в такую жару просто весь день бы в воде сидела под шляпой!
Эта мысль мне показалась очень кстати, она давала время на обдумывание деликатного разговора и возможность познакомиться с Настей через ее дочь поближе.
— Прекрасно, Злата, я с удовольствием принимаю ваше приглашение. Может к нам и остальные присоединятся?
Мальчишки дружно заверещали, приветствуя возможность еще раз поплескаться в реке, поддержал нас и Алексей. Настя было воспротивилась, но все остальные домочадцы стали слаженно скандировать хором «Идем, идем, идем!», и она сдалась, велев только сначала разместить меня и разобрать сумку с продуктами.
Алексей достал из джипа мои вещи и свой огромный мешок на колесиках. Злата, не обращая внимания на мои протесты, легко перехватила мой баульчик у отца и маминым командным голосом пригласила меня следовать за ней.
Дом в глубине не очень большого участка, был похож на сказочный теремок. Деревянные кружева украшали весь его фасад, а на коньке лениво ворочался флюгер в виде фигурки Карлсона, с пропеллером в положенном месте. В окна мансарды была вставлена мозаика с цветочным орнаментом, ставни были разрисованы диковинным цветочным узором. Я до того залюбовалась сказочной красотой дома, что Злата меня потеряла и, выглянув с крыльца, нетерпеливо окликнула:
— Мария Станиславовна, ну где же Вы?
Я поспешила в дом и по красивой лесенке с точёными балясинами поднялась в след за девушкой на второй этаж. Злата распахнула сразу две двери и предложила:
— Выбирайте любую комнату, какая больше понравится.
В первой по ходу комнате тон задавали двустворчатый шифоньер, старинный комод и невысокая книжная этажерка на точеных стойках. В углу стоял большой сундук, а у окна, на накрытом кружевной скатертью круглом столике, стояла полупрозрачная голубая ваза с букетом полевых цветов. Занавески на французском окне от пола до самого потолка были из прозрачного тюля, а на шторах цвели огромные красные маки.
Я словно очутилась в своем детстве. Каждое лето родители отвозили меня к бабуле в небольшую деревеньку под Владимиром, и я оставалась там до самого сентября, ни разу не поменяв ее на берег моря. Братца моего, перенесшего в раннем детстве пневмонию, каждое лето родители по очереди возили в Ялту или Евпаторию, но я неизменно спрыгивала с поезда на станции в трех километрах от бабушкиной деревни. Она или муж ее тетки Ольги, дядя Петя, встречали меня на станции, и мы шли по лесной песчаной дороге до ее дома. Я издалека видела высокую раскидистую березу, под которой уже с середины июля всегда росли крепкие подберезовики на жареху и стройную ель, хранившую прохладу в горнице и на моей терраске.
Я подошла к окну и к своему изумлению, увидела за ним балкон, на перилах которого лежала еловая лапа. Распахнув створки толи окна, толи балконной двери, я, забыв обо всем на свете, шагнула на балкон и с надеждой взглянула вправо. Еще молодая, но уже раскидистая береза стояла там, где мне так хотелось её увидеть. На глаза невольно навернулись слезы и я, подняв мягкую пихтовую лапу, вдохнула ее изумительный новогодний запах. Елка оказалась пихтой, березка была еще молодой, но ощущение беззаботного детства и умиротворения из-за этих мелких неточностей никуда не ушло. Я вернулась в комнату и плюхнулась на широкую кровать со сдвинутым к стене марлевым пологом:
— Злата, я остаюсь здесь!
— А может все-таки взгляните на другую комнату? Там великолепный вид на реку. — настаивала девушка и, что бы ее не обидеть, я оторвалась от блаженных воспоминаний, и мы прошли чуть дальше по коридору.
Вторая комната восхищала своим царственным великолепием. Огромное зеркало в удивительно красивой резной раме задавало дворцовый альковный стиль. Кровать была сделана опять же на французский манер с точеными толстыми стойками. К потолку по периметру крепился балдахин, но на этом сходство со спальнями французских королей заканчивалось. Комната и весь текстиль в ней были нежных тонов. Легкая органза заменяла на балдахине тяжелый пыльный бархат, который мы с Данькой видели во всех спальнях французских королей и их любовниц, в подаренных последним замках… Многослойную прозрачную ткань на окнах дополняли римские шторы белого цвета. Против кровати располагался небольшой, словно игрушечный, каминчик. Его слегка подкопченный верх, приборы в железной стойке, несколько поленьев в нише и кресло-качалка с пледом говорили, что это не бутафория, а работающая часть интерьера.
— Злата, это просто чудесная комната, но можно мне обосноваться в первой? Она мне детство напоминает, в бабушкином доме все было очень похоже. Ты не обидишься?
— Что Вы, это ведь это я ее обставляла. Находила во дворах старую мебель, звонила папе, он забирал, отвозил в цех и реставрировал. Это моя комната, но я пока поживу в «королевских покоях». Маман после поездки по замкам Луары, с бати не слезала, пока он по ее эскизам все это великолепие не сотворил. А Вы вспоминайте детство, на здоровье!
Через несколько минут мы со Златой спустились вниз, где уже изнемогали в ожидании мальчишки. Джерри, положив огромную лохматую голову на лапы, тосковал у будки под кустом сирени, а рядом в песке возился Василий, набивая огненную пушистую шерсть пылью. Он периодически подскакивал, встряхивался, окатывая пса песком. Джерри смачно чихал, прятал нос в лапы, а кот снова плюхался на спину и все повторялось.
Злата вскинула на плечо мохнатое полотенце и скомандовала братьям:
— Матрасы взяли и на берег шагом марш!
Братьев через секунду и след простыл, а девушка звонким голосом предупредила о нашем уходе родителей, и мы вышли за калитку. Пес, провожая нас печальныи взглядом, остался лежать на месте, а Василий засеменил с нами рядом, взяв на себя функции охранника.
Река встретила меня долгожданной прохладой и выходить из воды действительно не хотелось. Мальчишки наперегонки карабкались на плечи отца, и он подбрасывал их вверх. Брызги и восторженный визг летели во все стороны, забава повторялась вновь и вновь, пока Настя не выгнала всех троих погреться на песок. Ее авторитет был непререкаем и было заметно, что даже в присутствии гостьи малышами не допускаются никакие возражения или проволочки. Я никак не могла сообразить, как мне задать тот вопрос, ради которого предприняла этот неожиданный для всех вояж, когда у меня появится такая возможность. С Златой мне поболтать так же пока не удалось, потому что через некоторое время, нас всех дружно Настя вернула на дачу и отправила приводить себя в порядок к обеду.
Я зря себя напрягала, так как Настя сама вызвала меня на разговор, когда домочадцы дружно, включая кота Василия, уткнулись в телевизор. Она тихонько шепнула мне, что хочет поговорить со мной и повела меня по песчаной дорожке, обсаженной с двух сторон высоченными цветами, к небольшой избушке в конце участка. Избушка оказалось баней, но в просторном предбаннике стоял мягкий угловой диван и большое кресло. Хозяйка предложила мне присесть к небольшому столику и быстро достала из небольшого холодильничка бутылку рома, вазочку с шоколадными конфетами, тонко нарезанные кусочки разных фруктов на красивом блюде и тарелочку с миниатюрными пирожными. Было очевидно, что Настя готовилась к нашей уединенной беседе. Она хитро улыбнулась и подмигнула мне:
— Побалуем себя немножко, а Маша, заодно и беседу подсластим. Повод-то у нее не слишком приятный, как я догадываюсь? Вы весь день усиленно соображаете, на какой бы кривой козе ко мне подъехать, или я ошибаюсь, и Вы неожиданно прикатили обратно исключительно для того, что бы со мной и моим семейством познакомиться?
— Познакомиться с Вами, Анастасия, я давно хотела, но Вы абсолютно правы, цель моего внезапного возвращения несколько в другом. — я снова растеряла все слова, но Настя не стала держать неловкую паузу. Она, не спрашивая меня, плеснула ром в бокалы и предложила запить переход на «ты».
Мы выпили с переплетенными руками и чмокнули друг друга в щеку. После этого Настя налила нам еще рома, взяла из вазочки с конфетами трюфель и кусочек мандарина на шпажке, откинулась на подушки дивана и царственно разрешила:
— Маш, не меньжуйся, спрашивай! Врать не буду, честно расскажу все, что знаю. Ты-баба правильная, за дешевой славой никогда не гналась и хороших людей не подставляла. Ну? Прими еще для храбрости и прекрати подбирать слова. Как получится, так и говори, здесь нас никто не услышит.
Я засунула в рот первую попавшуюся мне в вазе конфету, тоже откинулась на спинку кресла и решительно спросила:
— Настя, это ты прислала мне дневники Максюты?
— Да, это я.
— Тебе их отдала Таисия?
— Да.
— Но зачем и почему именно мне?
— Маша, я ждала этого вопроса все время с того дня, как отправила тебе посылку с липовым адресом и вымышленными инициалами отправителя из деревенского почтового отделения. У меня тогда на руках были два малыша, и я впервые в жизни испугалась. Дневники словно жгли мне душу, я не могла их больше держать у себя. Я и так рискнула очень многим, спасая подругу. Я расскажу тебе всё и, надеюсь, ты поймёшь меня и простишь, что я втравила тебя в этот кошмар, который тебе пришлось пережить. Я сама собиралась прилететь к тебе в сентябре, когда мальчишки пойдут в школу, и я смогу уехать на пару дней. Я должна была попросить у тебя прощения, хотя, конечно, не могла и предположить к каким последствиям для тебя приведёт исповедь этого дьявола. Я могла их сжечь и о них никто бы не узнал, но не смогла это сделать. Я понимала, что написанное в них касается судеб многих людей, как уродов, так и