— Лады, — подумав секунду-другую, ответил Егор.
— Меня вообще-то Тохой кличут. В Заводском меня каждая собака знает, так что если надумаешь с разборками или с миром приехать, то спросишь меня. Ну, давай, будь здоров.
Компания довольных выпавшим на их долю развлечением парней, со смешками и взаимными подначками, побрела к трамвайной остановке. Егор последний раз взглянул им вслед и перевел взгляд на свои руки, которые все были в ссадинах, полученных им, когда он прикрывал ими голову. Громко чертыхнувшись, он зло сплюнул в сторону, и побрел в другую сторону — на автобусную остановку. В автобусе люди сторонились Егора, кто со страхом, а кто с и жалостью посматривая на его лицо. Причину этого он узнал только дома, поглядев в зеркало. Все лицо было покрыто такими же ссадинами как и руки. Особенно его порадовал четкий отпечаток каблука на лбу. Иронично хмыкнув, Егор сел на свою кровать и начал вспоминать прошедшую драку. В принципе, он был доволен своим поведением. Он не струсил и сражался до конца. Но он был весьма разочарован своей техникой ведения боя.
— Дурак, и зачем я стал бить ногой на скользком асфальте? Надо было руками работать, тогда я точно хотя бы этого Тоху замесил бы, пока остальные не подоспели», — со злостью думал он, ругая себя.
Егор долго придирчиво анализировал свои промахи и понял, что меньше всего ударов он получил, когда крутился на земле, отбиваясь и закрывая голову руками. Нападающие сильно мешали друг другу. Одновременно его били только три-четыре человека из восьми, остальным просто не было места. А вот хуже всего ему приходилось тогда, когда он пытался встать и открывал голову, в которую и прилетали мощные удары ботинками.
— Обязательно надо будет спросить у тренера, как драться, лежа на земле, и как быстро вставать», — подумал он.
Когда его увидели товарищи на тренировках, их расспросам не было конца. Егор поначалу неохотно, а потом во всех подробностях рассказал им о драке у военкомата.
— Вот блин гадье, надо бы нам собраться и поехать туда, чтобы наказать этих заводских, — сгоряча предложил всем Марик.
— Да ладно, все же нормально закончилось. Хрен с ними! — махнул рукой Егор.
— А чего это ты такой добрый?
— Да я не добрый. Просто ты сам вспомни, что нам постоянно Казбек твердит: «Не дай вам Бог подраться на улице и кого-то покалечить! И сами сядете, и группу разгонят», — остудил пыл товарища Егор.
Насчет «сядете» это была полная правда. Соседа Егора, парня на три года старше его, серьезно занимавшегося боксом, недавно посадили за то, что тот в обычной уличной драке сломал челюсть сынку какого-то начальника. Оказаться на его месте Егор совсем не хотел, именно поэтому он и решил спустить все это дело на тормозах.
Меж тем приближалась пора вступительных экзаменов в ВУЗы, а Егор так и не мог определиться, что ему по душе. Проблему выбора решил случай. Сашка Петров, товарищ и одноклассник Егора, не пройдя вступительные экзамены в Москве в МВТУ имени Баумана, решил поступать в местный горнометаллургический институт на факультет электротехники. Он и предложил Егору пойти туда с ним вместе. Егор подумал, что если ему все равно куда поступать, то почему бы и не сунуться в тот же в горнометаллургический. Тем более, что он находился всего в трех автобусных остановках от его дома. Сделав выбор, Егор вместе с Сашкой подал свои документы в приемную комиссию. Несмотря на то, что он почти не готовился к вступительным экзаменам, поступил Егор довольно легко, получив одну тройку, одну четверку и одну пятерку и набрав двенадцать баллов, чего ему с лихвой хватило, так как конкурс на факультет электротехники был невысоким. Так он и стал студентом Северокавказского горнометаллургического института.
Марик, закончивший спецшколу с английским уклоном, в отличие от друга, к вопросу выбора будущей профессии подошел гораздо серьезней. Хорошо подготовившись, он поступил в местный университет на весьма престижный экономический факультет.
— Баран ты! — насмешливо и немного свысока говорил он Егору. — Подумай, кем ты будешь после окончания своего института? Электриком на заводе работать? Тогда ты всегда будешь жить от зарплаты до зарплаты и вечно считать копейки.
— Да ладно, тоже мне, умник нашелся, — весело отбивался от него Егор. — Можно подумать, что экономисты так много зарабатывают. Те же самые яйца только вид в профиль.
— Зарабатывают экономисты, может быть, и немного, — многозначительно ответил ему Марик, и заговорщически подмигнул. — Но вот те, кто с умом, имеют достаточно.
— У нас вон перестройка на дворе! Скоро все станут жить лучше, и инженеры будут получать побольше всяких там экономистов, прямо как на Западе. Да и мне, честно говоря, сейчас все это по барабану. Окончу институт, а там видно будет, чем дальше заняться.
— Дурень ты! Все это — сны рябой кобылы и пустые обещания. Нашим родителям Хрущев обещал, что скоро все будут жить при коммунизме, ну и где он этот коммунизм — а? Лучше всегда живут те, кто имеет доступ к распределению благ, и происходит это именно потому, что у них всегда есть к ним доступ. Заранее надо все планировать, а не оставлять на потом.
— Планируй — не планируй, а в жизни всегда все не по планам выходит, — философски ответил другу Егор.
Подобные разговоры друзья вели в манере безобидной пикировки, дружески подкалывая один другого и не обижаясь на шутки и подначки.
Глава 4
Первого сентября обе группы по специальности электроснабжение собрались в одной аудитории на втором этаже. Собрание проводил замдекана Юрий Михайлович — немного полный, представительный мужчина, с пивным животиком и круглым красным лицом. При взгляде на Юрия Михайловича, увлеченно рассказывающего студентам о славной истории института, и при этом находящегося в постоянном движении, у Егора, который с интересом смотрел за этими маневрами, в голове всплыла полублатная песенка
Это школа Соломона Пляра,
Школа бальных танцев вам говорят,
Две шаги налево, две шаги на право,
Шаг вперед и два назад…
Забавный живчик Юрий Михайлович, заливаясь как курский соловей, вел свое сольное выступление, не останавливаясь ни на мгновение, все так же находясь в постоянном движении и при этом забавно жестикулируя руками. В большой аудитории собралось человек шестьдесят. Большую часть студентов составляли парни, девчонок в обеих группах набралось всего-то восемь. Девушки уже успели перезнакомиться друг с другом и рассесться на передних рядах. Егор и Сашка сидели сзади и, слушая вполуха замдекана, с интересом присматривались к своим соседям. Рядом, с ними на задних рядах, сидели три парня, которые сразу не понравились Егору. Это были классические гопники. Парни посматривали вокруг с пренебрежением, криво усмехаясь и показывая всем своим видом, что вокруг собрались одни ботаники и лошары. Они громко переговаривались и грызли семечки сплевывая шелуху прямо на пол.
Между тем, на собрании быстро выбрали актив — двух старост, которыми стали Серега Лебедев и Толик Токарев, отслужившие в армии и внушавшие доверие своим степенным внешним видом. Потом выбрали комсорга — симпатичную девушку Юлю Черникову. Юрий Михайлович еще раз уточнил списки первокурсников и опустил народ по домам, готовиться к полуторамесячной поездке на картошку.
Традиция начинать учебный год с помощи подшефным хозяйствам давно и прочно укоренилась в советских вузах. Коммунизма обещанного Хрущевым все не было, а сельское хозяйство давно дышало на ладан и любимые партия и правительство затыкали дыры студентами и научными работниками, почему-то считая, что выполняя неквалифицированную работу по сбору урожая, горожане принесут больше пользы своей стране, чем трудясь на своем прямом рабочем месте. Типа хрен его знает, что вы там еще наработаете у себя в институтах, а тут и колхозам поможете и воздухом свежим подышите.
Конечно, Егору никак не улыбалось провести столько времени в каком-то занюханном колхозе, но делать было нечего, и они с Сашкой поехали по домам.
На следующее утро первокурсники собрались у входа в институт, где их уже ждали потрепанные видавшие виды автобусы. Товарищу Егора Сашке Петрову в последний момент все же удалось обзавестись медицинской справкой, и он благополучно избежал всеобщей трудовой повинности, а все те, кому не удалось раздобыть соответствующие отмазки, после переклички нестройною толпою поплелись на посадку. В автобусе Егор, пристроив свой тяжеленный рюкзак на коленях, плюхнулся на сидение рядом с забавным дагестанцем Гимбатовым, который поступил в институт сразу же после трех лет, отданных службе в морфлоте. Гимбат, как его сразу окрестили остальные студенты, оказался очень веселым и открытым парнем. Как и большинство Дагестанских мальчишек, он в свое время, очень серьезно занимался вольной борьбой, до армии он даже успел получить звание кандидата в мастера спорта. Его смуглое черноусое лицо с постоянной улыбкой на губах не портили даже уши, сломанные на борцовском ковре.
— У нас в Дагестане некоторые парни специально сами ломают себе уши, чтобы все видели, что они занимаются борьбой, это добавляет им почета в глазах окружающих, — весело рассказывал он Егору. — Но свои уши я сам не ломал, у меня это честно заработано на ковре, я ведь борьбой занимаюсь чуть ли не с пеленок.
— А я тоже немного занимался самбо, — поддержал тему Егор. — Сейчас, правда, хожу на каратэ, мне это дело больше нравится.
— Послушай, — тут же оживился Гимбат. — У меня двоюродный братишка есть. Его Закиром зовут. Он на три года младше меня и тоже занимается каратэ. Мы с ним вместе сюда поступали, только я на электромеханический факультет, а он на горный. Надо будет потом вас познакомить, а то он сильно расстраивался, что здесь, в незнакомом городе, он не знает, куда ему пойти тренироваться.