Итак, отзвучали вопли сирен, отгремели крики ужаса или восторга у читателей новостей. Пришло время финала. Каждой хорошей книге необходим финал. Ненавижу бесконечные тексты, которые читателю проще оборвать самому, чем дожидаться окончания. И с не меньшей ненавистью отношусь к завершениям на самом интересном месте. Помнишь, читатель, ту потерю листков, фиксирующих конец истории гоголевского Ивана Федоровича Шпоньки? Они были использованы для печения пирожков. И в итоге как бы стали символом победы низменных реалий жизни над ее динамикой и дуализмом. Но плевать на глубокие мысли по этому поводу — финала-то нет! Повесть не закончена. И это всегда приводило меня в чудовищное бешенство.
Поэтому я решил, что в моем повествовании непременно будет хороший яркий финал.
Я заронил в Дениса мысль о том, что было бы очень полезно, если бы Зигунова отдала своего сына в его Лито. Голубки смогли бы гораздо чаще видеться по совершенно законному поводу. Парень с наскока заглотил наживку и уговорил свою зазнобу так и сделать.
Теперь у меня уже были все карты на руках. Я немного порисовал в тетрадке мелкого балбеса, чтоб у его папаши сложились однозначные аналогии с вещами из дома блогерши. Ну а подложить палочки в рюкзак было еще проще.
И здесь снова мои персонажи начали оживать по собственному желанию и вносить хаос в идеально выверенное полотно. Зигунов арестовал Аброськина. Это в мой план не входило и заставило понервничать. Но когда я встретил незадачливого героя в стенах полиции, он мне подмигнул и всем своим пафосным видом дал понять, что не продаст. Что ж, это было замечательно. Я не слишком поверил широкому жесту, и напрасно — вояка свое обещание сдержал. Даже сказал спасибо. В таком случае я свое обещание тоже сдержу — его семья будет получать помощь, так что нужда им не грозит.
Госпожа Зигунова… Ну здесь все понятно. У нее было достаточно разных обрывков информации, чтобы однажды сложить их все вместе и догадаться, кто автор. Мне это было абсолютно ни к чему. Плюс смерть Дездемоны добавила бы финалу еще большего драматизма. А все обстоятельства так идеально сплелись, что просто грех было ими не воспользоваться.
В квартиру она меня пустила без какой-либо задней мысли. Дальнейшее было безумно просто — когда она отвернулась к ноуту и стала набирать сообщение Денису, я просто взял ее за горло и немного сжал. Сопротивлялась она недолго, пару минут — не больше. Создание мизансцены, которую должен был обнаружить обманутый муж, и то заняло куда больше времени.
Финальный аккорд вот-вот должен был прозвучать, но снова мой протагонист сорвался с поводка и перепутал все карты. Он успел приехать в Кузнецк ощутимо раньше меня, и поэтому старик с мелким балбесом выжили, запоров моего Гайдара подчистую. Впрочем, надо отдать сыщику должное — он все-таки смог к финалу повысить градус драматизма. Дешевого, класса Б, но тем не менее. Рваные раны от отвертки на шее, думаю, еще долго будут ему напоминать о ярком окончании моей истории. Денис пал смертью глупого и даже немного жалкого, но все же героя.
Занавес!
И что же теперь будет дальше? Везунчика-Зигунова ждет повышение за отличную проделанную работу (Еще бы! Я следил за этим не смыкая глаз.) Преступник признал себя виновным и вскрыл вены в страхе перед судом и общественным порицанием. А подстрекатель, прелюбодей и ревнивый любовник, глупый Карандышев, убивший свою Ларису, получил пулю в живот, чего в глазах справедливой общественности (она же никогда не ошибается, да, мой милый читатель?) и заслуживал. Хеппи-энд.
Ну а я… У меня впереди следующее произведение. Уже даже имеются небольшие наработки. Так что началось новое «время больших ожиданий» — я преисполнен надежд и вдохновения. Жди, читатель, мы вот-вот встретимся снова. И совсем скоро. Возможно, ты даже станешь одним из главных персонажей. Я бы этого очень хотел. А ты?
Оксана ЗаугольнаяАбсорбент. Маньяк, который меня любил
Глава 1
Налить кофе из дурацкой, но невероятно дорогой кофеварки. Вытащить тосты. Глянуть на часы — на работу она успевает.
«И пусть на этом всё, — загадала Аня. — И тогда всё будет хорошо». В последние годы она стала очень суеверна и загадывала свое «всё будет хорошо» на всё: на одинаковые цифры на электронных часах, на грозу и даже на внезапно громкие чихи соседа сверху. Но получалось откровенно паршиво, словно она задолжала мирозданию или слишком многого хотела. Честное слово, пора было набраться смелости и конкретизировать это жалкое «всё»! Но это было еще одно суеверие — пока не называешь проблему вслух, ее вроде как и нет.
Жаль, что ее любовник этого не понимал вовсе. Вот и сейчас он возился в душе вместо того, чтобы спокойно досыпать, дожидаясь, когда она уйдет. Аня бросила взгляд на кофе, но подавила трусливое желание остаться без завтрака и сбежать, — пока еще успевает. Наоборот, упрямо намазала тост маслом, джемом и даже поставила вторую кружку. Вовремя.
Против воли она залюбовалась вышедшим из душа в одном полотенце мужчиной. Может, поэтому ей никак не везет, что все везение она выкинула на этого красавца?
А тот, словно не замечая ее взгляда, прошел прямо к кофеварке и налил полную кружку.
— Анна, ты снова кричала во сне, — заметил он, беря тост. Масло он отодвинул подальше, словно ненароком напоминая, что старается есть здоровую пищу и такие продукты держит дома только для нее. Мило, но раздражает. Как и почти все в нем, включая эту заботу. Аня стиснула зубы, чтобы переждать приступ раздражения, а потом криво улыбнулась.
— Ваха, я опаздываю на работу, — попыталась она снова. Эти разговоры ее выматывали.
— Тебе снова снился он. — Вахан проигнорировал немую мольбу. Он сел напротив, не обращая внимания на развязавшееся и сползшее с бедер полотенце. Ане бы такую уверенность в себе! Но чего нет, того нет. — Давай еще раз сходим к моему брату, он пропишет тебе таблетки.
Аня вцепилась зубами в тост, чтобы ничего не отвечать. Ваха уже водил ее к «брату», который приходился ему дальним родственником со стороны жены троюродного дяди или что-то вроде. Мало того что Гурам Каренович оказался гинекологом, что уже было слишком смущающим для Ани, так он при этом еще и с легкостью прописывал лекарства, которые Аня не стала бы пить, даже если бы их прописал психиатр. Похоже, они должны были избавить ее не от снов о Николае, а от снов вообще.
— Анна, — Вахан подпустил в голос те бархатные нотки, от которых у нее поджимались пальцы. Ведь знает об этом и беззастенчиво пользуется! — Ты же знаешь, как ты мне дорога. Я просто беспокоюсь о тебе. Если хочешь, мы можем уехать в другой город. Что скажешь? Брат давно зовет в Москву, там у программистов большие перспективы.
Аня позволила себе минутную слабость и представила это. Уехать в Москву. Затеряться в столице. Николай и его дурацкие письма никогда не найдут ее там, как и бывшие подружки, которые постоянно приходят именно в ее отделение банка, чтобы убедиться, что она все еще без кольца на пальце. Аня с сожалением отмахнулась от мыслей о переезде. Одно дело встречаться у него или у нее на съемной квартире и совсем другое — переезжать в чужой город с мужчиной, который не собирается на ней жениться. И снова заводить разговор об этом ей не хотелось. Хватило одного раза, у нее все-таки есть гордость.
— Нет, — только и ответила она коротко, поднимаясь, чтобы поставить кружку в посудомоечную машину. Но когда Вахану этого было достаточно! Он и без слов видел ее насквозь.
— Анна, ты же понимаешь, мы не можем сейчас пожениться, — мягко произнес он. — Моя мать слишком серьезно относится к традициям и надеется, что я женюсь на армянке. Я люблю тебя, но она моя мать. Подожди несколько лет, она привыкнет к мысли о тебе и захочет внуков больше, чем невестку-армянку.
— Я и не прошу, — вспыхнула Аня, чувствуя себя беспомощной от того, как легко любовник читал ее мысли. — И вообще, я опаздываю. Дай пройти.
Она попыталась обойти его, но Ваха ухватил ее за руку и усадил на колени.
— Однажды ты забудешь его, — уверенно прошептал он ей в губы. — Я заставлю забыть. И тебе буду сниться только я. Сны будут приятные.
Он поцеловал ее властно, пылко, совсем не как Николай, но Аня машинально прижала ладонь к животу, словно защищая его. Забыть Николая! Как бы ей этого хотелось. Только он все никак ее не отпускал. Она глянула на часы, но даже удвоенное 07:07 ее не обрадовало, она уже опаздывала на работу.
— Давай сегодня у меня? — попросила она, на ходу закручивая волосы в узел и пытаясь впотьмах попасть ногой в сапог. — А то я не высыпаюсь и на работу опаздываю.
— Я вызвал такси, звезда моя. — Ваха наконец накинул халат и вышел в прихожую вслед за ней. — Мне не хочется лишний раз ночевать у тебя. Твоя соседка — это просто кошмар. Мне кажется, она все время ждет, что я приду с огромным кинжалом, зарежу тебя, ее и еще ту мерзкую шавку со второго этажа, что по утрам тявкает в коридоре.
— Тебе не кажется, — пробормотала Аня себе под нос и вздохнула.
Такси — это хорошо, но это означало, что сегодня ей спать дома одной. Переезжать и тащить свои вещи к Вахану она не собиралась, а появляться на работе даже два дня подряд в одной и той же блузке было чревато сплетнями. К тому же у Вахи спокойнее было только из-за него самого. Аня не обманывалась — стоит ей переехать, и письма найдут ее и на новом месте, как нашли там, где она жила сейчас. И придется снова пить таблетки, может, даже те, что прописывал обходительный гинеколог.
Аня мельком глянула на себя в зеркало. Накраситься она опять не успела, так что будет радовать коллег и клиентов синеватыми кругами под глазами. Но разве она виновата, что у нее такая тонкая кожа? На лоб упала кольцом рыжая прядь, и Аня раздраженно сдула ее. Накинула пальто, которое галантно придержал для нее Ваха, и вылетела в коридор.
Такси уже стояло у подъезда. Аня привычно обошла его спереди, чтобы убедиться в том, что водитель не Николай, и наконец села на заднее сиденье. Теперь, когда Ваха ее не видел, она уже не скрываясь скользнула рукой под пальто, положила ее на живот и прижала плотнее, словно у нее болел желудок. Автомобиль мягко ехал по не таким уж хорошим дорогам, водитель плавно тормозил перед светофорами и объезжал внезапные препятствия, и Аня расслабилась. Она прикрыла глаза, откинула голову на спинку кресла и позволила сну вернуться.