— Мать недавно приходила с квартирной хозяйкой, Аня жаловалась, что она любит иногда нагрянуть без предупреждения, — с удовольствием сообщила та и наморщила лоб, явно вспоминая. Игорь не рискнул переспросить, кто «она» — мать или хозяйка. Впрочем, это было неважно. — Парень ее, этот кавказец. С ней приходил вместе. Вот еще вы. Вроде бы все. Анна не очень общительная девочка.
— А вообще чужие часто бывают в подъезде? — Игорь прикинул не очень привлекательный вариант, что преследует Анну ее собственная мать, но быстро его отверг. На такое способна только настоящая психопатка, а за матерью это должны были заметить раньше.
— У нас домофон с камерой, — похвасталась Кира Михайловна. — Никаких чужих, пропускаем только знакомых, если курьеров кто ждет, и почтальоншу.
— Ясно, — Игорь был разочарован.
Почтальоншу он уже видел и первым делом проверил ее. Пожилая сухонькая женщина в узких очках. Нет, это не могла быть она. А курьеры… Подозревать их, конечно, удобно, просто новый «убийца — дворецкий», такие же незаметные и безликие в своей форме, а в большие рюкзаки можно спрятать даже компактную бензопилу. Но эту версию он оставит на потом. Уточнит у Анны, каких курьеров она вызывала за последние недели, из каких компаний, и узнает, кто на выполнение заказов был назначен. Вряд ли она пустила бы разносчика пиццы в спальню, так что проверить курьеров стоит разве что для своего успокоения.
— Заходите еще, — кокетливо улыбнулась Кира Михайловна. — Такой симпатичный молодой человек, и без кольца. А наша Аннушка такая не пристроенная!
Игорь не стал упоминать, что у него есть невеста, чтобы разговор не заходил на новый виток, попрощался и вернулся в квартиру Анны. Вовремя.
— Вы не переживайте, это просто кто-то ему подражает. Вы же понимаете, что это не Коля? — Дарья говорила тихо, но уверенно, из коридора Игорю было не очень хорошо слышно. Он вошел и обратил внимание, что Анна начала успокаиваться. Даже кивнула, мол, понимаю, конечно.
— Мы, к примеру, сейчас расследуем очень сложное дело: маньяк, похоже, имитирует чьи-то преступления. Так что над вашим делом мы работаем со всей тщательностью, — продолжила утешения Дарья.
— Кхм, — кашлянул Игорь, заметив, как расширились глаза у хозяйки квартиры.
— Ой, я не должна была этого говорить, простите, Анна Максимовна, — Дарья испуганно оглянулась на него. — Понимаете, это может быть кто угодно, он ведь очень тщательно…
— Кхм, кхм… — Игорь понял, что кашля недостаточно и буркнул: — Простите, Анна Максимовна, мы выйдем.
— Ты что творишь, Дарья? — прошипел он в коридоре.
— Успокаиваю, — Дарья захлопала ресницами. — Она перестанет бояться, что мы считаем ее сумасшедшей.
— И начнет бояться, что ее убьет маньяк, которого даже…
Игорь запнулся, вспомнив, что для Дарьи маньяк вполне реальный. Это они пока не уверены даже на пятьдесят процентов, что ищут серийного убийцу, а не просто роются в висяках. Она же принимает их работу за дело серьезное, и Игорь не должен ее в этом разуверить раньше времени. Не запутаться бы!
— Которого за полгода даже опытные следователи не нашли, — сумел выкрутиться он. — Теперь вместо того, чтобы думать, что это злая шутка, она будет думать, что ее могут реально убить.
— А не могут разве? — поспешила уточнить Дарья. — Я к тому, что если версия с подражателем верна, то…
— То ему придется самоубиться, — буркнул Игорь. — Николай пытался покончить с собой, а не с ней.
— А если нет? Если он просто не успел? — Дарья раскраснелась, вошла во вкус. — Откуда вы знаете? Мы знаем о нем только со слов Анны, и все. Судя по тому, что она говорит о своих близких, все считали его безвинно пострадавшим влюбленным. Но что, если все сложнее? И он отказался от мысли о самоубийстве и решился на убийство, а подражатель об этом знал?
— В таком случае подражателя надо искать среди его друзей… — Игорь задумался. — Нет, это не вяжется с остальными убийствами.
— Значит, надо искать среди новых друзей! Узнать, кто посещал его в психбольнице, звонил, писал, носил апельсины. — Дарья умоляюще сложила руки перед собой. — Давайте проверим!
— Проверим, — нехотя сдался Игорь.
— И по конвертам можно вычислить, кто отправлял и откуда, — продолжила вдохновленная поддержкой Дарья.
Игорь несколько секунд колебался, настолько заманчивой была идея отправить помощницу заниматься бессмысленными поисками, но профессионал в нем победил.
— Как давно ты отправляла бумажные письма, Дарья? — спросил он, с ностальгией вспоминая свой первый год участковым. Каким же наивным он тогда был! Видел серьезные преступления и загадки в любой бытовой мелочи. — Судя по молчанию, давно. Или никогда. Так вот. Почтовые ящики установлены по всему городу, обычно в слепых от камер зонах. Необходимости такой нет. Выемку осуществляют раз или два в неделю, по мере наполнения ящика, потом только отвозят в отделение. Отследить, кто отправил письмо, практически нереально.
Дарья шмыгнула носом и отвернулась.
— «Почта России» — один из последних оплотов анонимности, — попытался шутливо подбодрить ее Игорь. — Так что почтовый штемпель дает нам лишь примерную дату отправления… И кое-что еще.
Дарья обернулась. Какая же она еще восторженная! Неужели и он таким был?
— Мы знаем, что Коля или не-Коля точно не был заперт в психиатрической больнице, когда отправлял письма. Или имел возможность выйти, — пояснил он. — К тому же последние письма приходили не по почте. Вот на это и надо обратить внимание.
Глава 17
Анна шла по мосту. Блестящий после недавнего дождя, он выглядел так притягательно, и Анна просто не могла отказать себе в желании водить рукой по гладким перилам. Мимо с легким шорохом скользили автомобили, но Анна не обращала на них никакого внимания. У нее наконец стало спокойно на душе. Единственное, чего она не могла понять, так это в какую сторону она собиралась идти — к городу или к пляжу. В темноте не было видно реки, скрадывались берега, и ослепляемая фарами Анна никак не решалась продолжить путь. Словно понимая это, насмешливо посигналила какая-то серая легковушка. Это разозлило Анну. Назло своему ужасному зрению, легковушке, тьме и мосту она взобралась на перила. Освещенная фарами, она хотела оттолкнуться от перил и красиво прыгнуть, но поскользнулась и полетела. Вверх, все выше и выше…
Проснувшись, Аня некоторое время лежала без движения и смотрела в потолок. Потом села и энергично потерла лицо ладонями. Это помогло мало, и она пошла в ванную, чтобы умыться холодной водой. После разговора со следователями она чувствовала себя совершенно разбитой и прилегла подремать. На удивление ничего жуткого ей не приснилось. Она летала во сне… когда в последний раз? Еще в детстве.
Аня глянула на часы и убедилась, что время почти что обеденное. Есть, правда, совсем не хотелось. И она решила прогуляться. Ноги сами понесли ее к автобусной остановке, она и не заметила, как проехала пару остановок и вышла в паре кварталов от моста. Это место ей всегда нравилось. Она бывала здесь с подружками, которые ее не предавали, с родителями, которые не внушали, что она не права. Чаще всего она бывала тут одна, порой часами высчитывая середину моста, — иногда хочется постоять ровно на середине моста, разве не у всех так? И только с Колей она здесь не бывала. Коля не любил мосты, считая, что ходить по ним — дело бессмысленное и небезопасное. Любой длинный мост лучше пересекать на транспорте, утверждал он. А когда Аня заметила вскользь, что, возможно, Коля просто боится высоты, он исчез на несколько дней, избавив ее от своего душного внимания. Жаль, что не навсегда, но на такое магии моста просто не хватило бы.
Аня наконец подошла к мосту и зашагала по нему. Машины катились почти так же, как у нее во сне, но был день, и фары не слепили. Людей на мосту не было, и Аня могла идти не торопясь, не думая о том, что кто-то спешит и нужно уступить дорогу. А еще она отлично понимала, где находится и не теряла равновесия в отличие от сна. И скользко было лишь там, где люди подошвами раскатали снег до темного льда. Кама под мостом казалась почти такой же, как во сне, — белой с крупными участками чернеющего льда или прогалин воды.
Она прошла несколько десятков шагов и остановилась над рекой. Она часто приходила сюда в то время, когда Коля еще… еще был. Да. Здесь она чувствовала себя в безопасности. Мало того что ему не нравились мосты, так еще это было одно из тех мест, где невозможно выскочить из-за угла. Мост просматривался почти до самого берега, и незаметно тут не подойдешь. Редкие пешеходы на таком открытом пространстве всегда хорошо видны, и притом что она вроде бы шла по мосту одна, Аня всегда чувствовала, что автомобилисты, шуршащие шинами у нее за спиной, не позволят свершиться ничему ужасному.
Вспомнив о пешеходах, Аня оторвала взгляд от заснеженной реки и осмотрелась. И вздрогнула.
Синяя куртка, знакомый силуэт — на противоположной стороне дороги, за машинами. Она даже потерла руками глаза, но это не помогло. Куртка никуда не делась, как и человек, носивший ее. И пусть он стоял в отдалении, то и дело закрываемый от Ани автомобилями, она готова была поспорить, что он не просто так стоит, а смотрит. На нее.
«Это всего лишь куртка, — забормотала она в отчаянии. Очарование моста пропало. Она почувствовала, какой тут пронизывающий ветер, пробирающий до костей. Озябли руки, щеки. Сколько можно стоять? — Всего лишь куртка. Таких курток тысячи в городе!»
Она зашагала по мосту, удаляясь от города. Просто потому, что фигура в куртке стояла ближе к городу и, если возвращаться назад, то придется пройти мимо нее. И сейчас поток машин уже не казался Ане ни поддержкой, ни заслоном. Бездушные железяки с такими же бездушными водителями и пассажирами. Даже реши Аня прыгнуть с моста, никто не остановится, чтобы отговорить. Чужие, посторонние люди.
«И он не любит мосты. — Аня и сама не заметила, как зашагала шире и быстрее. Дважды она поскользнулась, но не сбавила скорость. — И вообще, он умер!»