— Нормально. Эти берем. А остальные две в таком же состоянии?
— Еще лучше! — Аслан самодовольно ухмыльнулся и кивнул на машину, в которой сидел Слон. — С этой «бэхой» вообще комедия вышла. Брали ее около супермаркета. Я контролировал обстановку, Шкет уже отключил сигналку и возился в салоне, когда хозяин решил зачем-то вернуться к своей машине. За ним в магазине наблюдал один мой парнишка — Гнус. Он мне сразу по рации кинул маяк. Атас, мол, клиент идет обратно. Я кивнул Шкету, чтобы он побыстрее заканчивал, а сам пошел этому лошаре голимому навстречу. Столкнулся я с ним возле самого выхода из магазина, двинул его плечом и кричу: «Ты, что, сука, пихаешься?! Тебе что, места мало?» А он — бычара здоровый, сразу хвать меня за грудки. Типа ты кого тут сукой назвал?! Я на него попер в ответку, завязался у нас махач прямо пред супермаркетом, а тут еще Гнус подскочил, охранники из магазина выскочили, мусора откуда-то сразу нарисовались. В общем, получился полный комплект. Пока мы там разбирались, кто прав, кто виноват, Шкет на «бэхе» уже срулил аж за кольцевую. Потом типа все нормалек, уладили мы конфликт миром и пошли к своей машине, а лошара — к своей. А ее и нету! Он разволновался, бегает по стоянке, ищет. Мы, естественно, не стали дожидаться, пока он все поймет, и дали по газам.
Выслушав самодовольный рассказ Аслана, Марик ухмыльнулся и поинтересовался у него:
— Слышь, Ас, а никого из твоих пацанов менты никогда не прихватывали прямо в тачке?
— Было дело, и не раз. Гнуса как-то взяли на угнанной машине, так он перед ментами целую комедию устроил. Говорит: «Плохо мне стало с сердцем. Смотрю, стоит машина открытая ну и сел внутрь, чтобы полегчало. Жду значит хозяина чтобы попросить чтобы он меня довез до больницы а хозяина все нет и нет ну и потом сам решил до больницы доехать, а потом бы вернул тачку на место, а вы меня тут и повязали».
— Ну и чем все кончилось? — заинтересовался Егор.
— Чем? Да, собственно, ничем. Дали Гнусу два года условно, так как не смогли доказать корыстный умысел. Ладно, все это хорошо, но давай к делу. Так вы берете машины?
— Берем, — кивнул Марик. — Твоя цена?
— Двадцать пять бакинских за все четыре.
— Ну ты загнул! Давай за двадцатку, — подключился к торгу Егор.
— Хрена там за двадцатку. Ты сам посмотри, какие это ласточки, просто мечта, а не машины. Тем более что они уже перебитые, только сделай документы и катайся себе на здоровье. Да я их и подороже легко кому-нибудь втюхаю.
Марик подошел к Аслану и дружески обнял его за плечи.
— Ас, сделай скидку на опт, не ломи цену. Даем двадцать две — это же нормальные бабки.
— Двадцать три, и то только из уважения к тебе, Марик.
— Идет, — Марик кивнул и продолжил: — Аслан, тут одна тема нарисовалась. Сделай нам, пожалуйста, еще одну «девяносто девятую» вдобавок к этим четырем «бэхам».
Тот на минуту задумался, потом ответил:
— Есть у меня сейчас одна такая в Москве. Машине всего год, цвет «мокрый асфальт», цена две штуки. Правда, она еще не перебита, у меня в Москве просто мастера по этой части пока нет.
— Ничего страшного. Мы ее сами сделаем, — тут же заверил его Марик. — На днях сюда Заур прилетает, да и Егор, если что, может сработать.
— Все заметано. Вы и мне тогда еще пару тачек в Москве перебьете?
— Да какой разговор, братуха, сделаем, конечно.
На улице, когда они шли смотреть другие машины, Егор отозвал друга в сторонку.
— Марик, а что за тема с «девяносто девятой», и с чего ты взял, что я смогу перебить эти машины?
— Как что за тема? — удивился Марик. — «Бэхи» мы берем на продажу, ведь так?
— Ну да, — кивнул Егор.
— А сами мы по Владику на трамваях будем ездить что ли? Нашу «семерку» я уже Уртаю отдал в счет долга, так что машины у нас больше нет.
— С этим понятно, а что насчет перебивки? С чего ты взял, что я смогу это сделать?
— Да ладно тебе. Ты же несколько раз помогал Зауру, когда он работал с машинами, и знаешь всю технологию. Вспомни, ты же мне сам говорил, что даже пробовал сделать один номер.
Егор действительно пару раз поработал вместе с Зауром на перебивке номеров, но его функции ограничивались в основном подсветкой и подсобными работами. Сделать всю машину сам он никогда не пробовал, хотя технологию процесса представлял себе довольно неплохо.
— Честно говоря, мне бы не хотелось лезть в это дело, и кроме того, я никогда не делал всю работу от начала и до конца, — засомневался он.
— Да ладно тебе ломаться, хочу — не хочу, могу — не могу… Есть такое слово «надо», понимаешь? — Марик пытливо заглянул Егору в глаза. — Это нужно прежде всего нам, и этот Аслан нам тоже очень нужен. Поэтому, если понадобится, ты сделаешь машины и для нас, и для него.
— Ладно, если понадобится, попробую сделать, — нехотя согласился Егор.
На следующий день Марик вылетел во Владикавказ оформлять документы на машины, а Егор и Слон остались ждать его возвращения в Москве. Егор, как в омут с головой, ухнул в отношения с Линой. С каждым днем он привязывался к ней все больше и больше. Он буквально попал в плен ее мягких губ, ласковых рук и завораживающих зеленых глаз. Ему чрезвычайно интересно было общаться с Линой на разные темы. Гуляя вместе по осенней Москве, они обсуждали все, от новых фильмов и кулинарных рецептов до политической ситуации в стране.
Осенью 1993 года как раз сильно обострилось противостояние между президентом и парламентом. В стране шла отчаянная борьба за власть. С обеих сторон уже звучали призывы к силовому разрешению конфликта, и столица в конце сентября 1993 года встревожено затихла в ожидании дальнейшего развития событий. Наконец президент своим указом распустил парламент. Парламент, в свою очередь, объявил импичмент президенту, обвинив его в государственном перевороте. Уже прозвучали полные взаимных обвинений телеобращения Ельцина и Хасбулатова к стране. Их сторонники стали собираться у Белого дома и здания мэрии. Москва потихоньку начала заполняться вооруженными людьми.
Влюбленный по уши Егор не замечал ничего происходящего, сосредоточив все свое внимание на предмете своего обожания. Благо все основные события разворачивающегося противостояния проходили в центре, то есть вдалеке от мест их прогулок и проживания.
В эти же дни Егору по просьбе Аслана пришлось заняться перебивкой номеров на кузовах и двигателях автомобилей, стоящих в гаражах в разных концах Москвы. Потренировавшись сначала на куске металла, он смог довольно сносно изменить заводские номера, переделывая единицы на четверки, девятки на ноли, а тройки на восьмерки. Единственное, чего так не смог освоить Егор, так это искусства окраски зачищенных участков кузова. Заур в свое время показывал ему технологию этого процесса, но Егор тогда слушал его вполуха, будучи совершенно уверенным в том, что эти знания ему никогда не пригодятся. Когда Егору все же пришлось осваивать ремесло перебивщика, он сразу же предупредил Аслана о том, что не сможет выполнить всю работу до конца, но так как у того был свой знакомый маляр, из автосервиса, это не стало большой проблемой.
В конце сентября вернулся Марик с готовыми номерами и документами на пять купленных машин. Для перегонки всей партии автомобилей Во Владик с ним в Москву приехали Валеха и еще двое незнакомых Егору молодых парней. Новички отзывались на прозвища Граф и Кот.
Кот — круглолицый черноволосый смуглый парень в забавных зеленых очках с круглыми линзами — был обладателем хорошо подвешенного языка профессионального разводилы и внешне очень походил на кота Базилио из старого советского фильма о Буратино. Граф — сухощавый парень с тонким нервным лицом, в прошлом футболист, подававший большие надежды, вынужден был оставить большой спорт из-за проблем с коленями.
Прилетевшие парни на ночь разместились в той же гостинице на Ленинском проспекте. Отъезд за машинами в Обнинск был назначен на утро следующего дня. Враз погрустневший Егор, как и обычно, в последние две недели, остался на ночь у Лины в номере. Лина уже почти закончила свои дела в Москве, и через неделю, она тоже должна была возвращаться к себе домой.
— Ну вот, завтра ты уедешь к себе домой, и через некоторое время, в твоей памяти, я останусь только лишь маленьким московским приключением — наконец нарушила молчание лежавшая рядом с Егором девушка и из ее глаз на подушку жемчужной капелькой покатилась одинокая слезинка.
— Ну что ты моя хорошая — Егор приподнялся на локте, нежно целуя девушку в нос, в губы и в глаза — с чего ты взяла, что ты для меня только маленькое приключение?
— А что разве нет? — Лина попыталась отвернуться к стенке.
— Конечно же, нет — Егор силой повернул голову девушки к себе и посмотрел ей прямо в глаза — Послушай, ты для меня милая, единственная и любимая. Вот увидишь, я очень скоро вернусь обратно…
— Ты вернешься сюда только из-за своих коммерческих дел. — жалобно всхлипнула Лина.
— Нет, мое солнышко, я вернусь сюда в первую очередь из-за тебя, а уж во вторую — по делам. Не плачь милая, ведь я же люблю тебя.
Егор продолжал смотреть девушке в глаза, он в первый раз сказал Лине, что любит ее. До сих пор они не говорили о чувствах, и он сам не забивал себе голову мыслями о том, что он испытывает по отношению к Лине, но именно в эту прощальную ночь, у него появилось ясное осознание того, что она — стала для него самым близким и дорогим человеком на земле.
— Ты, и правда, любишь меня? — глаза Лины вдруг стали вопросительными и по детски беспомощными.
— Да моя ласточка, я, правда, люблю тебя — Егор снова стал осыпать лицо лежавшей рядом любимой девушки поцелуями, гладя ее стройное тело руками.
— И я тебя тоже… правда люблю…
Егор, поспавший за ночь всего пару часов, ввалился в номер к Марику только в восемь утра. Настроение у него было не очень, прощание с Линой было тяжелым, не смотря на то, что они оба крепились и не показывали друг другу грусти, Лина едва сдерживала слезы. Чуть ранее они договорились, что она по любому, чтобы не случилось, дождется Егора в Москве. Наконец Егор, поцеловав любимую девушку на прощание, сумел оторваться от нее и быстро, не оглядываясь, поспешил в номер к товарищам.