И оттого настоящей неожиданностью стало для него, когда под перчатками вместо теплой кожи скользнули волосы. Высокий хвост, скрытый шапочкой, гладко ложился на шею, закрывая ее от чужих пальцев. Нет, пальцы бы не соскользнули, будь они свободны от этих перчаток.
Александр посмотрел на свои руки и только затем на жертву. Девушка. Не мужчина. Разве Александр убивает женщин? Мать не в счет. Но кто ему запретил трогать женщин, разве не мать? Разве это не значит, что ограничений больше нет?
Эти мысли вихрем пролетели в его голове, но все-таки недостаточно быстро. Он получил мощный, слишком мощный для такой невысокой девушки удар в живот, согнулся, очень удачно пряча лицо. По голове пришелся удар той самой сумкой, которую Александр опрометчиво отметил только вскользь. Может, девушка носила там и не кирпичи, но удар едва не придавил Александра к земле.
Упершись ладонями в грязный снег — теперь эти перчатки пропадут бессмысленно, как жаль, — Александр с яростью наблюдал, как его жертва быстро несется в сторону спасительного света, камер и людей. И, будто бы этого было мало, вдруг с той стороны раздался оглушительный свист, словно Александр оказался на футбольном матче или в школе.
Свист сводил с ума, паника заставила сердце биться сильнее, в висках стучало. Александр поспешно стянул перчатки и сунул их в карман. Потом отступил в темноту и торопливо принялся стягивать куртку. Вывернул ее яркой стороной наружу, какое счастье, что Николай носил двустороннюю куртку и оставил ее Александру. Теперь такую редкость попробуй найти! Александр стянул шапочку и взъерошил волосы. Холодно, но теперь твари не узнают его, даже если пройдут совсем близко.
Упал на скамью и пытался отдышаться. Внутри все скручивалось от страха и ярости, но Александр старался дышать спокойнее, чтобы никто не мог даже подумать, что он как-то причастен к случившемуся. Все напрасно. Он готов был играть свою роль, но уши замерзли, и кололо затылок от холода, а никто не появлялся. Только с той стороны, откуда пришли они с неудачной жертвой, прошла группа подростков, как всегда, шумные и пахнущие сладким дымом. Александр чувствовал, как ярость вскипает в нем с такой силой, что того и гляди затопит его целиком — и не выплыть!
О том, чтобы возвращаться домой, не могло быть и речи. Он становится опасным сам для себя. Его могли увидеть, узнать, снова засадить, и он лишился бы свободы навсегда.
До больницы ехать было несколько остановок. В теплом автобусе Александр почувствовал, что ужас начинает отступать.
Сейчас он приедет и все решит. Станет понятно. Да и разве не пора узнать, каково это, сжимать пальцы на собственной шее? Александр примерился, вспомнил о перчатках и сам же себя остановил. С собой можно и без перчаток.
Ему оставалась всего лишь одна остановка, когда в автобусе зазвонил телефон. Александр раздраженно оглянулся, пытаясь понять, у кого это трезвонит, как вдруг сообразил — в его внутреннем теперь кармане куртки верещал мобильник. Он достал его, неловко и осторожно, словно боялся уронить и разбить чужую недешевую вещь.
Номер был знаком, и Александр поднял трубку.
— Ну, — грубо произнес он.
— Саша, — голос в трубке едва не звенел от напряжения. — Саша Фролов умер. Задохнулся во сне. Или тромб. Или сердце. Непонятно. Мы вызвали экспертов. Ты приедешь?
Александр посмотрел в темное окно автобуса, где отражалось его разочарованное лицо. Неужели он позволит этому отвратительному дню победить?
— Нет, — наконец сказал он, сообразив, что на том конце все еще ждут ответа. — Я уже сплю.
За окном промелькнул темный больничный двор, на который больше никогда не выведут Александра Фролова, но разве Александру от этого не легче? Он спокойно ехал дальше. Свободный и очень злой. Ему было все понятно. Пока его собственный мозг выстраивал стройные цепочки причин и следствий, тщательно выбирал жертв, психопат убивал просто потому, что ему нравилось убивать. И где? Прямо в больнице. Александр ощутил непривычное ему чувство раздражения плохо сделанной работой.
Трубка молчала в кармане оранжевой куртки.
Руки сами снова легли на свою шею. Он ведь хотел сделать это сам. Он бы сделал аккуратно, а потом изобразил бы, будто задушился на простыне. Им выдали бы новые простыни, не те, что легко порвать руками на полосы, санитаркам увеличили бы зарплату за внеурочные проверки пациентов по ночам, и всем было бы хорошо. Но Александр зачем-то умер тихо и почти сам. Да, другие могли и поверить, что это естественная смерть от болезни или тромба, но самого Александра не проведешь, и он знал не только, какие таблетки так ненамного отличаются от тех, что давали раньше, но и какие побочные эффекты они вызывают, если совместить их с теми таблетками, что ему назначали до этого, а он прятал под наволочку. Чаще менять наволочки — вот что еще может сработать.
Александр вышел на незнакомой в темноте улице. Может, днем он здесь и бывал не раз, но ночь — совсем другое дело. Он и сам становился другим ночью, более уверенным и сильным.
Он перешел на другую сторону и увидел полицейский автомобиль. Подавив желание скрыться в темноте, Александр спокойно пошел вперед, за что был вознагражден. Он проходил мимо, сжав пальцы в кулаки в карманах, чтобы не броситься с криками: «Менты!» Не сейчас. Их двое. Автомобиль, рация.
Дверца распахнулась, когда Александр поравнялся с капотом автомобиля.
— Пройдусь немного, уже не такой дубак, как днем, — один начал выбираться из автомобиля, и Александр собрал все силы, чтобы не смотреть на него, не слишком замедлять шаг и никак не менять походку. — Надо же после дня сиднем размять кости!
— Скажи еще, что жена толстого любить перестанет, — хохотнул второй, закрывая дверцу.
Александр как в трансе бормотал: «ДПС, ДПС, ДПС…», словно прочитанная аббревиатура на автомобиле должна была успокоить его. Рука нащупала новый пакет с перчатками, но тут же отдернулась. Некогда. И хочется рискнуть, ощутить тепло шеи во всей полноте.
Недавняя неудача больше не смущала. Просто не стоит отвлекаться на посторонние мысли. Александр умер, он свободен. Он король мира, так вроде обычно говорят. Да, точно.
И мент. Он бодро зашагал вперед, легко обгоняя Александра, и вовсе не выглядел толстым, но на спортсмена тоже не походил. Впрочем, терять бдительность Александр не собирался и тоже ускорил шаг. Неизвестно, куда еще свернет или зайдет жертва, и упускать ее на этот раз Александр не собирался. Лишь посмотрел по сторонам и убедился, что почти все окна темны или закрыты занавесками. В этом районе дома строились плотно, но фонари горели так же редко, как и в любом другом. И камеры. Здесь было мало камер. Александру повезло.
Он подошел почти вплотную, когда мент обернулся. Слабая улыбка расплылась на его лице, и он открыл рот, чтобы что-то сказать. Или спросить? Александр не знал. Он не стал ждать. Вся эта форма и такое спокойное лицо, что удержаться было невозможно.
Он сжал руки на шее, сразу прижимая гортань большими пальцами. Никаких глупых игр, продавить горло, уничтожить, смять. Позволить себе чувствовать под рукой сосуды, смотреть в стекленеющие глаза. И лишь над безжизненным телом позволить себе сладкое и протяжное: «Ме-е-ент!»
И уйти. Не торопясь, лишь чуть быстрее, чем на прогулке. Потому что автобусы уже почти не ходят, а ему надо успеть вернуться домой.
Глава 34
Игорь еще работал, когда позвонила Кристина. Он бы не взял трубку, как не брал никогда, если был на работе, но время уже было нерабочее, а Кристина — это Кристина.
— Еду, — коротко ответил он на ее сбивчивую речь и повернулся к Диане: — Можешь сложить мои папки?
— Конечно. — Та кивнула и не сдержала любопытства: — Что-то случилось?
— Крис едва не ограбили на Подлесной, — коротко ответил Игорь, накидывая куртку. — Она уже у меня дома, но мне надо проверить.
— И отправить туда, где это случилось, наряд, — не отрываясь от работы, заметила Вероника. Затем посмотрела на Игоря. — Давай я направлю, адрес знаешь?
— Где-то между сорок третьим и сорок девятым домом. — Игорь пожал плечами. Он уже стоял у дверей. — Там, где фонари часто не работают, скамейка еще стоит. А я каждый день говорю ей не ходить пешком из школы!
— Не вздумай на нее вот так наорать, — со знанием дела посоветовал Ярослав. — Потом все выскажешь, через пару дней.
Игорь кивнул, хотя он страшно злился, но еще больше был напуган. Он ведь хотел сказать Кристине не ходить одной мимо парка, еще думал рассказать ей, что позавчера там нашли убитого полицейского. И если уж полицейского убили, то ей и подавно нужно обходить это место!
Домой он доехал на такси. Арамис встретил его счастливым лаем, но и Кристина не выглядела напуганной.
— Ты приехал! — обрадовалась она, будто он явился к ней на край света, а не в собственную квартиру. — А я закинула стирать твою куртку.
— Мою куртку? — непонимающе переспросил Игорь.
— Ну, старую, — Кристина смутилась. — Ты же знаешь, что я ношу ее иногда, когда свою в чистку сдаю. Это твою можно просто постирать, а моя из пуха и…
— Подожди, — остановил ее Игорь. — Ты шла мимо парка в моей куртке? Почему ты тогда думаешь, что тебя хотели именно ограбить?
— А что еще, изнасиловать? — сморщила нос Кристина. — И для этого сразу потянули руки к шее? У меня с собой сумка была с противогазами, сегодня на уроке детям показывала. Не думала, что от противогазов может быть и такая польза. У них там фильтрующие коробки жестяные, нехило так приложить можно. Расскажу детям, как еще можно их использовать. И свисток! Я полдороги от ужаса свистела! Но за мной никто не гнался.
— Подожди. — Игорь обнял Кристину и прижался губами к ее макушке. Кристина замерла, позволяя себя тискать как плюшевую игрушку.
Наконец Игоря отпустило, и он осторожно ослабил объятия.
— Ты уверена, что это ограбление, а не попытка убийства? — повторил он. — Недавно там неподалеку задушили полицейского. Моя куртка похожа на полицейскую.