– Она красивая, да?
– Кто? – не понял я.
– Жена Константина.
– Очень, – не стал я кривить душой. – Ты разве не видела ее на церемонии?
– Не обратила внимания.
Жихарев и его спутница сидели в тот день позади нас, через несколько рядов.
– Поздравляю с успехом! – пропел над нами женский голос.
Настя Полякова, директор службы новостей нашего телеканала. Умна, недурна собой, острый язычок и доля цинизма – гремучая смесь. Я не то чтобы ее опасался, но всегда напрягался, не зная, чего от нее ждать на этот раз.
– С каким успехом? – на всякий случай не понял я.
Настя села за соседний столик, положила перед собой мобильный телефон, с которым не расставалась никогда.
– Я об этих премиях. Вы же победили сразу в куче номинаций. В шести или семи, если я не ошибаюсь?
Вы можете уколоть вот так – будто бы хваля? Не можете? Значит, до Насти вам еще расти и расти. Потому что она сказала о шести-семи номинациях, а на самом деле – три. Всего. И говоря об этом, уже держишь в голове как бы не успех, а вроде бы даже провал – потому что получил вдвое меньше призов, чем она, Настя, якобы ожидала. Хотя все она прекрасно знала – и про наш невыдуманный успех, и про три номинации. Просто метод у нее такой – человека на место ставить. На место, ею, Анастасией Поляковой, определенное.
Я слышал, как украдкой вздохнул Демин. Он был искушен в интригах здешних коридоров и тоже все прекрасно понял. К тому же к нему лично Настя Полякова всегда относилась с неприкрытой иронией. Наверное, такие мужчины, как Илья – невысокие, округлые и с усами, – никогда не были предметом ее грез, что она Илье из раза в раз и демонстрировала.
– Как тебе ваш новый диктор? – спросил я у Насти, чтобы сменить тему разговора.
– Ты о ком?
– О том парне, которого Кондаков прочит в ведущие «Новостей».
При упоминании о Кондакове Настя даже подобралась, и во взгляде уже не угадывалось иронии. Ну, во-первых, какая же ирония при упоминании о руководителе телеканала Кондакове – непосредственном, можно сказать, начальнике Насти Поляковой. Настя шефа уважает и побаивается, как уважают и побаиваются человека, который выплачивает тебе зарплату в десять тысяч долларов ежемесячно. А во-вторых, Настя в службе новостей – наипервейший человек, и, если что-то проходит мимо нее, то есть делается без ее ведома, она от этого становится больной.
– Кто такой? – спросила Настя.
Начала собирать информацию. Когда Кондаков наконец-то поставит ее в известность, она уже о многом будет знать. Но я, к сожалению, не мог удовлетворить ее любопытства.
– Не знаю, – пожал я плечами. – Видел его только мельком. Не молод и не стар. Говорят, какой-то дальний кондаковский родственник.
Настины глаза оставались бесстрастными, но губы она поджала. Просчитывала варианты. Ее кофе стыл в чашке.
– А от кого ты о нем узнал?
– На-а-астя-я! – протянул я с улыбкой и развел руками, давая понять – здесь источники информации раскрывать не принято. Неписаный закон телевизионных джунглей. Оплошавшего съедят.
Полякова понимающе кивнула. Не обиделась. Так принято, она знала правила игры.
Через пару минут мне понадобилось отлучиться. А вернулся я не один.
– Вот! – представил я Насте своего спутника. – Прошу любить и жаловать! Случайно увидел в коридоре и решил вас познакомить. Тот самый человек, о котором я тебе говорил.
Надо было видеть лица Ильи и Светланы в этот момент. Потому что «кондаковским родственником» был Толик. Тот самый, из рекламного агентства. Я украдкой показал Светлане и Демину кулак. Но Настя на них и не смотрела. Она смотрела на новоявленного ведущего «Новостей».
Толика я выдернул прямо из нашего офиса, где он нас дожидался. Одной минуты хватило на то, чтобы ввести его в курс дела. И теперь он взирал на Настю благожелательно и без вызова. Как и подобает взирать на своего будущего шефа.
– Здравствуйте! – пропела Настя с чарующей улыбкой и протянула Толику руку. – Мне о вас говорили.
Толик склонил голову. То ли здоровался, то ли давал понять, что не сказать о нем Насте никак не могли.
– Вы присаживайтесь, – сказала Полякова. – Кофе хотите?
Толик отрицательно мотнул головой.
– У нас открылась мужская вакансия, – сообщила Настя.
И тут как раз объявился Толик. Какая удача! Просто блеск! Ей повезло.
– Вы когда-нибудь вели выпуски «Новостей»?
Толик мотнул головой. Не вел.
Демин хмыкнул в усы, торжествуя. От Настиной спеси не осталось и следа. В милейшего человека превратилась. Любо-дорого смотреть.
– Все это когда-то делают в первый раз, – благосклонно заметила Настя. – У нас есть курсы дикторов, и вы, я думаю… Как вас зовут, кстати?
– Т-т-толик.
Настя обмерла и перестала дышать. Светлана прыснула. Я двинул ее локтем в бок. Шоу началось.
– К-как? – осведомилась Настя, тоже начав заикаться – от неожиданности.
– Т-т-толик.
Было видно, с каким трудом даются согласные бедолаге.
– А фамилия?
– К-к-кондаков.
Настя стремительно менялась в лице. До этой секунды еще надеялась, что произошла какая-то ошибка, но теперь убедилась – перед ней тот самый человек, о котором я ей говорил. Она повернула голову и посмотрела на меня. Я пожал плечами, демонстрируя, что, мол, и сам ничего не понимаю.
– Вы насчет работы?
– Д-да.
– А к кому?
– К П-п-поляковой. П-п-полякова – эт-т-то вы?
– Я, – цепенея от ужаса, признала очевидное Настя.
– З-з-значит, к-к-к вам.
Молодость – великая сила. Еще нервишки туда-сюда, да и давление не скачет. Только это Настю и спасло. Будь постарше да поболезненней – без таблеток бы ей не обойтись.
– А с кем вы разговаривали о работе?
– С д-д-дядей.
– С каким дядей?
– С Ле-леонидом С-сергеевичем.
С Кондаковым, стало быть. Родственнички.
– И что он вам сказал? – спросила Настя, опуская глаза.
Хотела скрыть растерянность.
– В-вакансия есть. В-в-в «Новостях».
– И что?
– И я см-м-могу там раб-ботать.
– Кем?
Ответ можно было прогнозировать заранее, поэтому голос Поляковой упал до шепота, но верить в очевидное нашей гордой красавице очень не хотелось.
– Д-д-диктором.
Я видел, как колыхнулся животик Демина, но лицо нашего администратора оставалось бесстрастным. Только в глазах прыгали озорные чертики.
– Д-диктором? – с запинкой переспросила Настя и тут же спохватилась: – Извините! Это я не передразниваю вас… Это так… Само собой получилось.
Судорожно вздохнула. Лицо было такое – будто вот-вот расплачется.
– Я п-понимаю, что с д-дикцией у м-меня не очень, – самокритично признал Толик. – Но эт-то нич-чего.
– Как? – вырвалось у Насти. – Как вы себе представляете работу диктора?
Она уже запаниковала и начала делать глупости, попросту говоря – стала дерзить.
– Я могу м-м-медленно г-говорить. И т-тогда у м-м-меня п-получается лучше. И еще т-т-тексты чтобы мне т-т-такие п-писали, где согласных пом-м-меньше.
– Поменьше? – затосковала Полякова.
– Н-н-ну! Чтобы я н-н-нараспев г-говорил. П-п-понимаете?
На Настю нельзя было смотреть без слез. До сегодняшнего дня у нее в активе были: хорошая должность, отличные отношения с руководством канала и приличная зарплата. С этой минуты все круто менялось. Потому что непослушания ей не простят, а выпустить в эфир диктора-заику…
Я взглядом показал Толику, что ему пора бы покинуть нас. Он все понял и посмотрел на часы.
– Еще вст-третимся, – с дружелюбной улыбкой поведал он находящейся в прострации Насте. – Извините, я сп-пешу.
Поднялся из-за стола, раскланялся и ушел. Целую минуту Настя сидела неподвижно, а когда повернулась к нам, у нас – всех троих – были скорбно-сочувствующие физиономии.
– Как это понимать? – осипшим голосом спросила Настя.
– Совсем совесть потеряли, – согласился я с ней. – Конечно – семейственность, конечно – родственникам надо помогать, но такое…
Я развел руками.
– Только через мой труп! – дозрела до решительных действий Настя.
Взметнула челкой. Вот теперь я ее узнавал. Боец. Она еще поборется.
– Ты так и должна сказать Кондакову, – подсказал невинным голосом Демин. – Что есть же какие-то нормы приличия…
А Настя уже раздувала ноздри. Рвалась в бой. Попутного ей ветра.
Когда она ушла, Светлана набросилась на нас с Ильей:
– Вы сошли с ума! Она же действительно сейчас пойдет к Кондакову!
– Пусть! – мстительно сказал Илья.
– Ты представляешь, чем это закончится?
– Ничем, – беспечно пожал я плечами. – Кондаков – добрейший дядька и к тому же очень юморной. Посмеется, когда поймет, что к чему, – и все дела.
– А Полякова? – не унималась Светлана.
– А что Полякова?
– Ты приобретаешь врага на всю оставшуюся жизнь!
– Вот тут ты ошибаешься. Это не смертельно, поверь. Нет ни одного телевизионщика, которого не разыграли хотя бы раз в жизни. И – ничего. Все мирно сосуществуют, – утешил я Светлану.
– От этого не умирают, – подтвердил кровожадно Демин. – А ей поделом – меньше будет задаваться.
Если вы думаете, что банкиры – это такие же люди, как все, вы ошибаетесь. Банкиры, в частности, не так непосредственно реагируют на появление в поле их зрения известных людей. Не улыбаются счастливо, не жмут, расчувствовавшись, руку и не просят автограф для любимой тещи. Среднестатистический гражданин на протяжении своей жизни лично лицезреет, в зависимости от места проживания, от одной до десяти известных всей стране личностей. Если ему очень уж не повезет, он за всю жизнь может вообще не увидеть никого из знаменитых. Банкир же видит людей известных постоянно. Академики, тренеры футбольных команд и звезды эстрады прямо-таки атакуют бедных банкиров, рассказывая им о своей жизни, и легко прочитываемым подтекстом всех этих рассказов является одно – дайте денег!
В детстве представляется, что источником появления денег является копилка. Та жестяная баночка с прорезью наверху, в которой приятно погромыхивают пятаки. Повзрослев