Но оставался еще один удирающий враг, самый опасный и в той же мере безжалостный. Что же он делал в это самое время? Без какого-то там сожаления оставив позади себя свою спутницу, он бросился в одно ему известное место; главарь что-то такое, по-видимому, предвидел, потому что оставил в лесу — ну, так, от греха подальше, или на всякий случай, — спрятанным запасной «снегоболотоход», заправленный под завязку; и именно к нему он сейчас и стремился. Ему, если честно, уже ничего больше не было интересно, в голове же «сидело» только одно: «Обязательно сейчас необходимо «уйти», а уж там и посмотрим». «Квадроцикл» находился на месте; атаман завел его быстро, без особых затруднений и «заморочек», после чего незамедлительно, а главное, очень быстро понесся обратно к охваченной пожаром деревне; в тот момент, когда увлеченная поединком Мария наносила смертельный удар, он проезжал как раз мимо, не более чем в каких-нибудь семи-восьми метрах.
Увидев скрывающегося врага, Маша отчаянно взвыла:
— Он уходит!!! Уходит, «гад»!!!
Она кричала так громко, что ее услышал даже находившийся на поляне перед лесными домами спецназовец, одиноко стоявший и силившийся понять: «Куда же делась его разгорячившаяся возлюбленная?» Посмотрев в сторону, откуда раздался душераздирающий крик, он увидел горящие фары движущейся «мототехники» и почти сразу же вслед за этим услышал прозвучавшие друг за другом три винтовочных выстрела; сомнений не возникало — это Вихрева стреляла по удалявшемуся от нее блестевшему в ночи «свету», иными словами, удирающему противнику. Удивительное дело, но невзирая на крайне неудобные условия, две пули тем не менее попали в корпус «уносившегося» прочь аппарата, одна же угодила в ногу сбегавшего атамана, что только заставило его еще больше увеличить скорость своего везде проходимого мотосредства.
Спецназовец сразу все понял: недруг пытался скрыться от справедливо полагавшегося ему возмездия, а значит, нужно было на что-то определенно решаться. Превозмогая мучившие его боли, Ковров бросился к ближайшему «квадрику» и запустил его двигатель (бандиты не брали на себя труд загонять их в сараи и извлекать из замка ключи зажигания); в тот момент, когда он уже приблизился к технике и стал на нее пытаться взобраться, одним неловким движением он причинил себе острую боль в груди и, на какое-то время присев и «хватая» ртом воздух, остановился, ожидая, пока сковавшие его болезненные ощущения наконец-то закончатся; ему даже пришлось на миг зажмурить глаза, так как окутывающая их пелена создавала вероятность потери сознания.
Разведчик понял, что не сможет преследовать их общего с Машей противника; от жалкой беспомощности на глаза его навернулись мужские крупные слезы бессилия. Однако все-таки было просто отлично, что он нашел в себе силы и смог запустить двигатель «снегоболотахода»; отчаянно сигналя, он стал призывать свою девушку.
Борисов между тем огибал поселение краем леса, направляясь к лесной дорожке, ведущей к вертолетному полю; увидев неловкие движения своего раненого врага, он понял, что тот не может взобраться на «квадрик» и, дико захохотав, словно бы подверженный сумасшествию, зычным голосом заорал, перекрывая работу моторов:
— Что?! Съели, «суки»?! Еще никому не удавалось взять живым Витю Борисова! И вы, «черти», не исключение!
Произнеся эту почти что тираду, он разразился таким жутко зловещим хохотом, что кровь невольно «заледенела» в жилах тех, кто его слышал; нетрудно догадаться, что зрителями были Иван и его незабвенная Марья; она как раз уже приближалась к опушке… на мгновение перепачканная кровью красавица замерла, но, быстро справившись с чувством внезапного страха, неожиданно нахлынувшим, охватившим ее прекрасное тело и на миг сковавшим движения, энергично дернулась своим восхитительным телом, словно бы стряхивая с него оковы, и продолжила бежать к призывающему ее израненному возлюбленному.
— Я не смогу теперь ехать, — сказал тот, едва лишь она появилась, — раны не позволяют… извини, мне очень жаль за мою слабость.
— Я справлюсь, — уверенно отвечала девушка, запрыгивая на заведенную технику и включая сразу же передачу, — и обязательно за тобой вернусь.
— Я знаю, — не совсем уверенно прошептал Ковров, провожая взглядом отважную спутницу.
Та между тем гнала что только есть мочи; она прекрасно знала, куда направляется атаман, и понимала, что опаздывает на пять-шесть минут и что это время вполне достаточное, чтобы запустить двигатель вертолета и поднять его в воздух. Как не покажется странным, но это обстоятельство ее совершенно не беспокоило. «Ты умен, да я хитрее», — твердила девушка, «придавливая газу» и улыбаясь, словно безумная.
Виктор Павлович тем временем, достигнув поляны, где у него находился спасительный вертолет, не заглушая двигатель своего мототранспорта, оставил его рядом, а сам забрался в кабину; там он стал активно готовить «вертушку» ко взлету и был страшно удивлен, когда, повернув стартер, не смог запустить основной двигатель. Атаман пробовал снова и снова, но у него ничего не получалась: напряжение в систему не поступало.
Именно этому обстоятельству и улыбалась Мария, которая еще тогда, когда она, не разбирая дороги, неслась на квадрике в бандитское логово, обнаружив в лесу это средство для перелетов и совершенно не зная его устройства, смогла прочитать на панели табличку: «Стартер»; не нужно быть слишком сообразительной, чтобы с той стороны панели предусмотрительно отсоединить подходящий к поворотному ключу провод. И вот теперь в голову ополоумевшего Борисова даже мысль не закрадывалась, что такое, по сути, возможно, тем более что и создавшаяся вокруг него обстановка особо не располагала ни к каким размышлениям, напротив же, вынуждала спешить и как можно быстрее покидать это жуткое место, ставшее таким ненавистным, да и попросту очень опасным.
И вот в этот самый момент на поляну вылетел «квадроцикл», на котором прибыла смелая девушка. Увидев движущийся в его сторону мототранспорт, бывший главарь преступного «братства» вылез из вертолетной кабины и принялся расстреливать его из пистолета, неизменно находившимся при нем в любой ситуации, в том числе и даже во сне. Но вот… обойма закончилась, и он замер в ожидании приближавшегося к нему ни больше ни меньше тарахтящего призрака. Это стало очевидно, после того как неуправляемый никем «снегоболотоход» проследовал мимо и после того как Виктор Павлович, к своему огромному удивлению, неожиданно обнаружил, что сиденье совершенно пустое. Он неприятно вздрогнул, на этот раз все же перекрестился и высказал первое, что в этот миг пришло ему в его возбужденную голову:
— Ну все! Убил, на «хер», шалаву!
— Рано радуешься, — было ему гневным ответом.
Вышедшая из темноты, Маша, внимательно считавшая пистолетные выстрелы, была абсолютно уверена, что ее враг в это решающее мгновение полностью безоружен. Как же так вышло, что два смертельных врага смогли встретиться, что говорится, лицом к лицу? Перед самым приближением к этой поляне, Вихрева ловко спрыгнула с «квадрика», направив его чуть в сторону от самого́ вертолета и предоставив возможность двигаться самостоятельно, или попросту произвольно; как раз такой ее поступок и послужил тем весомым основанием, что в период отчаянной и безумной пальбы бывшего главаря преступного «братства», она смогла остаться целиком невредимой, укрывшись в траве и отсчитывая потраченные заряды. И вот теперь, приблизившись к извергу настолько, что смогла заглянуть ему прямо в глаза, она, ни слова не говоря, направила на Борисова захваченный у него же легендарный «ТТ».
Весь пропитанный чужой кровью, вид ее был настолько ужасен, будто это сама Смерть явилась за бывшим предводителем грозных лесных разбойников; застыв без движения, он глядел на это явившееся за ним «исчадие потустороннего Ада». Мария же, заметив в глазах своего смертельного недруга если и не страх, то, по-видимому, какой-то сверхъестественный ужас, это уж точно, получила полное моральное удовлетворение от этого созерцания и произвела один, единственный, последний, выстрел, ставший смертельным и поразивший некогда кровожадного истязателя в голову.
Тот упал как подкошенный, навсегда избавив мир от своего гнусного, отвратительного и безжалостного присутствия.
Эпилог
Вихрева, как и обещала, вернулась к Ивану, после чего, не торопясь, перевезла его к вертолету. На улице уже светало, и она без труда смогла вернуть на место извлеченный ею ранее провод. Ковров заблаговременно предупредил геройскую девушку, что управлять вертолетом не сможет, но вместе с тем объяснит ей, как это следует делать; пройдя через столько испытаний сообразительная воспитанница восприняла все это как должное.
С помощью возлюбленного, подсказывавшего последовательность действий, она смогла запустить двигатель и легко привела летательную машину в движение; как нетрудно догадаться, бак для предполагаемого бегства оказался заправлен полностью, и выжившие в такой отчаянной схватке люди смогли долететь вплоть до самого Томска. Посадив небольшую «вертушку» на окраине города, недавние беглецы вызвали скорую помощь, и раненый спецназовец был госпитализирован в областное отделение хирургии, где ему сразу же сделали необходимую операцию. Мария тем временем обратилась в ближайшее полицейское отделение, где подробно рассказала обо всем с ними случившемся, не позабыв упомянуть о той преступной деятельности, которой промышлял Борисов вместе со своими лесными «дружками-бандитами».
Девушке разрешили перекусить, помыться и переодеться в другую, более привычную для нее, одежду, после чего в составе оперативной группы ей пришлось выехать на злосчастное место и указать лесное селение, где все это время базировалось разбойничье преступное «братство», кроме всего прочего занимавшееся расхищением залежей государственной нефти. При детальном обыске, в тайнике, расположенном в подполье атаманского дома, были обнаружены бриллианты и драгоценности, своей стоимостью перевалившие за десятки миллионов долларов.