– Тогда его смело можно бить! – кровожадно произнес Демин, у которого уже чесались кулаки.
– Нет, бить все равно еще пока нельзя, – покачал я головой. – Потому что такое поведение Жоржа – тоже не доказательство. Просто мы будем знать, что идем в верном направлении.
Демин заскучал, как внезапно выведенный из охоты сеттер.
– И запомни: ты бизнесмен, а не телевизионщик! – сказал я наставительно. – И уж тем более ни с какой Светланой ты не знаком!
– Когда ехать? – спросил Илья.
– В ближайшие же дни. Сразу после того, как мы отснимем розыгрыш. Так что там с нашим таксистом?
Гриша Спиридонов работал таксистом в небольшом частном таксопарке, а героем нашего следующего розыгрыша ему предстояло оказаться благодаря его шефу – именно шеф Гришу и подставил.
В тот день, когда у Гриши был выходной, наши техники смонтировали в салоне его машины две миниатюрные видеокамеры и пару микрофонов, превратив таким образом таксомотор в съемочную площадку. На следующий день ничего не подозревающий Спиридонов вышел на работу, сел в «заряженную» нами машину и выехал на городские улицы. Пару часов ему дали возможность побыть «свободным охотником» – это когда клиентами становятся случайные люди, голосующие у обочины, а потом Гришу в радиоэфире разыскала девушка-диспетчер и назвала ему адрес в Западном Бирюлеве, где нужно было забрать клиента и доставить его в город Долгопрудный, но при этом непременно проехать через улицу Солянка, где у клиента были какие-то неотложные дела. Получалось – с юга столицы на север через весь город. Гриша никогда ничего не имел против таких поездок. Большие расстояния, набегают километры, а от километража начисляется плата за проезд – вполне выгодно, если знать, где удобнее объехать уличные пробки.
Гриша прибыл в Бирюлево по указанному адресу, а через пару минут из подъезда жилого дома вышел клиент. Он был явно нетрезв и шел не очень уверенно, но до Гришиной машины все-таки добрел, оперся на нее, чтобы не упасть, и сказал, двигая непослушным языком:
– Привет!
На Гришу Спиридонова дохнуло перегаром. Вообще-то, клиент этот был подставной, из наших актеров, но перегар был настоящий. Специально актера напоили, чтобы все выглядело натурально. Конечно, он не настолько был пьян, как можно было подумать, глядя на него, но играл пьяного талантливо, ничего не скажешь.
– Шеф! Мне в Долгопрудный! Но для начала едем на Солянку!
– Я в курсе, – ответил Гриша Спиридонов, по выражению лица которого можно было понять, что он уже оценил степень опьянения своего пассажира и теперь прикидывает, на какую сумму можно будет клиента этого нагреть.
Клиент сел на переднее сиденье. Именно здесь скрытые видеокамеры и микрофоны могли все записать в лучшем виде. И еще машину ничего не подозревающего Гриши должны были сопровождать два наших автомобиля с тонированными стеклами – съемка велась еще и оттуда.
– Поехали! – сказал нетрезво пассажир.
Началось.
– Слушай, я не в форме немножко сегодня, – признался пассажир.
Гриша благоразумно промолчал.
– Так что, может, сразу мы с тобой расплатимся?
– У нас тариф, – сказал Гриша сухо. – Пятнадцать рублей за километр. Плюс за вызов полтинник.
– Ну и что ж ты при таком раскладе заработаешь? – попенял клиент.
Что он заработает, Гриша объяснять не стал. С тарифом он уже намудрил в свою пользу, но зачем об этом знать клиенту.
– Нет, так не пойдет! – сказал пассажир убежденно и с готовностью достал из кармана пиджака нераспечатанную пачку сторублевых банкнот.
Надорвал пачку, невнимательно отсчитал десяток купюр.
– На! Держи! Сразу отдаю! Тыща рублей! Хватит?
Денег было больше, чем Гриша Спиридонов рассчитывал заработать даже с учетом применения им мудреной таксистской арифметики.
– Вполне! – благосклонно кивнул Гриша и спрятал деньги в карман.
– Давно таксуешь? – спросил клиент.
– Три года.
– Ну и как?
– Нормально, – сказал Гриша.
Почему-то клиенты особенно любят поговорить за жизнь с представителями двух профессий – с таксистами и проститутками.
– А раньше ты где был? – спросил пассажир.
– На почте.
– На какой почте? – удивился клиент.
– На обыкновенной. Автобаза московского почтамта. «Жигуленок» у меня был, я на нем по городу мотался. Но график мне не нравился…
– Хр-р-р…
Клиент уже спал. Гриша замолк и задумался о своей нелегкой шоферской судьбе. Он запросто мог бы ехать молчком до самого Долгопрудного. Но на светофоре машина остановилась, клиент встрепенулся и спросил с беспокойством только что проснувшегося человека:
– Мы где?
– Варшавка, – лаконично ответил Гриша.
– Заснул! – пробормотал пассажир. – Ты представляешь? Так и просплю всю дорогу. Давай-ка знаешь что сделаем?
Он извлек из кармана распечатанную пачку денег и с пьяной решимостью отсчитывал купюры.
– Я тебе сразу заплачу! – объявил он. – Наперед! Мне до Долгопрудного! Тебе тыщу рублей хватит?
Надо было видеть Гришино лицо в эти мгновения. Он не мог поверить в такую удачу и ни за какие коврижки сейчас не признался бы в том, что деньги за эту поездку он уже один раз получил.
– Спасибо! – сказал он благодарно и поспешно спрятал в карман вторую заработанную за последние пять минут тысячу. – Вам не дует? Может, окошечко прикрыть?
Он был неискренен и суетлив, но нетрезвый клиент ничего не замечал.
– Норррмааальнооо! – пробурчал пассажир и через минуту уже совсем по-детски снова пускал пузыри.
Гриша переживал. Блеск пиастров чудился ему над капотом машины. Душа жаждала чуда. Чудо свершилось на ближайшем регулируемом перекрестке. Чтобы клиент гарантированно проснулся, Гриша перед светофором нажал на педаль тормоза резче обычного, и непристегнутый пассажир ткнулся носом в панель.
– А? Что? Где? – всполошился клиент, озираясь по сторонам.
Гриша смотрел на него выразительным взглядом мытаря, ожидая благоприятного для себя исхода эксперимента. Испытуемый не подкачал.
– Слушай, совсем меня расколбасило, – сказал он. – Не надо было мне столько пить. А деньги у меня хоть есть?! – очень натурально испугался клиент. – Я ж с тобой не расплачусь потом, если все уже пропил!
Он обшарил карманы, нашел пачку, в которой еще оставалось восемь тысяч, и обрадовался своей находке, как ребенок.
– Во! – сказал со счастливым выражением лица. – Еще покатаемся! Мне в Долгопрудный!
– Я в курсе, – сказал на это Гриша вежливо, ожидая уже третьей по счету оплаты за проезд.
– Я же с тобой еще не расплатился? – глянул пьяным глазом пассажир.
– Нет! – ответил Гриша твердо.
Ожидаемую третью тысячу он уже считал своей и не отказался бы от нее даже под роспись об ответственности за дачу ложных показаний.
– Тогда держи! – сказал клиент великодушно и отсчитал деньги из еще сохраняющей пухлость пачки. – А Солянка скоро? Мне на Солянку еще надо заехать.
– Я помню, – сказал ласково Гриша. – Вы спите, я вас разбужу.
Ему давно уже так не фартило. Последний раз, как он смог вспомнить, ему судьба подбросила презент года полтора назад, когда он нашел пятьдесят рублей на полу в чебуречной – там же, на Солянке, кстати, и расположенной. Счастливое место, получается. Как-то так господь сподобил, видно, что таксистам там везло.
Пока доехали до Солянки, Гриша без особых хлопот заработал еще тысячу рублей, и он нутром опытного таксиста чувствовал, что это не конец. Клиента уже основательно развезло, и с деньгами он расставался легко и охотно, с ним просто любо-дорого было общаться.
Приехали на Солянку.
– Здесь! – сказал пассажир и пьяно ткнул пальцем за окно, показывая, где следует остановиться. – Я недолго.
– Хорошо, – ответил Гриша кротко. – Вас проводить?
– Я сам дойду. Как-нибудь.
Гриша видел, что клиент действительно может идти только «как-нибудь», и никак иначе, потому что нормально идти у него уже не получалось, но дело было вовсе не в этом, а в том, что Грише очень не хотелось, чтобы его пассажир где-нибудь заблудился или вовсе даже упал и заснул, потому что чувствовал Гриша – не все еще свои деньги он сегодня заработал.
Клиент ушел. И только тогда Гриша Спиридонов дал волю чувствам.
– Во! – сказал он потрясенно.
И дальше он еще сказал, но там уже так цветисто получилось, что при монтаже программы его восхищенную речь придется заменять писком, потому что за мат в эфире нас взгреют так, что мало не покажется.
Все Грише сейчас в его жизни нравилось. И то, что он таксист. И то, что именно сегодня его смена, а не выходной у него или, допустим, отгул. И хорошо, что из Бирюлева в Долгопрудный. И вообще хорошо все, если разобраться.
– Здравствуй, дорогой, – сказали Грише в открытое окошко.
Он повернул голову и увидел цыганку.
– Отвали! – сказал Гриша вежливо, пребывая в состоянии счастливой расслабленности, когда ни с кем не хочется особенно собачиться, а хочется окружающих немножко даже любить.
– Дай пятьдесят рублей, я тебе хорошо погадаю, – предложила цыганка с такой безнадегой в голосе, что было понятно – с заработками у нее дело швах и гонораров за свои цыганские таланты она не получала уже давным-давно.
– Я тебе сам погадаю за пятьдесят рублей, – рассудительно отвечал Гриша, и было видно, что даже монетку достоинством в пятьдесят копеек выцыганить у него крайне проблематично.
– Хороший ты человек, и сердце у тебя доброе, – уныло сообщила цыганка.
– Это да, – подтвердил Гриша, хотя лично он на свой счет никогда не обольщался.
– Ну хоть тридцать рублей дай, – канючила цыганка.
Гриша ей ответил, и его ответ нам тоже придется заменять писком.
– И будет тебе счастье! – меланхолично тарабанила привычный текст цыганка. – И богатство наживешь!
Тут Спиридонов промолчал, потому что про богатство слушать всегда приятно.
– Еще больше наживешь, чем раньше! – пророчествовала цыганка, ободренная молчанием охмуряемого ею Григория. – И так у тебя хорошо все идет, и еще ты столько же богатства наживешь.