восстановить душевное равновесие; именно оно-то и побудило ее сейчас подняться из неудобной позы и, прекратив стенания, начать осматривать голые скальные стены более чем внимательно. Через пару минут, отвлекшись другим занятием и полностью перенаправив на него все свои помыслы, Морева уже приводила на удивление логичные доводы: «Ага, а стена-то эта, – изучала она преграду, внезапно возникшую у нее на пути, придав своему милому личику выражение огромной заинтересованности в том, чем волей или неволей ей приходилось сейчас заниматься, – отнюдь не сплошная, а имеет ярко выраженные – хотя и плотно прилегающие, но все же по всему проему – очертания, чем-то напоминающие мне дверь, только выдолбленную в скале и закрывающуюся каким-то пока непонятным мне способом. Но это ничего еще не значит, просто надо включить свой совсем даже неглупый разум и подойти к изучению «с головой»: раз эта дверь – будем называть ее так – запирает скалу, следовательно, скорее всего, она очень тяжелая и вряд ли ее возможно отодвинуть руками. О чем это говорит? Да только о том, что, очевидно, тут какая-то техническая конструкция – вот когда пригождаются знания полученные в ходе обучения в школе, и не зря я посвящала их изучению столько времени! – которая в свою очередь снабжается механическим, а возможно и электронным, замком; теперь только остается его найти, привести в действие, открыть и – пабам! – оказаться наружи. Хм, но где же он может быть расположен?»
И вот тут ее внимание было привлечено небольшой пластмассовой коробочкой, закрепленной к самому потолку, на высоте около двух с половиной метра, от которой и в ту и в другую сторону шла электрическая проводка, а с одного из краев на корпусе был вмонтирован немигающий глазок, какой бывает разве только в пультах управления, скажем, от обыкновенного современного телевизора. «Так вот, собственно, с помощью чего открывается эта дверь, – совершенно правильно рассуждала умственно подкованная пока еще ученица одиннадцатого класса, имевшая по физике оценку «отлично», – осталось только найти пульт управления либо перемкнуть провода напрямую. Итак, первый вариант отпадает, поскольку для этого мне непременно придется вернуться назад и попробовать его выпросить у той белокурой «стервы» – но это же полный абсурд! – либо мне придется изловчиться и попробовать дотянуться к разъему; однако и это еще не все: дальше нужно будет как-то соединить между собой отходящие и подводящие ток провода». Это была дилемма, но, несмотря ни на что, Морева вытянула вверх руку, словно не веря своим глазам о величине расстояния – до цели оставалось еще сантиметров тридцать; естественно, она попрыгала, приближая руку к заветному, спасительному прибору, но и тут ее ждала неудача и не хватало еще миллиметров сто. «Да-а, тут нужна лестница, – закончила блондинка свои бесполезные попытки, заранее обреченные на провал, – и по возможности непременно стремянка… хм, для этого необходимо вернуться назад, в те кладовые комнаты, и как следует их «обрыскать».
Однако одна эта мысль вызывала в ней страшную панику и не позволяла немедленно броситься выполнять единственное спасительное намерение, но и сидеть долго в полной темноте и подсвечивать себе фонариком – тоже не было выходом, поэтому, присев обратно на голый каменный пол и помучившись сомнениями еще около часа, Жанна несколько раз резко выдохнула, придавая себе решимости, поднялась на ноги и немного неуверенной, но вместе с тем твердой походкой отправилась обратной дорогой, намереваясь более тщательно обследовать все незапертые хранилища нацистского логова. Следуя уже привычной дорогой, до тех помещений она добралась сравнительно быстро и принялась кладовку за кладовкой осматривать следующие друг за другом места складирований инструментов и реактивов; однако, как зеленоглазая красавица не старалась, ничего похожего из того, что помогло бы ей осуществить, несомненно справедливые, замыслы, нацеленные, единственное, на собственное спасение, ей так и не попадалось. Наконец, полностью обессилив, найдя в одной из комнат нечто, похожее на пристанище – поскольку это помещение было снабжено установленными в два ряда двухъярусными кроватями, очевидно здесь ранее, во времена войны, ютился персонал охраны либо обслуги, – блондинка, сломленная усталостью, неожиданно «свалившимися» на нее волнениями, и в той же степени голодом, присела на одну из коек, блестевших открытой металлической сеткой и бывших совершенно без постельного белья и матрасов, вроде бы как отдохнуть, незаметно для себя оказалась в лежачем положении и тут же крепко уснула, причем абсолютно без сновидений.
Сколько она проспала – долго ли, коротко ли – на этот вопрос Морева не смогла бы ответить даже под самыми жестокими пытками, поскольку и для нее самой это осталось неразрешимой загадкой, поскольку она уже давно не заглядывала в мобильник, начисто потеряла счет времени и не знала, когда заснула; но и вместе с тем она чувствовала себя совсем по-другому: организм ее был полностью отдохнувшим, мысли работали ясно, в душе добавилось отваги, смелости и уверенности в собственных силах. «А чего это я буду прятаться, словно беспомощный заяц? – задавалась она вопросом, не казавшимся ей в сложившейся ситуации столь уж абсурдным. – Та «стерва» там совершенно одна – ну и что, что там полно черепов и костей? – с этим я как-нибудь справлюсь, тем более что здесь полно всяческого оружия, способного «выбить» мозги и из более значимого противника, чем та «худышка», едва ли превышающая меня в своей физической форме; надо забрать один из пистолетов, снарядить его «пулями», пойти и забрать у той «сучки» нужные мне отмычки, а затем беспрепятственно выйти из этого ужасного подземелья.
Воодушевленная такой небывалой решительностью, Жанна прошла в оружейную комнату – бывший исследовательский нацистский центр в основном был необитаем и запирать двери в безлюдном пространстве не было никакой, более или менее оправданной, а тем более острой необходимости – сразу же обратила внимание на немецкий браунинг, вороненной холодной сталью приковавший ее внимание и удобно поместившийся своей тяжелой ручкой в ее нежную, маленькую ладошку, сумевшую его, однако, удерживать довольно уверенно. «Хм, – начала рассуждения продвинутая красавица, с одновременным осмотром доставшегося ей оружия, никак не желавшая погибать – вот так просто, – чего там говорят во всех фильмах? Прежде чем начать в кого-то целиться, проверь, снят ли предохранитель! Но вот что странно, так это где тут предохранитель? Ага, вот какая-то кнопочка, – увидела она миниатюрный круглый «пятачок», установленный возле спусковой предохранительно скобы, и в то же время на него слегка надавила, после чего последовало самопроизвольное извлечение магазина из ручки, – ну, хотя бы «пули-то» есть, – продолжая обзывать так патроны, удовлетворенно кивнула Морева, осматривая выскочивший наружу предмет, и, убедившись в его полной боеспособности, вставила обратно резким движением, вплоть до щелчка, – так, ладно, но где же все-таки тот самый предохранитель, – напряженно думала сообразительная девушка, потрогав сначала выбрасыватель, затем значительно увеличенную затворную задержку и в самую последнюю очередь добравшись до еле заметного предмета, бывшего в ее исследованиях искомым, – ну-ка, а это что за такая штучка? – сказала она уже вслух, одновременно с силой на нее надавливая пальчиком одной руки, а другой – непроизвольно сдвигая назад затвор, отошедший со своего прежнего положения на один сантиметр. – Стоп! – воскликнула она, вспомнив еще один важный момент, всегда следующий до выстрелом, – надо же передернуть эту штуковину!» – сказала Жанна и тут же осуществила задуманное.
В небольшое окошечко, имевшееся в ствольной коробке, красотка, ставшая вдруг отважной, краем глаза увидела, как патрон направляется в патронник, и облегченно вздохнула:
– Вот и все, вроде бы как разобралась, и надеюсь, что теперь он, – имея в виду пистолет, – меня в самый ответственный момент не подведет и поможет уничтожить ту мерзкую «стерву», а возможно, я даже спасу чью-нибудь жизнь.
Последняя мысль, соответственно, как обычно бывает в подобных случаях, придала ей еще большей уверенности, ведь теперь она не просто спасала свою только жизнь, но и стремилась освободить кого-то из мучеников, а еще и помогала всему остальному обществу освободиться от нацистка-фашистской «захватчицы». Великолепная красавица нисколько не сомневалась, что все ею задуманное пройдет без сучка без задоринки, пока, уверенная в себе, шла по пустынному коридору; однако, когда она начала приближаться к огромной пещере, сердце ее панически сжалось, а в голове предательски застучали трусливые «молоточки»: «Беги, пока еще не поздно, а иначе все… тебе «хана», – твердила несмелая часть ее натуры, вместе с тем другая, только что нарождающаяся, переполненная решимостью и отвагой, заставляла двигаться дальше. – Брось! Исполни свою великую миссию: от этого зависит не только твоя собственная жизнь, но еще и многие ни в чем не повинные судьбы – будь ты уже, наконец, хоть ненадолго храброй и заверши то, что тебе предназначено свыше».
Вот так Морева и оказалась в скальном образовании в самый ответственный, а главное, нужный момент и, тихонько прокравшись за позолоченный трон, пока Шуваёва беспечно разглагольствовала, совершенно не чувствуя, что ей угрожает опасность, притаилась там, выжидая для себя более удобного случая, чтобы суметь поразить ее с первого выстрела и при этом не задеть остальных; ну, а когда Анабель, словно пантера, готовящаяся к прыжку, стала обходить свою следующую жертву, семнадцатилетняя школьница выбралась из-за укрытия и пошла на стремительное сближение. Именно звук ее едва слышных шажков и привлек внимание опытной профессионалки, получившей спецназовскую подготовку, но она, уверенная в своем превосходстве и безнаказанности, поздно осознала свою ошибку, и, когда она все-таки уже стала оборачиваться назад, между ней и готовящей возмездие девушкой было чуть больше трех метров. Трясущимися руками, удерживая пистолет двумя ладонями, зеленоглазая красавица нажала на спусковой крючок и, целясь в сердце, тем не менее смазала выстрел и попала в правую часть груди, однако при этом все-таки сумела вывести самоуверенною блондинку из состояния равновесия и в то же самое мгновение лишить ее чувств. Да, урожденная Кригер настолько была убеждена в своей безопасности, казавшейся ей практически полной, что не посчитала нужным надеть на себя в этот раз бронежилет и проводила ту самую ужасную операцию в том же самом одеянии, в каком и была сутра, когда заманивала Бунько и Настю в свою коварнейшую ловушку, с единственным отличием – сверху она была прикрыта кожаным фартуком; и вот сейчас эта чисто немецкая самонадеянность, без сомнения, и стала в ее жизни большой, да что там говорить, без преувеличений, и самой что ни на есть роковой ошибкой.