минающее змеиное, нежели человечье.
Убедившись, что мученица сильно напугана, изувер приступил к куда более активным действиям. Делая все молча, он взял с тумбочки, установленной возле кровати, заранее приготовленный шприц, наполненный какой-то лекарственной жидкостью. «Адреналин», – подумала про себя опытная в подобных делах девушка-криминалист. Действительно, после укола она почувствовала невероятный прилив внутренних сил, но использовать их не могла: путы оказались достаточно крепкими.
Закончив все приготовительные процессы, страшилище начало разрезать мягкие ткани на теле уже полностью впавшей в отчаянье жертвы. Делал он это очень профессионально, надрезая лишь те места, где не происходит обильного выделения крови. Поворачивая туловище девушки – то кверху, то книзу – тиран нанес ей не менее двухсот мелких ранений, длина которых не превышала трех-пяти сантиметров, а ширина полутора-двух сантиметров. Не забыл он и про лицо, изуродовав его так, что оно превратилось в одну сплошную кровавую рану, полностью исключив ее узнаваемость.
Обильного выделения кровавой жидкости из каждой конкретно-надрезанной раны не следовало, но в совокупности всех нанесенных порезов светлое покрывало постепенно пропитывалось бурой жидкостью, все более растекавшейся по периметру. Любовь настолько была измучена, что уже слабо отдавала себе отчет тому, что же в действительности с ней происходит: она вот-вот уже готова была «отдать Богу душу». Заметив это, истязатель страшно занервничал и стал бешено трясти мученицу за ее нехрупкие плечи, пытаясь вернуть ей осознанность, но та уже ни на что не могла реагировать. Вконец разъярившись, он бросил ее тело на большую кровать и по очереди полоснул скальпелем по обеим сонным артериям. Из них брызнули два кровавых фонтана, постепенно унося жизнь из тела этой, ни в чем неповинной, и еще такой молодой девушки.
Пока она дергалась в предсмертных судорогах, чудовище достигло невероятного возбуждения и, достав из своей сумки презерватив, в завершении всего и после того, как удалило с ног непрозрачную липкую ленту, закончило свое ужасное «дело», вступив с истерзанным трупом в половое сношение, чуть подвинув мертвое тело с окровавленного им только что места.
Глава IX. Расследование заходит в тупик
Ночь была уже в самом разгаре, и стрелки часов перевалили за два часа. Оставаться в этой квартире и дальше было бы уже совершенно бессмысленно, поэтому маньяк, собрав все свои вещи в дорожную сумку, довольно легко взвалил себе на плечо мертвое тело и направился к выходу. Выйдя в подъезд, он запер за собой дверь в принадлежавшую покойной квартиру (Федосеевой тогда не показалось: в тот день, когда она осталась без чувств и лежала в подъезде, в ее сумке, действительно, усердно порылись и сделали слепок с ее ключей). Завершив вгонять ригель в отведенное для него отверстие, ужасный незнакомец стал спускаться по лестничной клетке.
Выйдя на улицу, где царила полная тишина и было абсолютно безлюдно, убийца, не торопясь, направился напрямую к машине, предусмотрительно поставленную им чуть ранее по ту сторону протяженной аллеи в полностью не освещаемом месте. Подойдя к транспортному средству, он неспешно открыл багажник и бросил туда бездыханную девушку на расстеленный по нижней части корпуса целлофан.
Спокойно садясь за руль, он расположился в кресле, также накрытом полиэтиленовой пленкой. Это жуткое исчадие ада совсем не подозревало, что за ним в это время наблюдают два зорких глаза загулявшегося пятнадцатилетнего подростка. Он находился на расстоянии, не превышающем десяти метров от этих необычных событий. Присев возле кустарниковых насаждений на корточки и слившись худощавой фигурой с окружавшей его темнотой, парень смог замереть таким образом, что невозможно было даже расслышать его дыхания: до такой степени у него получалось оставаться невидимым. Используя эту особенность, он тем не менее мог отчетливо различать очертания двух людей и машины. Больше всего ему запомнилась, одновременно наполняя душу сверхъестественным ужасом, выделяющаяся в темноте тыквенная голова того человека, который двигался возле машины. Второй, как уже говорилось, своими бездыханным телом был безвольно загружен в багажник.
Автомобиль давно уже тронулся с места и скрылся из виду, когда наконец-то юноша смог позволить себе начать шевелиться и начал медленно подниматься, постепенно выпрямляясь во весь свой непродолжительный рост. Далее, он поспешил выйти под фонари и, достав из кармана небольшой аппаратик мобильного телефона, принялся названивать в дежурную часть местного отдела полиции. У него получилось дозвониться лишь только с восьмого раза, так как линия постоянно была занята. Заплетающимся от страха голосом он принялся пересказывать то, что увидел и что смог теперь объяснить:
– Здесь… сейчас… человек с тыквой на голове… загрузил в свою машину какое-то тело.
Назвав адрес, он тут же отключился от связи, предусмотрительно не назвав своего имени. Молодой человек попал в дежурную часть отдела, расположенного по соседству с отделением, где до этого служила теперь уже мертвая девушка. Как и полагается в таких случаях, на место была выслана патрульная группа, состоящая из двух полицейских. Прибыв по поступившим координатам, сотрудники полиции не обнаружили ничего, что могло бы показаться им подозрительным. Результаты своих наблюдений они отметили подробными рапортами, и после оформления надлежащей документации происшествие, так и не найдя своего подтверждения, незамедлительно отправилось на архивные полки.
Утром в Московском уголовном розыске, а именно в «убойном» отделе, как стало принято в последние дни из-за усиления режима рабочего времени, в восемь часов проходило оперативное совещание, и намечались планы на текущий служебный день. Когда все основные задачи были рассмотрены, начальник, адресуя обращение к оперативнику Кирову, непринужденно заметил:
– Послушай, майор (так он всегда к нему обращался, когда хотел выказать свое недовольство), сегодня перед тем, как появиться в суде, вернитесь к товарищу Глебову и подробно у него уточните: кто передал ему печальную новость, что видел его жену вместе с любовником? Основательно допросите этого человека, только постарайтесь сделать это без фанатизма, а заодно выясните подробное описание того, с кем она могла бы встречаться. Может быть, здесь и будет таиться разгадка. На этом всё, а теперь вперед – все за работу.
На сей раз выполнять поставленную задачу напарники отправились на служебной «четырнадцатой». Сотрудники того отделения, где они имели честь быть накануне, получили четкие указания, что процедура допроса продолжится и на следующий день, поэтому преступник сидел уже в комнате для допросов, предвкушая их появление и готовый покаяться в совершенном им якобы убийстве жены.
Лишь только «опера» появились в отведенном для общения с преступником помещении, он, опережая события и выражая полную готовность «раскрыться», заторопился заговорить первым, склоняясь к этому без ненужных никому предисловий:
– Я все обдумал и готов рассказать, как убивал свою неверную жинку, изображая это в мельчайших подробностях.
– Давай послушаем, что ты там «напридумывал», – усмехнулся Роман, непременно желая узнать, что за мысли посетили того за прошедшую ночь.
– В общем, так, – начал Станислав свою печальную повесть, уныло притом опустив книзу голову, – действительно, узнав, что супруга имеет полюбовника, я ударился в беспробудное пьянство, не забывая разбавлять спиртные напитки и конопляным отваром.
– То есть ты не курил траву, а запаривал ее что ли? – не смог не уточнить старший оперативник этот, по его мнению, важный момент.
– Так и есть. Нас еще в армии этому научили, – полностью подтвердил эту своих мыслей рассказчик.
– Пусть будет так, но будем считать, что пока это к делу отношений иметь не будет. Давай озвучивай свои выдумки дальше.
– Дальше? Что ж, хорошо, я продолжу. Напившись до «умопомрачнения», я дождался жену с ее беспардонного рандеву. Лишь только Марина пересекла порог нашей квартиры, я завел ее в общую спальню, где у меня уже заранее был приготовлен кухонный нож, и стал наносить ей один за другим удары по телу, делая это нецеленаправленно, а куда попадет. Она сначала отчаянно кричала, активно сопротивляясь, из-за чего в комнате и остался такой беспорядок. Постепенно силы ее покидали, и она в конечном итоге перестала уже чего-нибудь ощущать. Я же, вдоволь насладившись своей безудержной местью, решил покончить с ней, как принято говорить: раз и навсегда, после чего перерезал ей горло. Далее, я вызвал такси и, заплатив немного побольше денег водителю, вывез мертвое тело подальше от дома, чтобы таким образом отвести от себя страшные подозрения.
– Вывез куда? – спросил старший оперуполномоченный, продолжая сохранять лицо совершенно серьезным. – В какое конкретно место?
– Да откуда же я сейчас вспомню… – чуть не плача, отвечал Станислав, – таксист вез. Я лишь загружал, а затем выгружал.
– И он вот так, прямо сразу, согласился помочь тебе избавиться от ненужного трупа? – ухмыляясь, опытный полицейский наконец-то выразил свое полное недоверие поведанному рассказу.
– Я же сказал, что дал ему хорошие деньги, – настаивал на своей версии Глебов, насупив брови и опустив книзу голову.
– Таксиста и номер машины, конечно же, ты не запомнил и описать не сумеешь? – Роман не смог не задать и этот, еще один наводящий, вопрос.
– Нет, – наполнив свои глаза солоноватой жидкостью, упрямо твердил отчаявшийся в своем страхе мужчина, – я же говорю, что пьяный был в стельку.
– Тогда просвети нам еще один немаловажный нюанс: в чем была одета твоя супруга на момент, когда ты ее вывозил?
– Точно не помню, – отвечал Глебов, не чувствуя в вопросе подвоха, – платье ее какое-то там, по-моему, серое в яркий цветочек, а может быть и какое другое… говорю же: пьяный я был.
– Ладно, с этим все ясно, – решил оперативник закончить этот, не в меру затянувшийся, фарс, – твоя жена была полностью голой, а после того, как она умерла, ее, уже мертвую, еще и «трахнуть» успели.