В этот момент простой, необразованный труженик пусть и несколько вспыльчивый, но напрочь лишенный понятий о подобных вещах, удивленно вскинул на Кирова голову и, глядя ему прямо в глаза, с широко раскрытыми от удивления веками растерянно произнес:
– Это нет… это точно не я… на такое я не способен.
– Похоже на то, – согласился Киров, скрестив на груди свои руки и дав знак Никите о том, что пришла пора начинать заполнять документы, сам же не без интереса спросил: – Ты лучше скажи нам: от кого ты узнал, что жена тебе изменяет?
– От нашей соседки – что из сорок четвертой квартиры, – с готовностью отвечал еще не ставший закоренелым, но все же преступник, – от бабки девяностолетней… «Клавдей» зовут, отчество ее, кажется, Сергеевна, а фамилию я не помню. Именно она мне и рассказала, что Марина себе полюбовника завела.
– Хорошо, – сказал Роман, предварительно удостоверившись, что все только что сказанные слова записаны правильно и соответственно тексту, после чего, – видимо, у него все же имелась совесть – положив на плечо Глебова руку, виноватым голосом произнес, – Ты извини нас, Стас, если что случилось не так. Судя по всему, не виноват ты в убийстве своей законной супруги, вероятно, это сделал кто-то другой. Отсидишь свой небольшой срок за наркотики: приговор там намного мягче, а может получится так, что тебе дадут только «условный». На этом все: долгих речей не люблю. Еще раз прости и зла на нас не держи.
Закончив эту короткую речь, старший оперуполномоченный направился к двери, кивнув младшему товарищу и приглашая следовать за собой. Обернувшись невольно в дверях, он увидел, как этот огромнейший здоровяк, почти великан, обливаясь слезами, молча рыдает, и как при этом энергично вздрагивают его мощные плечи.
Вот так, в принципе, довольно благополучно закончилась эта история для невиновного в убийстве Глебовой человека. Вместе с тем преступник еще не был найден, и предстояло очень много работы. Напарники, прекрасно это осознавая, направились опрашивать указанного Станиславом свидетеля. Днем проникнуть в густонаселенный подъезд всегда намного проще, чем, например, это произошло прошлой ночью. Не стал исключением и этот интересующий оперативников случай. Зайдя в дом одновременно с какой-то торопившейся жительницей, сыщики сразу же направились к квартире номер сорок четыре.
Звонить пришлось продолжительно долго. Наконец, дверь открыла знакомая им уже с прошлой ночи старушка, которая вежливым голосом по-старушечьи, с любопытством, спросила:
– Вам чего, «милки», надо?
– Клавдия Сергеевна? – уточнил Киров.
– Совершенно правильно, – отвечала престарелая женщина, – но чем я могу вам помочь?
– Мы из полиции, – разъяснил более опытный оперативник, – были здесь у вас накануне и осматривали «глебовскую» квартиру, – и тут же, желая расположить к себе хозяйку, добавил, – а Вы всем, вот так спокойно, дверь открываете?
– Да, а чего мне бояться? – бойко вымолвила старушка, – Я свои года отжила. Сотый уже десяток идет: давно уж пора на встречу с Господом Богом.
– Что ж Вы так пессимистично настроены? – вставил Бирюков и, понимая, что ему снова придется записывать, с интересом спросил: – Может быть можно – раз уж без Вас мы никак не обойдемся – пройти к Вам в дом, чтобы заполнить там необходимые документы.
– Заходите… чего уже там, – непринужденно согласилась престарелая бабка.
Двухкомнатная квартира, принадлежащая этой пожилой женщине, представляла собой склад всевозможных предметов, которыми было завалено все внутреннее пространство. Хоть кое-где между ними и существовал узкий проход, однако, в сущности, приходилось продвигаться прямо по наваленным друг на друга вещам. «Пожила, чувствуется, старая бабка», – подумал про себя Бирюков, чуть не споткнувшись о скопившийся в проходе бывший в долгом употреблении хлам. Сыщики чуть-было не пожалели, что напросились в эти неприглядные помещения, больше похожие на мусорную помойку, где даже запах подтверждал создавшееся в самом начале первое впечатление, как вдруг, к невероятному удивлению, обнаружилось, что в кухне есть стол с двумя стульями по бокам, возле которых имеется небольшое, не загаженное, пространство. Здесь и решили допросить свидетельницу по обстоятельствам приведшего сюда оперативников дела.
– Клавдия Сергеевна, – начал более опытный сотрудник УГРО, – нам стало известно, что якобы Вы знаете о некоторых любовных связях Вашей соседки?
– Сказать знаете – это практически промолчать, – захихикала старая, но вместе с тем невероятно наблюдательная хозяйка, – я сама видела, как она к полюбовнику в машину садилась.
– Расскажите, пожалуйста, поподробнее, как это было? – вступил в беседу Никита, приготовившись заполнять протокол.
Киров, поскольку вопрос был поставлен правильно, не стал осаждать своего молодого напарника – ни словом, ни взглядом, ни делом – напротив, кивнул головой в знак того, что полностью поддерживает эту инициативу. Сам он отошел в сторону и встал возле окна, внимательно разглядывая прилегающую снаружи территорию дома. Как раз под ними, внизу располагался вход в подъезд многоэтажки с примыкающей к нему автомобильной дорогой, где на всей ее ширине было предусмотрено движение только в одну, любого направления, сторону.
Старушка между тем начала перечислять ставшие ей известными факты:
– Вот так, «милок», – кивнула он в сторону старшего офицера, – точно так же, как и твой главный, я люблю подолгу стоять у окна, любуясь открывающимся мне видом. Надеюсь не удивительно, что мне становятся известными некоторые подробности из жизни жильцов нашего многоквартирного дома. Вот и Маринка, соседка, завела себе хахаля, и пока ее мужик на работе, он к ней на «свиданки» шныряет.
– То есть, – решил уточнить Никита, – этот любовник ездит к ней часто?
– Этого я не знаю, – с печалью в голосе развела руками хозяйка, – я видела его только раз, – и непроизвольно перешла на чуть слышимый шепот, – но точно знаю, что девка она – гулящая.
– Откуда такая уверенность?
– Как же не быть мне уверенной? – искренне удивилась старушка. – Ее еще до замужества по подъезду «таскали»: она же выросла здесь – практически у меня на глазах. Квартира эта принадлежала еще ее покойным родителям – пусть будет им Царство небесное.
Тут она энергично перекрестилась и замолчала, словно забыв на секунду о том, что же здесь происходит. Новобранцу пришлось снова поставить перед ней свой вопрос:
– Клавдия Сергеевна, а вот тот любовник, про которого мы сейчас говорим, Вы его видели?
– Странный, однако, ты, «мужичок» – сделала престарелая женщина свое лицо столь задумчивым, будто пытаясь вспомнить что-то очень важное, но в то же время забытое, – где же его увидеть, если он в машине сидел и на улицу не высовывался. Как подъехал, то минуты не постоял, а она к нему выбежала, будучи вся расфуфыренная и неприличным образом одетая. Не успела прыгнуть в машину, как они стали сразу же целоваться, а он ей еще цветы протянул. Вот за букетом-то я и не смогла его разглядеть, хотя на зрение до сих пор не жалуюсь.
– Ну, а машина? – встрепенулся Бирюков, ухватившись за тот значительный факт, что престарелая рассказчицу, обладает, на зависть, отличной зоркостью, – Какая была машина? Может, номер запомнили?
– Нет, «сынок», отжила я свой век, где уж мне тут разбираться в машинах, их вон сколько теперь стало, а раньше было только что «жигули», «москвич», да еще изредка «Волга». Но эта точно ни какая из них. А вот номер сказать могу: я его записала.
– Неужели? – резко оторвавшись от изучения заоконного вида, спросил удивленным голосом Киров. – И каков же он интересно?
Клавдия Сергеевна, встав со своего места, подошла к холодильнику, заглянула внутрь морозилки и, какое-то время порывшись внутри, извлекла на всеобщее обозрение небольшой клочок картонной бумаги, где поперек красовалась неровная надпись: «О245ГО50».
– Номера подмосковные, – сделал Роман очевидное заключенье.
Оперативники не верили в такую удачу. Обычно никто не берет на себя труд что-либо запоминать, а тем более уж что-то записывать, но тут… Как говаривал, в свое время небезызвестный классик: «Всегда есть человек, который что-нибудь видел да слышал, осталось только его найти».
Быстренько закончив с оформлением документов, сыщики покинули эту, ставшую за долгие годы очень вонючей, квартиру, стараясь побыстрее оказаться на улице и вдохнуть полной грудью уже наконец свежего воздуха. Время приближалось к одиннадцати часам давно наступившего дня, а Кирову еще по приказу «дорогого» начальства необходимо было явиться в суд, где будет решаться вопрос о заключении под стражу убийцы Алиева, «взятого» им двумя днями раньше. Наступил момент, когда опытному оперативнику необходимо было спасать еще одно – как он убежденно считал, что не по его конкретной вине – очень близкое к полному развалу, накануне скомпонованное им уголовное дело.
Глава X. Следующий труп
Напарники прибыли к зданию Федерального суда, как и водится, с небольшим опозданием. Роман, ничего не замечая вокруг, целенаправленно забежал внутрь, а новобранец остался ждать его в машине на улице. Заседание уже началось, но Кирова еще не приглашали, так что он успел вовремя. В зале суда происходила обычная процедура оглашения материалов, согласно которым следовало, что обвиняемого в обязательном порядке необходимо содержать в следственном изоляторе заключенным под стражу. Пришлось ждать еще минут двадцать, пока в итоге было изложено все, что удалось собрать в рамках расследования уголовного дела.
Наконец, в коридор выглянул пристав и негромко назвал фамилию оперуполномоченного. Сыщик зашел в зал судебных заседаний и предстал перед общим собранием. Судьей выступала немолодая уже женщина, одетая в черную, судейскую мантию. Она сидела на большом стуле, расположившись за широким длинным столом. Приятное ухоженное лицо ее выражало огромное недовольство. Алиев Ибрагим Тимурович, в девятнадцать лет успевший стать жестоким убийцей, сидел в металлической клетке и злобно улыбался, с ненавистью разглядывая выследившего его полицейского. Молодой симпатичный парень выделялся явными признаками принадлежности к кавказской национальности и своими черными глазами готов был насквозь «просверлить» человека, по велению судьбы вдруг ставшему ему недругом.