– Нехорошо, Корян, обманывать старых приятелей.
– Обманывать? – постарался тот придать себе озадаченно удивленный вид.
– Да, мой дорогой, именно так и никак по другому, – злорадно улыбаясь, настаивал сыщик, предъявляя ему вполне обоснованную претензию: – Ты почему мне не сказал, что у тебя есть крупная партия «Кокса», ведь я же, кажется, спрашивал намедни по-человечески?
– Да даже если и так… ты что, – вдруг изменившись в лице и придав ему звериное выражение, злобно гаркнул Укорин, – за счет моего «товара» решил свои кавказские проблемы решить? Не слишком ли для тебя все будет жирно?
– Вона ты как запел, – произнес Роман, на удивление очень спокойно, будто бы ожидал именно такого вот поворота событий и, тут же обратившись к напарнику, без застенчивости спросил, – у тебя, Ник, «пистик» с собой?
– Да, – с готовностью подтвердил младший лейтенант, одновременно похлопав по оперативной кобуре, расположенной подмышкой, где у него и находилось оружие.
– Тогда возьми этого красавца на мушку, – отдал Киров указание, одновременно поднимаясь со своего места, – и не позволяй ему двигаться. Запомни: если что… он тебя щадить точно не будет. Мы же пока осмотримся здесь, а точнее займемся активными поисками.
Убедившись, что «юнец» пусть даже и неправильно, но понял то, что от него в данном случае требуется, двое других оперативников отправились в другую комнату до такой степени уверенно, будто точно зная куда идти. Буквально сразу же послышались характерные стуки, прощупывавшие полое место под верхней обшивкой полов и ровно через минуту была обнаружена пустота, скрывающаяся за довольно неприглядным паркетом. Коллеги по смежным службам извлекли наружу средних размеров дорожную сумку, внутри которой находилось пятнадцать аккуратно упакованных двухкилограммовых брикетов, содержащих в себе белый порошок, имеющий режущий глаза ярко-белый оттенок, без сомнения, являющийся наркотиком «кокаином».
Пока они были заняты этим процессом, преступный авторитет пытался «развести», ну, или может разжалобить молодого полицейского Бирюкова.
– Послушай, парень, – заговорил скороговоркой находящийся под прицелом наркоторговец, – не верь «Костолому»: он непременно подставит тебя. У него возникли проблемы с кавказской мафией, и он хочет решить их за счет моей «наркоты». Запомни: в таких делах всегда должен быть крайний, и, поверь, здесь будешь им именно ты. Наверное, «мент», ты даже не представляешь, о каких деньгах здесь идет сейчас речь? Если я их не сберегу, то поднимется такая «волна», что она захлестнет всех, а тебя – так это в первую очередь. Поэтому, пока не поздно, дай мне разобраться с этими двумя «ублюдками» и «свалить» отсюда быстро и по-хорошему.
Молодой сотрудник, на которого за последнее время столько всего свалилось непривычного и необычного, – не такого, к чему его приучили в патрульно-постовой службе – видимо, не знал, что и думать. Задумавшись, он сидел, не понимая, кому стоить верить, а кого опасаться. Его глаза так явно выражали сомнение, что Корян, глядя на него, в один миг уловил эту выгодную ему особенность и продолжал «надавливать» полицейскому на мозги:
– Не слушай ты этих «оборотней». Они сами есть – самые что ни на есть преступники – и «кормятся» за счет таких же мелких «барыг», каким является твой покорный слуга. Ежемесячно я отдаю им процент от своей незаконной торговли, или ты думаешь, что они меня не трогают, только за мои красивые глазки? Конечно же, нет: они с меня довольно неплохо имеют, поэтому мой бизнес до настоящего времени так успешно и процветал. Но сейчас «Костолом» увлекся в своем необузданном «беспределе» до такой крайней степени, что наехал на очень серьезных людей, которые оказались ему до такой степени не по зубам, что выставили определенный, достаточно крупный, счет да, честно скажу, такой, что если он его не заплатит, то отправится прямиком к праотцам. Вот он теперь и «рвет» свою «ментовскую жопу», чтобы расплатиться со своими счетами.
В этот момент зашли Киров вместе с Рожновым, причем последний держал в руках нехилую, увесистую, черную сумку. Увидев их, Павел Прокопьевич подскочил, словно кем-то внезапно ужаленный, намереваясь непременно схватиться за ношу, но тут же получил сильнейший удар в верхнюю челюсть от необремененного поклажей второго сотрудника. Хозяин помещения плюхнулся в свое кресло и, выпучив глаза, бешено заорал:
– Да вы «чё», «волки позорные», вообще «берега все попутали»? Это когда такое было, чтобы все забирать? Вы знаете: что вам за это будет? Никто не может безнаказанно «отжать» такую кучу товара.
– Правильно, – согласился Роман, расплываясь белоснежной улыбкой, – но только не в этот раз: ты работаешь сам на себя, и над тобой никого нет, так что и переживать, кроме тебя, будет некому, – и убедившись, что молодой напарник внимательно выслушал, что он сказал, сделав серьезным лицо, тоном, не терпящим возражений, спросил, – ты держишь его на прицеле, Ник?
– Да, – не совсем понимая, что хочет его старший товарищ, отвечал Бирюков.
– Тогда убей его, – сухо бросил Роман.
– Не понял? – переспросил Никита, искренне надеясь, что его наставник так удивительно шутит.
– Что тут непонятного? – грубо заметил Киров. – Просто застрели его.
– Но… – замялся молодой сотрудник, – Я не могу… это неправильно.
– Вам «чё», «уроды», совсем «башню» что ли снесло, – завопил Корян не своим голосом, растопыривая в стороны пальцы (указательный и мизинец вверх, а средний и безымянный прижаты к ладони большим), одновременно вставая, и нагибая корпус вперед, – вы «ваще» понимаете, на кого решили…
Договорить он не успел.
– Молокосос, – «бросил» Бирюкову старший оперуполномоченный, забирая у него табельное оружие и производя один, единственный, выстрел в сердце хозяина этой квартиры, – он же наркоторговец. Таких «валить» надо безо всякого сожаления.
Глава XIV. Отношения накаляются
Никита как будто в замедленной видеосъемке поднялся со своего места, не в силах поверить, что человек, у которого он обязан был учиться работать, так хладнокровно застрелил безоружного человека. Он стоял, словно бы впав в некий ступор, совершенно не понимая, что теперь стоит делать. Из состояния «зачумленности» его вывел резкий оклик Романа:
– Ты чего стоишь, будто воды в рот набрал? Сейчас приедет оперативная группа, смотри, что надо им говорить: Рожнов, имея оперативную информацию о том, что этот «ублюдок» получил крупную партию наркотиков, находился у него в квартире из соображений, чтобы тот никуда не свалил, делая это – заметь! – строго по личной инициативе. Трудно сказать почему, но они почему-то забыли запереть входную дверь изнутри. Мы с тобой тем временем, также располагая этой же информацией, которую получили только что, не более часа назад, решили тут же ее проверить, действуя строго самостоятельно. Это понятно?
– Да, – неуверенно сказал младший сотрудник, – но ведь было совсем по другому.
– Вот идиот! Кого, «чих-пых», «…твою мать», здесь интересует, как было на самом деле! – начиная нервничать, повысил голос старший оперативник. – Информация по наркоте не подтвердилась, ну и что же теперь?.. Зато ликвидирован очередной крупный наркоторговец. Что тут такого не ясного?
Бирюков ничего не ответил, только ниже опустил свою голову. Между тем его напарник достал из кармана носовой платок и с его помощью стал тщательно стирать с табельного оружия отпечатки оставленных им только что пальцев. Затем он положил его на стол, а из кармана своей куртки извлек мелкокалиберный револьвер. Сделав из него выстрел в стену, граничащую с коридором, оперативник, также протерев его платком, вложил в руку убитого. Закончив свои нехитрые манипуляции, Роман продолжил инструктировать «молодого»:
– Так получилось, что я двигался первым и, зайдя в комнату, увидел в руках у Укорина огнестрельное оружие. Не сомневаясь в его намерениях, я успел отпрыгнуть в сторону и сделал это как раз вовремя, так как он произвел в мою сторону выстрел. Пуля попала в стену, я же упал, больно ударившись, на пол.
Тут старший оперуполномоченный подошел к выходу из коридора и продемонстрировал, как он падал, оставив на пыльном полу и одетой на него кожаной куртке характерный, подтверждающий след. Поднявшись, он снова заговорил:
– Ты, Ник, идя сзади меня и внезапно увидев, что на нас совершается самое настоящее вооруженное нападение, а главное, что «Корян» собирается продолжить стрельбу, моментально сориентировался в сложности ситуации, извлек из кобуры табельное оружие и одним метким выстрелом положил конец его гнуснейшим намерениям. Поверь, за такие действия тебе еще медаль будут вручать. Почему же он повел себя подобным вот образом и как умудрился остаться вооруженным рядом с оперативным сотрудником нарка-контроля, мы никогда не узнаем, потому что он никому уже ничего не расскажет.
– Нет. Я на такой «поворот» не согласен, – зло прищурив глаза, запротестовал новобранец, – это какая-то очередная «подстава». Я на это не подпишусь. Сами «рулите» свою полную «ахинею», раз она вам так нравится.
– Вот значит ты как? – усмехнулся Роман, понимая, что взять этого «юнца» нахрапом так и не получилось. – Твой напарник попадает в беду, а ты и помочь ему не готов? Как же ты дальше работать-то собираешься? Совесть не загрызет?
– Я переведусь, – парировал Бирюков, – но сначала сдам вас – по полной программе.
Тут вмешался молчавший до этого Миша Рожнов, предоставив сослуживцам самим разобраться в этой, ставшей такой сложной для них, ситуации:
– Чего вообще, Рома, ты с ним церемонишься? Давай немного переиграем. Получится, что Паша сделал не один выстрел, а два. Новичок, в силу своей неопытности, замешкался с извлечением пистолета и «словил» меткую пулю. Ты же, поскольку он все-таки успел достать то, чем стреляет, перехватил его у него и смог умело, а главное, вовремя застрелить этого отъявленного «мерзавца». Тогда медаль достается тебе, а не твоему несговорчивому то ли напарнику, то ли подставному лицу.