Тот поглядел на спросившего, как на человека, произнесшего очевидную глупость, и, презрительно усмехнувшись, передал тем самым свое явное превосходство и какое-то даже пренебрежение, пренебрежительно пояснил:
— Скоро сам все узнаешь, а пока подожди в сторонке, и, гляди, ничего не затопай… Хотя, впрочем, нет! Отставить! — он тут же изменил отданное чуть ранее указание, — чего зря прохлаждаться на месте, да тянуть драгоценное время? Ступай-ка лучше опрашивать жителей, живущих неподалеку; может, кто чего видел, и захочет с тобой поделится, а иначе… удачи нам не видать.
Это была излюбленная фраза полицейского подполковника, означавшая только одно — он находится в крайне затруднительном положении. Оспаривать его решение было бы бесполезно, да и попросту глупо, поэтому молодой оперативный сотрудник, не возражая против озвученной расстановки, отправился выполнять отданное ему таким строгим образом указание. Он направился к ближайшему двухэтажному дому, как и дорожный знак обозначавшему окончание населенного пункта. Хоть время было и достаточно ранее, но никто в доме уже не спал: кто-то собирался на работу, кто-то просто вставал в силу сложившейся годами привычки, а кого-то будили поднявшиеся соседи. Вопреки такому, вроде бы вполне удачному, обстоятельству, — ведь не приходилось «барабанить» по дверям, привлекая к себе излишнее внимание и вызывая ненужное недовольство, — открывали хозяева неохотно, не говоря уже про то, чтобы они выказывали хоть какое-то желание откровенничать. Обойдя в таком недоброжелательном ключе семь квартир и не получив хоть какой-то интересующей информации, молодой оперативник остановился перед довольно ветхой входной дверью, изготовленной, скорее всего, еще в далекие советские годы, когда на достаточной прочности строительная промышленность внимание особо не акцентировала.
На настойчивый стук открыла престарелая женщина, возраст которой давно уже перевалил предел девяностолетней отметки. Она была очень худощавого телосложения, словно бы долгие годы ее трудной жизни высосали из этого человеческого создания все отведенные ему Господом силы. Скрежещущим голосом она попыталась выяснить, зачем в столь ранний час к ней пожаловал совершенно незнакомый ей молодой человек:
— Слушаю Вас. Вы, что ли, из «жека»?
Вероятно, на ум старушке никто другой попросту не пришел, поэтому-то она, наверное, и открыла так свободно свою не отличавшуюся прочностью дверь, и пустила внутрь помещения нежданно посетившего ее гостя. Будучи не закомплексованным, а еще и от природы несколько нагловатым, молодой человек вошел в двухкомнатную квартиру, где, долго не раздумывая, направился прямиком на кухню; там он без какого-либо стеснения уселся на одну из приставленных к столу табуреток и принялся ожидать, когда старушка «дошаркает» до выбранного им места беседы. В силу своего возраста передвигаясь достаточно медленно, она вошла ровно через минуту, преодолев за такое время расстояние чуть более пяти метров. Как только престарелая женщина появилась, молодой полицейский сразу же обозначил цель своего визита:
— Скажите, пожалуйста, бабушка: Вы ведь постоянно находитесь в этом многоквартирном доме? — сказал они и, видя сомнение хозяйки — чтобы прояснить свою принадлежность к полиции — тут же добавил, — я Градов Денис; я работаю в уголовном розыске, и мне необходимо прояснить у Вас некоторые моменты.
Только тут до женщины дошло, что перед ней находится никакой там не представитель жилищно-коммунального хозяйства, в обязанности которого входит обслуживание этого небольшого поселка. «Переваривая» услышанное, она невольно на какое-то мгновение стушевалась, но почти сразу же, вероятно сообразив, что сейчас уже год давно не тридцать седьмой, а гость не представляет службы НКВД и ни несет с собой никакой опасности, обрела прежнее спокойствие и присущее возрасту равнодушие.
— Чем могу помочь товарищу из внутренних органов? — посчитала женщина необходимым все-таки уточнить этот вопрос у побеспокоившего ее размеренный обиход сотрудника правоохранительных органов, присаживаясь за стол прямо напротив него и одновременно называя свою фамилию и, конечно же, имя, — Аникина Екатерина Афанасьевна — я… давно живу в этой квартире.
— Вот и отлично, — перебил ее нетерпеливый молодой человек, явно желавший поскорее закончить это скучное дело и приступить уже наконец к осмотру, как он уже нисколько не сомневался, места жестокого преступления, — мне только необходимо получить у Вас несколько разъяснений, и я сразу же покину Вашу квартиру, — здесь неопытный оперативник выложил одним потоком все интересующие его вопросы: — Вы ведь ничего не видели сегодняшней ночью? Вам ничего не показалось подозрительным? Может, слышали какие-нибудь посторонние звуки либо же громкие крики? Или кто-то мог призывать на помощь?
Здесь не набравшийся опыта сотрудник замолчал и уставил свой настойчивый взгляд на неторопливую собеседницу. Та с пару минут помолчала, словно пытаясь восстановить что-то в своей старческой памяти и, очевидно собравшись с мыслями, начала излагать их непоседливому представителю полицейской структуры:
— Я, мил человек, ночами сплю очень чутко, а если быть точной, то практически и не засыпаю вообще, а так только — погружаюсь в какую-то полудрему. Так вот, к чему это я? Ага, вспомнила: сегодня мне практически не спалось, и я, сынок, слонялась по комнате, не зная, чем же занять свое ночное, для меня очень долгое, время. Вполне понятно, что ходить мне в конечном итоге наскучило, и я остановилась перед окошком, бесцельно поглядывая на улицу.
— Хорошо, — вновь прервал ее рассказ Градов, желая проявить свою эрудицию и показать престарелой женщине, как он умеет складывать строящуюся логическую цепочку, — я так понимаю: Вы, Екатерина Афанасьевна, кого-то увидели?..
— А ты, голубок, меня не перебивай, — неожиданно хозяйка перекосила сморщенное лицо недовольной гримасой, — и тогда все узнаешь.
После этого она снова замолкла, как будто в ее голове что-то выключилось, и надолго задумалась, опустив книзу свою старушечью голову. Денис уже пожалел, что прервал ее так гладко начинающийся рассказ, и впредь дал себе слово — больше такого не делать. Когда прошло пять минут, а женщина все молчала, он наконец не выдержал и решил «подтолкнуть» «старую вредину» на дальнейшую часть ее странной повести:
— Бабушка, Вы хотели мне сообщить что-то очень и очень важное касательно того, что Вы видели ночью в окошко?
— Да, — словно очнувшись от глубокого сна, промолвила престарелая хозяйка квартиры, поднимая свою давно поседевшую голову и старческим взглядом глядя прямо на своего собеседника, — и вправду, я смогла улицезреть то, как по дороге, проходящей прямо перед моими окнами, идет какой-то незнакомый мне человек, одетый в пугающе черное одеяние.
В этот момент старушка опять замолчала, внимательно разглядывая сидевшего напротив оперативника и словно к чему-то примериваясь. Через пару минут Градов почувствовал, что рассказчицу в очередной раз необходимо подначивать, чтобы та вновь стала продолжать постоянно прерывающийся рассказ:
— Он был один?
— Нет, — резко выдохнула престарелая женщина, как будто на что-то решившись, — он нес на плече тяжелую ношу, но сразу скажу — это была далеко не простая ноша.
— Интересно?.. И что же это было такое?
— Это был человек, — гордо выпрямив спину, заключила Аникина, — и не просто человек, а молодая мертвая девушка.
— Что?! — невольно вскрикнул от удивления полицейский. — Что Вы хотите этим сказать?
— Только то, мил человек, — вдруг съежившись и начиная озираться по сторонам, словно боясь, что их могут подслушать, продолжала Екатерина Афанасьевна посвящать собеседника в суть всех ужасных событий, случившихся этой ночью, — что тот мужчина — а это был именно мужчина, и достаточно молодой — переносил на себе мертвое тело девушки, — здесь она не стала больше дожидаться, когда ее прервут наводящим вопросом, а озвучила его самолично: — Ты спросишь: почему я решила, что это была девушка и что она была непременно убита? Так я тебе, милок, тут же отвечу: у нее были длинные густые волосы, безвольно спускавшиеся до самой земли, а самое главное — голова ее была не на теле, а ее нес в руках тот таинственный человек, и, кроме всего остального, одежда на ней была совсем не мужская, а такая, какую обычно носят потаскухи, не склонные к нравственности.
— Даже так? — искренне подивился Денис, до глубины души тронутый ужасным итогом рассказа, но тем не менее, полностью отдаваясь своим служебным обязанностям, непременно пожелавший выяснить все сведения, могущие хоть как-то указать на личность странного незнакомца. — Вы смогли разглядеть преступника? Как он выглядел?
— «Окстись», голубок, — сморщилась и без того некрасивая женщина, — ночь же была — на улице было темно. Хотя, нет, постой, — внезапно она оживилась, как будто в ее старческой памяти всплыло какое-то важное обстоятельство, — вспомнила… точно! Он, идя по дороге, вышел прямо на свет и недолго находился под фонарем, полностью освещенный…
— Ну? — вновь не выдержал Денис нервного напряжения, каждый раз посещавшего любого сыщика, когда ему удавалось приблизиться к разгадке неочевидного преступления. — Вы его распознали?
В этот момент престарелая женщина как-то странно взглянула на своего собеседника, словно бы увидела привидение или что-то небывалое, а возможно, даже и нечто более сверхъестественное. От этого пронзительного старушечьего взора у Градова невольно похолодело внутри и как-то необычно начало мутиться в глазах, будто бы он находился в преддверии непредвиденных и страшных событий. Оставаясь не в силах объяснить себе такого, небывалого ранее, состояния, пусть и молодой, но уже достаточно натренированный в психологическом плане сотрудник смог все-таки взять себя в руки, однако сделал он это не до конца и, уже сильно волнуясь, срывавшимся голосом вымолвил:
— Так кто же это такой?
В это раз Аникина не стала тянуть с ответом и озабоченным голосом попыталась разъяснить, что как бы она не хотела, но внести ясность в личность того незнакомца не может: