На этот раз он решил сменить свою гусиную походку на нормальный человеческий шаг, только двигаться он решил, скрываясь в тени высокого дома, плотно приблизившись к его фасадному окончанию. Впереди не было слышно ни звука и не было видно никакого движения, поэтому отважный мужчина смело продолжил двигаться дальше, чтобы, в конце концов спасти любимую девушку. Вот он уже приблизился к главному входу и, опасливо озираясь по сторонам, начал подниматься по бетонным ступенькам, уходящим под небольшую арку, покоящуюся на четырех расписанных в красивом стиле колоннах, и наконец приблизился к огромной двустворчатой двери, плотно прижатой доводчиком. Резким движением выдохнув изнутри воздух, американский предприниматель потянул на себя ручку и с небольшим усилием, образованным противостоящей ему магнитной конструкцией, открыл подвижную створку. Выставив перед собой захваченное оружие, он решительным шагом проследовал вперед, намереваясь применить пистолет в отношения всякого, кто вольно или невольно возникнет у него на пути.
Словно обладая каким-то невероятным чутьем, отважный герой, обследовав первый этаж, не стал подниматься наверх и терять время на изучение явно непредназначенных для «откровенных» бесед помещений, а заметив в кухне небольшую дверцу, ведущую в подвальное отделение, из которой, к слову сказать, пробивался электрический свет, Майкл решил направиться сразу туда. К его огромному удивлению, на пути ему никто не попался, а значит, нужно было готовиться к тому, что основные силы этой хорошо развитой банды находятся сейчас внизу и жестоко мучают зеленоглазую блондинку, оказавшуюся до такой степени вероломно плененной. От этой мысли сердце героя сжалось в небольшой комок и в одно мгновение облилось похолодевшей вдруг кровью. Мужчина пошел быстрее и появился как раз в тот момент, когда Елисеева собиралась открыть мучителю тайну, где же спрятана доставшаяся ей по наследству часть той таинственной карты.
Внезапное появление никак неожидаемого спасителя вызвало непередаваемый шок как у девушки, так и оголтелого, бездушного негодяя; улицезрев незнакомого человека, вооруженного пистолетом и явно появившегося здесь совсем не для того, чтобы узнавать, как пройти на соседнюю улицу, глава преступного синдиката всей Ивановской области опешил от удивления и на короткое время потерял дар своей речи; так они и застыли, непонимающе поглядывая друг на друга. Первой решилась нарушить это начинавшее затягиваться молчание плененная девушка; подняв кверху брови и округлив и без того большие глаза, она, не скрывая радости и восторга, воскликнула:
— Майки?.. Но откуда?
— Два года американской морской пехоты ВМФ США.
Такая рекомендация о полученной в прошлом практике не вызывала теперь сомнений, почему предпримчивый мужчина смог так свободно действовать в нестандартной для обычных людей обстановке и так ловко расправился с огромным охранником. Между тем Вацек постепенно начинал приходить в себя, и рука его машинально потянулась за пазуху, где находилась оперативная кобура с пистолетом, без верхней одежды отчетливо вырисовывающаяся у него из-под левой подмышки.
— Даже не думай, — остановил его бывший спецназовец, вытягивая руку и одновременно зажмуривая левый глаз, чтобы таким образом лучше прицелиться, — я со ста метров в яблоко попадаю, а уж с трех метров в твою голову хотя и маленькую, но все же похожую на недозрелую тыкву — не сомневайся! — я как-нибудь не промажу; подними-ка, лучше, свои ладошки повыше, чтобы я вдруг не занервничал, а рука моя случайно не дрогнула, иначе, что будет в этом случае, ты, предполагаю, отчетливо понимаешь.
Валерий стоял словно маленький, загнанный в угол зверек, застигнутый врасплох в своей укрепленной уютной норке; глаза его наполнялись все большим гневом, а лицо перекосилось от ярости; в любой другой ситуации такое состояние безжалостного бандита не сулило бы ничего доброго его обидчику, но здесь угроза была настолько реальной, что он хотя и задыхался от нескончаемой ненависти, но был в сложившейся обстановке абсолютно бессилен.
— Что тебе надо? — выдавил он из себя хриплым голосом, хотя цель нежданного визитера и без того была вполне очевидна.
— Я только заберу свою девушку, — ровным, спокойным голосом отвечал отставной морской пехотинец, продолжая удерживать врага на прицеле, — и мы с ней отсюда уйдем без задержек и непредвиденных с твоей стороны махинаций. Ты же смотри: если хочешь остаться целым, то постой пять минут никуда не дергаясь, — здесь он обратил внимание на обширную гематому, расплывшуюся по хорошенькому личику дорогого ему человека, и в то же мгновение физиономию бывшего спецназовца перекосила гримаса безудержной ярости, — так ты, «подонок», посмел причинить Наташе болезненный вред?! Нет, в таком случае целым ты, может быть, и останешься, но вот невредимым — навряд ли.
В подтверждении своих слов отважный мужчина сделал три уверенных шага вперед и рукояткой захваченного в непродолжительной схватке оружия ударил бандита в то же самое место, где у его белокурой девушки образовалась припухлость, имевшая выразительный синюшно-черный оттенок; одновременно с этим, используя другую руку, он умудрился выхватить пистолет из кобуры предводителя ивановского преступного синдиката, полностью лишая того возможности к оказанию какого-либо значимого сопротивления. К чести Вацека следует уточнить, что, хотя он и был намного физически слабее своего так называемого обидчика, тем не менее удар бандит выдержал достойно и, принимая его на верхнюю часть злобной физиономии, только слегка мотнул в сторону головой и едва заметно отклонился назад всем своим физически неразвитым телом.
Казалось бы, что ненависть, которую испытывал этот тщедушный мужчина, была уже полностью выражена в его недавнем яростном облике, однако это оказалось не так: в один миг лицо его стало пунцовым, ноздри раздувались, как у готовящегося к нападению вепря, а глаза заполнились кровью; в таком состоянии этот человек был способен на все и, скорее всего, от следующего действия его не удержали бы уже даже направленные на него огнестрельные пистолеты. Он совсем было уже хотел броситься на внезапно возникшего и в одно мгновение опостылевшего врага и, что там говорить, отважно умереть в последнем бою, как снаружи послышался шум въезжавшей на приусадебный участок дома машины, заставивший в том числе и О’Доннелла перейти к куда более решительным действиям. У него не возникло ни малейшего сомнения относительно того, что очень скоро бандит получит себе подмогу, и еще неизвестно, сколько там прибывает народу и на чьей стороне, с их участием, окажется перевес, тем более что их главарь, даже независимо от нацеленного в него оружия, явно уже готов был перейти на рукопашную схватку.
В одну секунду оценив ситуацию, Майкл больше не раздумывал ни мгновения и произвел прицельный выстрел в ногу безжалостного преступника. Пуля попала в бедро, заставив Вацека упасть словно подкошенному и, схватившись руками за простреленную конечность, сиплым голосом заверещать, словно он был резанный кабаненок:
— Все ко мне!!! Убить этих подлых «мерзавцев»!!!
Он был настолько охвачен своей безудержной яростью, что уже не помнил, зачем ему потребовалось пленить прекрасную девушку; сейчас в нем бушевали нешуточные страсти, и все, что его теперь заботило, так это только то, чтобы как можно быстрее расправиться с обнаглевшими и ненавистными недругами. Его отчаянный визг вполне мог быть услышан снаружи, и бывший американский спецназовец перешел к не менее эффективным воздействиям: мощнейшим пинком натренированной ноги он на некоторое время полностью обездвижил преступника, погрузив его в бессознательные «иллюзии».
— Где ключи от наручников? — О’Доннелл продолжать удивлять свою девушку рациональным подходом и совершенно неведомой ей ранее подготовкой, действуя осознанно и без лишних, ненужных, телодвижений, будто он всю свою жизнь только тем и занимался, что освобождал захваченных бандитами пленниц.
— Не знаю, — пожала плечами Наташа, с восхищением созерцая возлюбленного, который предстал перед ней с неожиданной, ранее незнакомой и более выгодной, стороны, — он только застегнул их мне на руках, и никакими ключами при этом не пользовался.
— Понятно, — не меняясь в лице, твердым голосом констатировал Майкл и, отдавая девушке пистолет главаря, тут же добавил: — Приготовься, возможно, сейчас будет больно.
Не говоря больше ни слова и не дав Елисеевой опомниться и как следует осознать, что же он собирается делать, американский предприниматель приподнял ее левую руку и, натянув железную перемычку, перебил ее выстрелом из бандитского пистолета. Ту же самую операцию он проделал и с правой рукой, после чего наконец-таки взял на себя труд объяснить то, зачем отдал девушке пистолет:
— Сейчас мы попробуем вырваться из этого разбойничьего вертепа, и, по-видимому, дальше нам придется столкнуться с жестоким сопротивлением. Ты умеешь обращаться с оружием?
— Нет, но, надеюсь, что разберусь, — она с ловкостью передернула затвор, приводя пистолет в боевую готовность и делая это так, словно для нее это было уже не впервые, — оказалось бы странно, если бы они вот так просто нас выпустили, — в дополнение усмехнулась Наташа, кивая на лежащее внизу, обездвиженное ее верным поклонником тело, — после того, как мы так невежливо обошлись с их главарем; да он, как только придет в себя, сам всех перестреляет, если сейчас — мы! — это не сделаем. Так что, я думаю, пустить им немного крови — будет делом вполне даже оправданным.
Заручившись поддержкой решительно настроенной девушки, Майкл извлек магазин из своей рукоятки и убедился, что там еще присутствует четыре патрона; он вспомнил: один он выпустил в ногу бандита, два потратил на то, чтобы освободить пленницу от оков, а еще один должен был находиться в стволе… пистолет Вацека должен был быть заряженным полностью. Таким образом, они готовы были дать вполне достойный отпор, однако О’Доннелл надеялся на то, что все же крики поверженного и униженного бандита не достигли своего назначения, потому что звук двигателя двигающейся машины и плотные двери вполне могли заглушить его тревожные, полные отчаянья, «визги». Он приложил палец к губам, словно поясняя своим жестом, что дальше следует вести себя как можно тише и общаться только с помощью определенной жестикуляции; Елисеева кивнула ему в знак согласия, обозначая своим жестом, что отлично поняла́, с чем с