— Ну, а «маргаритка»? — чтобы натянуть побольше время, настаивала не в меру красивая проститутка на мельчайших подробностях. — Как тебе пришла мысль захватить с собой и ее?
— Не поверишь, но здесь заслуга совсем не моя, — беззлобно усмехнулся большой человек, — это все тот бармен: он справедливо решил, что ты находишься в таком состоянии, где подобный напиток будет совершенно не лишним, и, когда я уже направился было к машине, остановил меня, сбегал на свое рабочее место и вернулся оттуда с этим удобным барменским сосудом, — здесь говоривший на секунду прервался и, повернув свою звероподобную физиономию в сторону красивейшей спутницы, окинул ее вопросительным взглядом и в свою очередь не преминул поинтересоваться некоторыми, интересующими его, подробностями, — ну, а ты? С тобой что в этот раз приключилось?
Девушка невольно вздрогнула от воспоминаний всего пережитого за эту, как ей казалось, самую долгую ночь в ее жизни и мгновенно изменилась в лице, придав ему выражение невероятного сверхъестественного страха и может быть даже ужаса. Теперь, по прошествии времени вспоминая те кошмарные тягостные минуты, что довелось провести ей наедине с той жуткой и отталкивающей личностью, она, поначалу проявившая невероятные чудеса отваги, в настоящий момент охватилась тем всепроникающим «кошмарящим» чувством, допускавшим самое печальное развитие тех ужасных событий. Ей очень не хотелось возвращаться к тревожным мыслям, но Копылин настаивал и, передернувшись всем своим телом так, будто по нему пропустили «единоразовый» поток электрического заряда, дрожащим голосом пустилась в небольшое повествование:
— На меня сегодня напал маньяк, — решила она как можно более сократить цепь тех жутких событий, мучивших ее разум все последнее время, — хотел ли он меня изнасиловать — я точно не знаю, но то, что он не собирался оставлять меня живой, — так вот в этом я нисколько не сомневаясь.
— Откуда такая уверенность? — удивился Иван, несколько озаботившись озвученным обстоятельством. — И почему ты вдруг решила, что это маньяк, если даже не уверена в том, что он хотел тебя изнасиловать? И главное — кто он такой… ты его узнала?
— Нет, — еще раз сильно вздрогнула Маргарита, вспоминая жуткие подробности той мрачной встречи, — да и как это было возможно, ведь на улице стояла кромешная тьма, а лицо его было просто неузнаваемо, и еще… по нему ползали мерзкие отвратительные опарыши; их было настолько много, что разглядеть что-либо через них не было никакой возможности; кроме же того, они светились неестественным блеском, нагоняя только еще больше удручающе жуткого ужаса.
— Странно, — большой человек напряг свое лицо с таким видом, будто что-то мучительно силился вспомнить, — то, что ты говоришь, я слышу впервые и ничего подобного мне видеть не приходилось; в той же мере никаких подобных слухов не проходило и через нашу «братву». Надо будет обязательно рассказать об этом обстоятельстве Боссу, — и сделав небольшую паузу, — ну, когда он уже окончательно отойдет от своей на меня обиды, тем более что он сейчас занят другим, по его мнению, более важным делом и вряд ли будет отвлекаться на что-то другое.
— Да? — произнесла Поцелуева с видом — лишь бы чего-то спросить. — А чем он сейчас занимается?
— Это долгая история, — печально вздохнул Копылин и тут же, но уже более грубым голосом пояснил: — И тебя, между прочим, она никак не касается.
— Я это уже поняла, — согласилась красавица с тем, что ее де́вичье любопытство завело ее не в свое дело, и, томно зевая, добавила: — Послушай, Буйвол, проводи меня до квартиры, а то я со всеми этими передрягами чего-то сильно «стремаюсь» — тебя ведь не затруднит оказать мне эту маленькую услугу?
— Нисколько, — с несколько загадочным видом признался огромный бандит, придавая своей физиономии слащавое выражение «мартовского» кота, — скажу больше — я надеялся о некотором продолжении нашей встречи, тем паче, могу обеспечить тебе охрану.
Опытная проститутка прекрасно поняла, что именно интересует в этот момент ее невольного кавалера, однако ей страшно не хотелось в это, уже приближавшееся, утро заниматься чем бы то ни было, кроме нормального здорового сна, поэтому, стараясь придать своему голосу более томные нотки, она решила немного задобрить этого, в сущности, страшного человека и не вызвать своим отказом какого-нибудь непредвиденно жуткого проявления его, хотя и внешне спокойной, но в ярости чрезвычайно буйной, натуры:
— Извини меня, пожалуйста, Ваня, — здесь она решила обратиться к нему по имени, хотя никогда раньше такого не делал, во всех случаях предпочитая его грозное прозвище, — но ты сам, наверное, понимаешь, что после всех страхов, что мне пришлось повстречать и изведать сегодня, я вряд ли смогу доставить тебе хоть какое-то маломальское наслаждение, и мне будет очень неприятно, если я своим поведением тебя только разочарую. Давай мы договоримся с тобой: сегодня ты просто проводишь меня до квартиры, а как только я отойду ото всех случившихся со мной треволнений, то сама тебе «наберу», — имела она в виду телефонный звонок, — и мы с тобой обязательно встретимся. Ты как, не сильно обидишься, если нынешней ночью мы поступим таким исключительным образом?
— Что с тобой сделаешь? — несколько недовольным тоном промолвил злобный преступник. — Разве могу я не согласиться с мнением такой очаровательно девушки, — Иван был по характеру достаточно грубым и неотесанным человеком и не отличался какой-то особой любезностью, но здесь почему-то решил сделать комплимент своей пассажирке — такой, на какой только был способен его давно одеревеневший рассудок — и, с трудом вылезая из тесной машины, он уже более веселым тоном добавил: — Пойдем уже провожу тебя до квартиры — может, хоть чаем соизволишь там угостить?..
— В следующий раз обязательно, — заверила молодая особа, с легкостью «выпархивая» из былой гордости советского автопрома и направляясь к металлическому входу, ведущему внутрь подъезда, — а сейчас, как и договорились, доведешь меня до двери и дальше можешь заниматься своими делами.
Копылин наконец-то выбрался через узкую для его объемного тела дверцу и послушно поплелся за юной и, без прикрас сказать, очень красивой путаной, желая в точности выполнить ее просьбу и определенно надеясь на ее благосклонность в дальнейшем. Конечно, он мог бы «взять» ее силой, но в таком случае она могла пожаловаться его старому другу, с которым у него именно этим днем возникли существенные недопонимания, а он — в свете последних событий! — вряд ли бы отнесся к этому так уж и снисходительно. В этот момент Маргарита, уже приблизившаяся к самому подъезду, потянула на себя входную дверь, закрытую на магнитный замок, и невольно вскрикнула мгновенно осипшим от ужаса голосом…
Глава XIПобег и нападение на больницу
Охранник, помогавший Копылину обзавестись прокатной «семеркой», с отличием выполнив возложенную на него задачу и ввиду своей дальнейшей ненужности, был отпущен большим человеком к месту своего основного несения так называемой службы. Заезжая во двор огромного особняка, он, находясь в просторном салоне машины, из-за шума активно работающего движка, конечно же, не услышал крика своего зловредного босса, находившегося в тот момент в очень отчаянном положении. Поставив машину на положенную ей стоянку, преступник очень удивился, не увидев своего второго напарника, и, крикнув его несколько раз, разумно предположил, что его, очевидно, пригласил за какой-нибудь надобностью Вацек, поэтому, недолго думая, решил спуститься в подвал и доложить о своем прибытии, а заодно уточнить — не будет ли и для него каких-нибудь дополнительных поручений. Он подходил к двери, ведущей в нижние помещения дома, как раз в тот момент, когда за ней в некоторой нерешительности находился американский отставной морской пехотинец; бандит уже совсем было хотел ухватиться за ручку, как она сама стала поворачиваться, и перед ним внезапно — во всей своей красе! — возник незнакомый ему человек, а позади него стояла плененная их главарем незнакомая девушка, имевшая уже немножко подпорченное лицо и красовавшаяся в одном только тонком, почти прозрачном, халате.
Даже своим недалеким умом мужчина смог отчетливо осознать, что с их предводителем случилось несчастье, и возможно даже очень большое, однако он так и не успел воспользоваться своим огнестрельным оружием, удобно расположившимся в оперативной кобуре, хранимой подмышкой, чтобы тем самым прийти на выручку своему беспощадному боссу. Майкл, после стычки с первым охранником предусмотрительно не перестававший иметь при себе молоток и теперь державший его в руке, свободной от пистолета, ни на секунду не задумываясь, испытал с его помощью прочность черепной коробки и этого преступника, оказавшегося столь же нерасторопным, как и его уже поверженный, и притом оглушенный, напарник; характерный хруст пробитого костного основания и закатившиеся кверху глаза дали полное основание полагать, что от этого человека в ближайшие несколько месяцев неприятностей ожидать, вероятнее всего, не получится.
Всем своим грузным телом он — если бы ему дать такую возможность — плюхнулся бы с таким грохотом, что явно привлек бы внимание остальных, — если, конечно, таковые имелись — поэтому О’Доннелл, никак не желавший этого допустить, успел перехватить падающее огромное туловище и помог ему плавно опуститься на паркетное покрытие пола; именно для этих же целей он и использовал молоток, а не имевшееся при нем оружие, чтобы производить как можно меньше ненужных звуков и постараться покинуть это «звериное» логово без лишнего шума; он надеялся подольше сохранять свое инкогнито и вступать в перестрелку — только если у него не будет другого выхода. Пока же его задумки осуществлялись довольно просто.
— Один есть, — не удержался он того, чтобы не прокомментировать свои действия, — еще бы и дальше все шло таким, благоприятным нам, образом, тогда мы непременно выберемся из этого разбойничьего вертепа.
— Видя то,