В маленьком холодильнике у стены еще оставалась упаковка ветчины и несколько хлебцов, мой стандартный завтрак. Паук, как настоящая мамочка, приносил продукты и тщательно следил за тем, чтобы я ела. Мне не нравилось быть настолько беспомощной, но передвигаться на расстояния большие, чем до туалета и обратно было действительно тяжело.
Забравшись обратно в кровать, я принялась за завтрак. Вчера мужчина выразился ясно — он убьет Ганса во что бы то ни стало. А что, если он это делает прямо сейчас? Смотрит прямо в глаза своему неудавшемуся подражателю и нажимает на курок? Или же Паук притаился и выжидает момента, чтобы подкрасться из-за спины и перерезать врагу горло? От этой мысли становилось не по себе. Я знала, с кем имею дело, знала об убийстве девушек, смерти Долежала, но сейчас это было что-то иное. Холодное, расчетливое преступление, совершаемое не из-за безумия, но ради меня.
У Ганса есть мать, жена, ребенок. Неужели я готова позволить его смерти произойти? Меня и так окружал ореол убийств, последствия тесной дружбы с маньяком. Стоило ли добавлять к ним еще одно? Пусть даже и очень, очень плохого человека, фактически уничтожившего мою последнюю надежду на нормальную жизнь.
Внутри возникло странное чувство, смесь страха, вины и сомнения. Ночной кошмар не шел из головы, а образ маленького мальчика вновь и вновь вставал перед глазами, усугубляя мою тревогу. Душащая ярость, которая переполняла сердце еще пару дней назад, отступила. Да, Ганс убил Марию и искалечил меня. Но его сын не имеет к этому отношения. А что, если Паук убьет мужчину прямо на глазах его семьи?
От этой картинки к горлу подкатила тошнота. Приступ был таким сильным, что я едва успела дойти до туалета, чтобы оставить недавний завтрак в унитазе. Ох, второй раз за неполные сутки. Пожалуй, надо попросить Паука купить что-то от нервов. Если меня будет тошнить каждый раз, когда я думаю о Гансе, то ни к чему хорошему это не приведет. Идея о том, чтобы обратиться в полицию начала казаться не такой уж неудачной. В конце концов, мы нашли преступника. Остальное было бы просто — прийти в отделение, дать показания и мужчину схватят, осудят на пожизненный срок и никто не умрет.
На пару минут я всерьез поверила, что план может сработать. К черту страх. В конце концов, история с мафией давно позади, бояться властей нет повода. Да, у них есть солидная папка с моим именем, но сейчас я — потерпевшая. Они осмотрят шрамы и прищучат гада. Не стоило, правда, забывать о Пауке. Я дала слово, что буду во всем ему подчиняться и вряд ли маньяк так просто согласится с изменением планов. Для него это дело личное, задевающее, так сказать, профессиональную гордость. Плюс, полиция может ненароком выйти на его след и трудно предположить, чем закончится их любопытство.
Течение мыслей прервал телефонный звонок. Потребовалась пара секунд, чтобы сообразить, что это мой мобильник. За дни, проведенные наедине с собой и Пауком я успела забыть о том, что такая штука вообще существует. Звонивший оказался настойчивым типом и не прекращал попыток услышать ответ все то время, что я искала проклятую шайтан-коробку в сумке с одеждой.
— Алло?
— Пани Кристина Хамерникова? — поитересовался приятный мужской голос на другом конце провода.
— Да. Кто это? — поинтересовалась я, присаживаясь на край кровати.
— Меня зовут лейтенант Бук, я расследую дело об убийстве вашей подруги Марии. Нашим сотрудникам удалось выйти на след предполагаемого преступника и нам необходимо ваше присутствии в отделении.
Неприятное чувство дежа-вю поднялось из глубины души и вызвало волну паники. Когда-то точно такой же звонок привел меня в кресло основной подозреваемой в убийстве Дэни. Конечно, тогда во всем была виновата мафия, сейчас ничто не могло подвести служителей правопорядка к выводу, что я в чем-то виновата, но доводы разума находили плохой отклик в сердце. Доводы доводами, а страх страхом.
— Чем именно я могу помочь? Вы знаете, кто это?
— Я не могу раскрывать тайну следствия по телефону. Когда бы вы смогли приехать в отеделение?
— Я… не знаю. Сейчас так много дел, — соврала я, судорожно соображая, как поступить. С одной стороны, игнорировать требование полиции было рискованно. С другой — а что скажет Паук? Стоит ли подвергать нас обоих этому риску?
— Чем быстрее мы получим ваши показания, тем скорее преступник будет пойман, — голос лейтенанта звучал спокойно и доброжелательно. Не похоже, чтобы он собирался меня обвинить в убийстве.
В конце концов, что за проблема? Я могу сесть на автобус, поехать в Вену и вернуться. С Пауком мне не связаться, а угрозы в даче показаний я не вижу. Единственным препятствием для путешествия может стать больная спина, но если быть осторожной, то и это не проблема. К тому же, если они вышли на след Ганса, то мои этические страдания прекратятся сами собой. Полиция накажет подонка и нам с Пауком не придется ничего делать. В конце концов, каким бы чудовищем он ни был, я не была готова лишать ребенка отца. И пусть кто-то назовет меня мягкотелой, неважно.
— Могу приехать сегодня днем, — проговорила я. Принятое решение легло на сердце приятной тяжестью. — Какой адрес?
Разыскав ручку и бумагу, я записала координаты отделения в Вене. Оставалось только найти транспорт и можно отправляться. После недели вынужденного безделья в четырех стенах перспектива куда-либо выбраться казалась весьма заманчивой. Ну в самом деле, ничего же не случится.
Правда, вопрос с Пауком все еще оставался открытым. Подождать мужчину, чтобы рассказать о звонке? Но вдруг он решит, что встречаться с полицей неразумно и запретит ехать? В конце концов дело затрагивает его собственные интересы и гордость. С другой стороны, разве готова я превратиться в послушную рабу и спрашивать разрешения на каждый вздох? Это моя жизнь и мои решения. Да, мы договорились что живем по правилам Паука, но это вовсе не означает, что кроме его слова не может быть ничего.
Упрямство и чувство собственного достоинства перевесили чашу сомнений, так что я принялась за сборы. Первым делом пришлось искать варианты, как добраться до Вены. Мы остановились в Брецлаве, небольшом городке на границе Чехии и Австрии. Если быстро собраться, то я как раз успею на рейсовый автобус. А если встреча не займет много времени, то возможно мне удастся вернуться домой даже до возвращения Паука.
Новые вещи, купленные неделю назад сидели отлично, но выглядела я в них непривычно и чуждо. Совсем не мой стиль. Ну да ладно, как там говорил Паук? Охота. А для удачной охоты нужно замаскироваться. Немного подумав, я даже воспользовалась косметикой. Играть, так играть. Полиции все равно, а Ганс меня точно не опознает в панковского вида подростке с яркими глазами на пол-лица. Розовые с синим тени смотрелись очень эффектно и абсолютно не ассоциировались со старой мной.
Разыскав лист бумаги я оставила записку для Паука:
Позвонили из полиции, просили дать показания по поводу Марии. Я скоро вернусь.
Для верности я приписала внизу свой телефонный номер. Конечно, он у Паука наверняка был, но так спокойнее. Интересно, как отреагирует маньяк? Разозлится? Бросится на поиски? Что ж, не попробуешь — не узнаешь.
Вена встретила меня шумными улицами и солнцем. Погода была такой потрясающей, что захотелось послать к черту полицию и отправиться гулять. Возможно, я бы так и поступила, если бы не спина. Несмотря на пару таблеток обезболивающего, принятого перед поездкой, боль усиливалась с каждой минутой. Я успела дважды пожалеть о своем опрометчивом решении, но отступать уже поздно. В конце концов, дойду до полицейского участка, дам показания и сразу в отель, больше никаких приключений.
Я шла по проспекту, стараясь не концентрироваться на неприятных ощущениях. Легкий ветерок играл опавшими листьями, игриво швыряя их в прохожих и унося в неведомые дали. В воздухе пахло землей и осенью. Этот запах у меня всегда асоциировался с уютом дома и легкой лирической печалью перед приходом негостеприимной зимы. Глядя на людей, спешащих по своим делам, я чувствовала, как щемит сердце от странной тоски. Вот бы сейчас закончить дела и вернуться домой, в свою родную квартирку в Брно. Включить кофеварку, наполнить кофе любимую кружку до самых краев и просто сидеть у окна, наслаждаясь ощущением почти позабытого уже покоя.
Мечты оказались такими яркими, что на глазах выступили слезы. Боже, что же я делаю со своей жизнью? Маньяк, погоня, выбор между убийством или милосердием к Гансу… Разве это можно назвать счастьем? Горячие ночи, объятия Паука… стоит ли оно того, чтобы променять на них свой тихий домашний уют? С другой стороны, какой у меня выбор? Либо Паук, либо что-то еще, не менее странное и полное боли. Конечно, он предлагал уехать, обещал забыть меня, но можно ли этому верить? Безумные голоса в голове так или иначе возьмут свое и он отправится на поиски вновь.
Увлекшись размышлениями я не заметила, как подошла к отделению, в котором меня ожидал лейтенант Бук.
Невысокое, выкрашенное в серый цвет здание скрывалось на одной из небольших тенистых улочек в центре. За невысокой кованой оградой бурно разрослись кусты шиповника, на которых даже осенью красовались крупные, розовые цветы, окруженные начавшими желтать листьями. Высокие тополя шуршали ветвями над головой, периодически отпуская на волю ветру пару листочков.
Людей перед отделением не наблюдалось, лишь одинокий воробей скакал по асфальту в поисках крошек. Снова захотелось развернуться и уйти. Вдруг они решат, что я в чем-то виновата, как в той истории год назад? И пусть это логически невозможно, ведь в деле с Дэни была замешана мафия, однако на душе все равно было неспокойно. Боль в спине за время прогулки усилилась и мне не хотелось представлять что же будет, затянись наша беседа с лейтенантом.
Так, Кристина, соберись. Ты сильная и умная девочка. А еще последовательная. Решила дать показания — значит иди, нечего придумывать отговорки.
Глубоко вздохнув, я твердо двинулась к крыльцу. В пику унылой серости фасада, внутри отделение было выкрашено в разные оттенки голубого. Стойка ресепшена, пара стульев и раскидистый фикус — действительно спартанская обстановка.