ть парня за аферу с «возбудителем», но оказалось, что тот не виноват. Он тысячу раз возвращался мыслями к тому, что мог бы сделать тогда в лесу, и теперь ему было жизненно необходимо найти нового виновного. Отпуск только разжигал это желание. Головкину не досталась путевка от работы, поэтому он был вынужден целыми днями сидеть у себя в комнате, смотреть все телевизионные программы подряд и сходить с ума от желания немедленно что-то предпринять. Каждый день он ехал на электричке в одном и том же направлении, выходил наугад, а затем долго бродил по лесным дорожкам в поисках подходящего мальчика и удобного случая.
В один из таких дней Головкин сошел на станции Часцовская и двинулся по узкой, но хорошо протоптанной тропинке, которая тянулась по окаемке леса. Минут через двадцать он уперся в забор пионерского лагеря «Звездный». За зелеными листами железа слышались веселые голоса. Пионервожатый командовал детьми, а те со смехом подчинялись его приказам. По всему было слышно, что пионеры увлечены игрой. Головкин двинулся вдоль забора и очень быстро увидел, что один из листов аккуратно отодвинут, а неподалеку стоят три пенька, буквально утонувшие в сигаретных окурках. Он презрительно усмехнулся и сел на поваленное дерево метрах в пятидесяти от импровизированной курилки.
Мужчина сидел и курил довольно долго. Звуки зарницы сменились хаотичным гулом, а потом почти полной тишиной. Иногда группка подростков выбегала покурить за ворота, но поодиночке никто не выскакивал.
Двенадцатилетний Иван, приехавший в «Звездный» всего несколько дней назад, отодвинул лист железа и оказался за территорией. Он хотел было достать сигарету, но тут за забором раздались голоса кого-то из взрослых, и он бросился к ближайшему дереву, чтобы его не заметили. Там он наконец затянулся. Это была его первая сигарета за несколько дней, а за прошедший учебный год он уже пристрастился к пагубной привычке и сейчас с наслаждением втягивал в легкие дым дешевого табака.
Иван выглядел ровно так, как грезилось Головкину, и очень походил на Мишу из конного клуба. Темноволосый, кажущийся младше своих лет подросток был обладателем по-детски округлых щек. Головкин неслышно поднялся с поваленного дерева, отбросил тлеющую сигарету и двинулся в сторону «курилки», одновременно вытаскивая из кожаной сумки веревку и нож.
Подросток затянулся в последний раз, а в следующую секунду кто-то сдвинул ему на лицо кепку и ткнул в живот чем-то холодным и острым.
– Иди, куда говорят, если хочешь выжить, – тихо проговорил низкий голос.
Ваня принял происходящее за несмешную шутку старших товарищей. Что-то холодное еще сильнее врезалось в его тело, и он сделал шаг вперед, а затем еще один.
Так они шли достаточно долго. За это время обидчик успел прямо на ходу связать подростку руки за спиной. Иван ничего не понимал, но продолжал следовать приказам. Наконец мужчина увидел подходящее дерево и остановился. Убрав с лица подростка кепку, он приказал:
– Вставай на колени и делай, что говорю.
Иван щурился от слепящего света и был абсолютно сбит с толку. Перед ним стоял взрослый мужчина с ножом в руках. Глаза незнакомца были такими черными, что казалось, это не человек. Ваня попытался шагнуть вперед, но тут же упал.
– На колени, я сказал, – ледяным тоном скомандовал незнакомец.
Подросток встал на колени, надеясь на то, что все закончится хорошо, если он будет слушаться. Иван словно вновь стал пятилетним ребенком, который уверен, что послушание всегда гарантирует благополучный исход. Казалось, если он будет неукоснительно выполнять приказы, то выживет.
В этот раз все вышло иначе. Паренек даже не успел понять, что происходит, когда Головкин перекинул веревку через ветку и засунул его голову в петлю. Через несколько минут надсадные хрипы стихли, а садист еще долго в полубреду продолжал истязать висящее на дереве тело.
Придя в себя, убийца вдруг осознал, что не может оставить здесь труп. Ему хотелось забрать тело и притащить к себе в комнату. Однако он понимал, что это невозможно. Разве что часть… Какой-нибудь «сувенир на память» Головкин точно жаждал заполучить. Он срезал веревку и снял обнаженное, истерзанное тело. Затем достал из сумки ножовку и начал отрезать голову. Ему вздумалось забрать самое привлекательное – голову и половые органы. Голова не уместилась в кожаную сумку, поэтому он обернул ее курткой и понес под мышкой.
Когда до железнодорожной станции оставалось всего несколько сот метров, Головкин заметил вдалеке мальчишку, спешившего к воротам пионерского лагеря «Звездный». Убийца сильнее прижал к себе отрезанную голову и в этот момент почувствовал, как по щиколотке что-то течет. Взглянув вниз, он увидел, что внутрь ботинка стекает тонкая струйка крови. Головкин резко отбросил голову в сторону и ускорил шаг. Подросток, спешивший к воротам лагеря, не заметил его.
При судебно-медицинском исследовании трупа обнаружены: линейная, горизонтально расположенная циркулярная рана мягких тканей шеи с наличием дополнительных повреждений по краю свободного кожного лоскута; рассечение тканей органов шеи, сосудисто-нервных образований, мышц над щитовидным хрящом; расчленение шейного отдела позвоночника между 5 и 6 шейными позвонками, без повреждений суставных поверхностей и нижележащего позвонка; линейная, продольная рана передней поверхности тела в области грудной и брюшной стенок, проникающая на всем протяжении в брюшную полость, продолжающаяся на лонную область и промежность; дефект мягких тканей половых органов.
Несмотря на одежду в бурых пятнах, запутавшиеся в волосах листья и прутики, а также набитую до отказа кожаную сумку, Головкин своим видом не привлек внимания немногочисленных пассажиров электрички. Мало ли чем человек мог заниматься на даче: может, за ягодами ходил, а может, мотор перебирал в машине. Головкин сам не помнил, как добрался до дома. Все его мысли занимало совершенное убийство и «сувенир», который он привез с собой.
Спустя несколько дней он вновь вернулся к своим обязанностям зоотехника. Как это часто бывает, ему казалось, что за время его отсутствия все изменилось – люди, настроения в коллективе. А главное, все видят, как сильно поменялся он сам. Лишь в конце первого рабочего дня человек обычно понимает, что в мире все по-прежнему и коллеги видят в тебе лишь старого знакомого. Вечером его вызвали в администрацию.
– Головкин, ты же вроде детей любишь? – поинтересовался директор.
– Не то чтобы. Просто они ко мне тянутся, – ответил зоотехник, и взгляд его затуманился. В воображении тут же стали всплывать воспоминания о подростках из пионерских лагерей, за которыми он наблюдал и о которых обычно фантазировал.
– Ну, тогда у меня для тебя хорошая новость, – преувеличенно бодро сказал начальник и хлопнул рукой по столу. – К нам тут школа обратилась с просьбой наладить производственное обучение. Детей нужно воспитывать и приучать к труду, верно?
– Верно.
– Ну вот, я тебя и назначаю начальником производственного обучения. Будешь подросткам объяснять, как с лошадьми управляться. Ты и так этим бесплатно целыми днями занимаешься.
Следователь Телицын наблюдал за тем, как криминалисты проводят осмотр обезглавленного тела, как убирают его в мешок и переговариваются. Он молча смотрел и курил одну сигарету за другой, чем страшно нервировал судмедэксперта, который боялся привязать к делу чужие окурки.
– Нашлась! – прокричал кто-то из глубины леса. – Нашлась!
Второй оклик прозвучал уже значительно громче. Телицын хотел было спросить, что случилось, но тут увидел оперативника с головой жертвы. Мужчина догадался не оставлять отпечатков и поэтому нес ее за волосы, отчего напоминал кровожадного дикаря, который убил врага и оставил его голову в качестве трофея.
– Там валялась, на развилке, где дорожки к станции и пионерскому лагерю, – пояснил оперативник, которого, похоже, ничуть не смущала страшная находка.
– Лагерь? – оживился Телицын. Это было хоть что-то. Поначалу он думал, что убитый паренек приехал в поселок погостить на выходные. Но если он из лагеря, то есть надежда найти свидетелей.
Следователь в последний раз взглянул на ветку, где болтался обрезок веревки, подавил в себе желание отпилить ее к чертям, плюнул и направился к лагерю. Небольшой перелесок метров на триста быстро закончился, а еле заметная тропинка превратилась во вполне широкую дорогу с двумя колеями, оставленными автомобилями. Вскоре Телицын разглядел развилку. К станции вела тонкая тропка, а вот к лагерю – хорошо утоптанная дорога. Следователь с тоской подумал, что в этот лагерь кто только не приезжал, всех не отследишь и не опросишь. Надежда лишь на подростков, которые вечно везде суют свой нос и имеют свойство игнорировать установленные правила.
Возле ворот «Звездного» обнаружилось две группы мальчишек человек по пятнадцать. Они курили и о чем-то оживленно переговаривались. Когда следователь подошел ближе, все замолчали и с недоверием стали наблюдать за ним, будто ожидая, что он сейчас ткнет в кого-то из них пальцем и скажет: «Вот убийца».
– Ребят, вы вчера никого из взрослых в округе не видели? Или на днях?
– А что случилось? – спросил кто-то из подростков.
– Пока ничего, – обрубил следователь, решив переложить на кого-то другого необходимость рассказывать о случившемся. – Ищем маньяка-убийцу, вроде бы здесь его заметили.
– Мы вчера гуляли… к нам мужик какой-то подходил, просил прикурить, – подал вдруг голос парнишка, которого Телицын поначалу не заметил. Следователь пристально посмотрел на подростка, который сейчас уже явно был не рад своему признанию и желал провалиться сквозь землю.
– Пойдем-ка в администрацию, – медленно проговорил Телицын. Мальчишка от этих слов еще сильнее вжал голову в худые плечи и глубже засунул руки в карманы форменных штанов, но все же сделал шаг вперед.